Стальная дева

*** Эйн пытался разобраться, как все устроено внутри крейсера Императрицы, понять, где располагались выходы и запомнить посты охраны, но все вокруг казалось чуждым и странным. Переходы и дороги не шли параллельно, а расходились лучами от зданий и площадок с куполами. Зайн не говорил куда идти, только один раз загородил дорогу, ничего не объясняя, когда увидел группу из нескольких герианцев впереди. Ничего особенного в них не было — свободная светлая одежда, уверенная походка, разве что оружия на виду они не носили. Эйн не стал рваться вперед и выяснять в чем дело, свернул на другую дорожку, оглядываясь по сторонам и мысленно прикидывая собственный маршрут. Над головой и внизу летали небольшие флаеры, но на самих дорожках было почти пусто. Герианцы, которые встречались Эйну по пути всегда рассматривали его спокойно и без смущения, и ни разу не пытались начать разговор. Эйн бы на их месте не удержался. В какие-то моменты он ощущал присутствие Мары отчетливее, в какие-то оно затухало. И порой приходили образы, едва различимые, смутные воспоминания: холод, вес рукояти кнута в ладони, голос Льенны, занятия в герианском интернате — как нужно бежать, бежать вперед, несмотря на боль и на веру в то, что все бесполезно. Эйн останавливался, пытался определить, в каком из зданий находились медицинские камеры, но улавливал только общее направление. — Ваша Императрица всегда таскает с собой целый город, или это ради Земли она решила не мелочиться? — он повернулся к Зайну, указал на здания внутри крейсера. Зайн равнодушно смотрел на него в ответ. Пластины полумаски матово блестели, и Эйн в которой раз уже подумал — а ведь так намного проще было казаться невозмутимым. — Ей часто приходится улетать с Герии. У нас много колоний, все они требуют внимания. — То есть, этот корабль ей как дом, верно? Эйн так и подумал, когда присмотрелся получше. Просто с трудом верил, что кто-то стал бы так вкладываться в крейсер просто, чтобы полетать время от времени. Значит, управлять империей она могла не только с Герии, откуда угодно. Наверняка, илирианцы это учитывали, если планировали войну. — Зачем тебе знать? — спросил Зайн. — Пытаюсь разобраться, как устроена власть на Герии. Ну, знаешь, раз уж нам придется вместе воевать. Зайн склонил голову на бок, посмотрел на Эйна, как на любопытного жука, и пояснил: — Власть на Герии — это не только Императрица. Есть ее наследницы и представители колоний. Есть традиции Герии. Императрице служат не потому, что она у власти — потому что ее власть поддерживает порядок, в который верят остальные. — Ты ее видел? — спросил Эйн. — Когда получал кнут, — Зайн отвел взгляд, посмотрел на купола герианских садов вдалеке. — Всего один раз. Что-то было в его голосе — под равнодушным спокойствием, за невозмутимой маской — едва уловимое напряжение. — Какая она? — Эйн не видел даже записей, на Земле их не было. И в воспоминаниях Мары тоже. Зайн помолчал, прежде чем ответить: — Сильная. Не такая, как остальные девы. Единственная женщина, которую я боялся. Эйн почувствовал, как холодок дурного предчувствия прошелся вдоль позвоночника, хотел спросить еще, но Зайн замер, потом медленно обернулся. У входа в ближайший купол стояла невысокая герианка в свободной белой одежде. Широкий алый пояс перехватывал тонкую талию, казался кровавой полосой. Эйн сам не мог этого объяснить, но его будто потянуло вперед. Он сделал шаг, другой и замер. Зайн молча опустился на колени у него за спиной. — Здравствуй, человек, — герианка улыбалась. Мягко и безмятежно. — Я Тана. Меня прислали за тобой. Императрица хочет тебя видеть. *** Она была странная, эта Тана. Совсем не такая, как другие девы. Перед тем, как идти, она задержалась возле Зайна, мягко коснулась ладонью волос. И Эйн почувствовал — будто фантомное прикосновение к собственной голове. Отступила на мгновение усталость, внутри разлилось тепло, и он отшатнулся назад, потому что слишком неожиданным, и слишком навязчивым было это чувство. Словно чужое. — Не бойся, — она улыбнулась ему снова. — Я просто хотела поддержать эллара Зайна. И будь осторожнее, здесь можно упасть. Эйну стало неловко, и он сам не понимал, почему. Выдавил в ответ: — Я и не боюсь. Идем уже. Казалось звон в воздухе — где-то на границе слышимости — стал сильнее. Тана подошла, легко коснулась его руки. Даже когти у нее были другие, не такие, как у остальных дев — белые, почти прозрачные, будто стеклянные: — Я покажу дорогу. Следуй за мной. Здесь недалеко. Она была босиком, и на лодыжке висели браслеты, переливались мелодичным звоном. Звук был приятным, его хотелось слушать, и Эйн подался к ней ближе. Тана приятно пахла — легкий свежий запах хотелось вдыхать глубже. И что-то с ним было всерьез не так. Не об этом Эйн должен был думать по пути к Императрице. Не так смотреть на герианку. Он остановился. Тана обернулась: — Что случилось? Она вызывала безотчетную симпатию. Приязнь. — Перестань, — потребовал Эйн. — Не знаю, что ты со мной делаешь, но перестань прямо сейчас. Тана склонила голову на бок, словно не понимала смысл слов. И сквозь умиротворение и покой Эйн почувствовал злость, уцепился за эту злость, потому что она была его собственная: — Не лезь ко мне в голову. Она смотрела с неизменной улыбкой, и на какой-то миг ощущения — покоя и радости, приязни и желания оказаться ближе — захлестнули Эйна с головой. Это было… он плохо помнил, смутными урывками такое же чувство — как давно в детстве, когда обнимала мама. — Отпусти, — непослушными губами прохрипел Эйн. И понял, что снова может дышать. Приязнь и умиротворение не исчезли полностью, но теперь их легко было игнорировать. Тана смотрела на него без улыбки, спокойно и равнодушно: — Это все, что я могу сделать. Я не пыталась влиять на тебя, человек. Я просто так устроена. Он чувствовал, как внутри разливается паника — будто только избежал смерти, и не мог этого объяснить даже себе. — Ты не стальная дева, — в этом он не сомневался. — Конечно, нет, — подтвердила она. Провела его к одной из массивных двойных дверей у входа в здание, двери распахнулись сами собой. — Теперь сюда. Внутри оказался просторный зал, залитый светом. Колонны уходили вверх полукружиями ребер и все вокруг снова напоминало помесь причудливых технологий и живого организма. В дальнем конце был бассейн с темной водой, причудливая мебель, напоминавшая резные скамьи. Если бы эти скамьи делали из чего-то живого. Эйн остановился. Он не сомневался, что Тана из герианской знати. Что она приближенная Императрицы или еще одна наследница, и понимал, что глупо с ней ссорится. И потому сказал только: — Я думал, мы идем к Императрице. — Перед встречей тебе нужно привести себя в порядок, — Тана подошла к нему, протянула руку, но не стала касаться. — Я помогу. Эйн снова отступил на шаг, растянул губы в улыбке: — Ты уже вторая герианка, которая пытается загнать меня в ванную. И видимо, они очень серьезно к этому относились, раз понастроили бассейнов в императорском крейсере. — Почему ты отказал первой? — спросила Тана. Он пожал плечами, преувеличенно небрежно, и соврал: — Переодеться не во что было. Хотя на самом деле, плевать ему было на одежду, он просто не хотел раздеваться при Рьярре. Не хотел, чтобы Стальная Сука и Зайн видели его шрамы. Не хотелось открываться и оставаться безоружным. — Я дам тебе другую одежду. И Тане он тоже не доверял. Вот только и прогнать ее не мог. Никого не было рядом, даже охраны, и вряд ли герианка имела право оставить его без присмотра. Интересно, а за нее никто не волновался? У нее даже оружия при себе не было. По крайней мере, такого, которое она смогла бы быстро достать. — Если ты не дева, то кто тогда? — спросил он, чтобы потянуть время. Она улыбнулась, потянулась к застежке собственной одежды. Эйн не стал изображать смущение и отворачиваться, но и намеренно пялиться не пытался. — Стальные девы используют боль и страх, как оружие. Такие как я вызывают другие чувства. Чужой памятью, отголоском всплыло в голове — Дева Любви. Та, что дарит утешение и понимание, и бесконечную нежность тем, кто потерял себя. Мара почти ничего о них не знала. Но и того, что она знала, Эйну было достаточно — стальных дев он боялся, но мог понять. Но ему и в страшном сне не снилось, что кто-то на Герии использовал как оружие умиротворение и любовь. — Раздевайся, человек. Или на Земле принято мыться в одежде? Она осталась голой, пошла к бассейну. Браслеты на лодыжке перезванивались, мелодично и тонко. — Эйн, — сказал он. — Меня так зовут. — Красивое имя, похоже на одно из наших, — она опустилась в воду, подтянув колено к груди, обхватила руками. — Я впервые вижу человека. Мне было интересно, чем вы отличаетесь. Он устроился на одной из скамей чуть поодаль от нее, сделал вид, что тянется к застежкам собственной одежды, подумал потянуть время еще, а потом понял, что это все равно бесполезно. Вряд ли в пыли и в крови его бы пустили на встречу с Императрицей. Эйн расстегнул застежку куртки, спросил мимоходом: — И чем? — Вы любите спорить с женщинами, — Тана усмехнулась, и Эйн не удержался, фыркнул в ответ, и стянул футболку через голову: — Может, это только я. Вода оказалась прохладной, и Эйн только когда залез подумал — а ведь стоило бы сначала оплоснуться от остатков пыли и крови. — Когда Рьярра объявила войну твоей планете, — сказала Тана, — многие были против. Я в том числе. Земля не нужна была Герии. Ни нужных ресурсов, ни технологий. — Похоже, Рьярра и Императрица решили иначе, — Эйн не смог сказать это спокойно, злость просочилась в голос, как отрава. — Только Рьярра, — Тана покачала головой. — Императрица не указывает наследницам, как распоряжаться личными войсками. Пока они не идут против Герии. Тана придвинулась к нему ближе, протянула руку и коснулась метки на груди. — Многие осуждали ее. — Ага, — Эйн сглотнул, отступил на шаг. — А потом она подарила вам Землю, и все заткнулись. Очень удобно. — Императрица хотела отказаться от подарка, — Тана провела кончиками когтей по воде, крохотные капли разошлись кругами. — Знаешь, почему она согласилась? Да, теперь он знал: — Из-за того, как мы расположены. Из-за илирианцев. — Верно, — спокойно подтвердила она. — Поэтому Рьярра поддерживала повстанцев на Земле. И не трогала твоих людей. Откуда она столько знала, если даже Льенне никто не говорил. — Я знаю, о чем ты думаешь, человек, — сказала ему Тана. — Ты гадаешь, кто я. Я скажу кто: именно я буду решать, что ждет твою планету дальше. Эйн сделал глубокий вдох, выдох, заставил себя успокоиться: — Это решит Императрица. Тана улыбнулась: широко и хищно, не так как улыбалась раньше. — Да. ------------------------------------------------ Я пишу этот текст по правилу 50 рублей: суть его в том, что, если хотя бы один человек пришлет мне хотя бы 50 рублей на Яндекс. Деньги: money.yandex.ru/to/410016407141638 я выложу новую главу «Стальной девы» через неделю (8.12.2019) Но даже если никто ничего не пришлет, я продолжу выкладываться, просто реже.