Стальная дева

*** Ойлер копался во внутренностях крылатого илирианца, и выглядело это мерзко, но Эйн не комментировал, сказал только: — Нам бы убраться отсюда поскорее, а не играть в анатомический театр. Ойлера это позабавило, и ублюдок отозвался: — Да, приятель Эйн. Но в этой коробке с подарками слишком много интересного, мы не уйдем просто так, — он беззаботно покачал выпотрошенным торсом илирианца, как куклой. — Пара минут еще есть. У убитого нашелся игольник, и Эйн забрал его себе — там был полный набор зарядов. Рукоять отличалась от тех, которые делали герианцы, и тем более земляне, но в ладонь легла удобно. Было в этом что-то неуловимо неправильное, о чем Эйну не хотелось задумываться. Но Ойлер заметил, усмехнулся криво: — Ты будто один из нас, приятель Эйн. Будто илирианец. — И не мечтай. Можно заменить мне руку, приятель Ойлер, — передразнил его Эйн, — но нельзя заменить мозги. Внутри я все еще человек. — Я бы не стал зарекаться, — невинно заметил тот. — Что нельзя заменить мозги. Эйн напрягся — прозвучало это как угроза. И он сразу вспомнил про чипы. Ойлер рассмеялся: — О, не пугайся. Я сейчас не про все эти страшные импланты и ларралы. Поменять мозги можно и без всяких механизмов. Достаточно просто ставить тебя раз за разом перед выбором. И этот выбор заставит тебя измениться. Жизнь программирует сознание. Поэтично, верно? — Звучит ублюдочно, — честно сказал ему Эйн. Ойлер не обиделся, рассмеялся снова: — Я знал, что ты это скажешь. Эйн прищурился, оглядел его с головы до ног: — А тебя тоже «запрограммировала» жизнь? Как-то слабо в это верилось — что когда-то Ойлер был другим. Что его что-то изменило. И уж вовсе не получалось представить его нормальным: не убийцей, не маньяком. — Конечно. Я старательно жил и выбирал, чтобы стать именно таким, — тот фыркнул. — И присмотрись получше. Разве я не совершенство? — Ну, в конкурсе мудаков ты бы точно взял первое место, — признал Эйн. Поймал себя на том, как тяжело на него злиться. И разозлился уже на себя за это. — Второе, — покачал головой Ойлер. — С меня сняли бы баллы за помощь тебе. *** Эйн не понимал, зачем Ойлер задержался и возился с трупом, считал это очередным закидоном. И потому едва поверил своим глазам, когда Ойлер протяжно выдохнул и обхватил себя руками, дотянулся когтями до спины. Распорол кожу на лопатках. Почему-то порезы почти не кровоточили. И казались не рваными ранами от когтей, а хирургическими порезами. — Ты спятил? — Эйн не знал, как на это реагировать. А потом замер. Подумал: не может быть. Просто нет, так не бывает. Ойлер фыркнул беззаботно, снисходительно. — Я же сказал тебе, что коробка с сюрпризами пригодится. Он протянул Эйну окровавленные крылья, и они оказались неожиданно легкими. В сложенном состоянии еще и небольшими. — Ты что, собираешься их сейчас себе ставить? Эйн помнил, как ему устанавливали ларрал. И точно знал, что у них с Ойлером не было столько времени. Бляста, да его вообще не было. Они рисковали даже задерживаясь на одном месте. — Не смотри так, приятель Эйн. Обещаю. С крыльями мы все наверстаем. Эйн в этом сильно сомневался. — Ты же не можешь их в себя просто воткнуть. Они… У них не было нитей из био-металла, вроде тех, которыми крепился ларрал Эйна. Так как тогда Ойлер собирался… Нити выскользнули из его ран — тонкие, поблескивающие металлом микро-троссы. Они влажно блестели от крови. Эйн поймал себя на мысли, что раньше ему было бы противно. А теперь он ничего не чувствовал. Рядом с Ойлером понемногу привыкал ко всякой мерзости. — Конечно, не могу, — тот ему подмигнул. Троссы проникли во внутренность крыла, притянули его к спине Ойлера. Прикрепили сбоку от металлического позвоночника. Эйн даже представить не мог, сколько всего нужно заменить, чтобы вот так подключать к себе любые ларралы. — Я не воткну в себя крыло. Я сделаю наоборот. Мои нити нежно проникнут внутрь, найдут там себе новый дом. Разве не прекрасно? Не было в этом ничего прекрасного. И сам Эйн бы так не хотел. Второе крыло закрепилось так же легко как первое. Ойлер расправил их, с тихим лязгом разошлись металлические пластины. Крылья явно использовали дополнительные двигатели для полета — сродни тем, что стояли в скайлерах. И то, как привычно Ойлер повел плечами, как привел крылья в готовность, выдавало — они и раньше у него были. — Внимание, приятель Эйн, наступает наш любимый момент. — Мы сваливаем, никого не встретив? Эйн понимал, что это маловероятно. Все же их искали. И должны были найти — если задуматься, даже раньше. — Нет. Просто ты идешь ко мне на ручки. Пальцы Ойлера снова были в крови. И убитых илирианцев, и своей. Эйн выдохнул, подошел к нему вплотную и ответил с чувством: — Спасибо, Ойлер. Ты помогаешь мне тебя ненавидеть. Показалось, что с краю, на самой границе видимости скользнула едва уловимая тень. Ойлер растянул губы в ухмылке. Сказал: — Обними меня руками за шею. Мы становимся все ближе и ближе. Эйн содрогнулся от отвращения. С удовольствием бы послал ублюдка подальше, но понимал, что его просьба — не прихоть. Так им будет удобнее лететь. Обхватил Ойлера за шею, почувствовал, как тот одной рукой прижал его к себе. В такие моменты невозможно было воспринимать его как человека. Ойлер казался механизмом, роботом. И напрягался Эйн даже больше от того, как это ощущалось — словно угодил в механические тиски. Скользкие от крови. Что-то мелькнуло снова. — Со мной, приятель Эйн, ты будешь летать, — шепнул ему Ойлер, рассмеялся громко и беззаботно, а потом отскочил к самому краю перехода, замер на мгновение на самом краю… и рухнул спиной вперед. Эйн стиснул зубы, чтобы не заорать. Страшно было — несмотря ни на что страшно. Закладывало уши, сердце билось как сумасшедшее. И он все ждал — когда же Ойлер активирует крылья. Казалось, падение длилось бесконечно. Отдавалось в висках раз за разом: мы разобьемся, разобьемся, бляста, разобьемся! На мгновение активировались илирианские крылья, Ойлера с Эйном рвануло вперед. Сбоку осыпался искрами заряд игольника. Эйн завертел головой, пытаясь понять, откуда стреляли. Где противник. Но он ничего не видел. Руки адски болели, и приходилось цепляться за Ойлера изо всех сил, но Эйн мог бы выстрелить. Ему нужно было только понять… Еще один заряд просвистел слева. За ним еще один. Должно быть, стрелок был только один. И он экономил заряды — не поливал очередями. Уже неплохо. Ойлер каким-то образом предугадывал, вовремя изворачивался и уходил в стороны, вниз. Нас проверяют, — подумал Эйн. И это было абсурдно: какой смысл илирианцам было проверять Ойлера? Им нужно было взять его живым — чтобы допросить о пульте управления для чипов, и о войсках Сопротивления. Или же они опасались подходить ближе, после смерти предыдущих агентов? Все же в этом Эйн сомневался. Илирианцы вообще не производили впечатление осторожных. Ларралы делали их самоуверенными. Впереди показались Точки Перехода, и Эйн затаил дыхание. Потянулся разумом к Маре. «Императрица активирует врата», — отозвалась она. Ее голос был прошелся прохладным шепотом по краю сознания. «Поторопитесь, Габриэль, они будут открыты недолго». «Принято», — отозвался он в ответ. Сказал вслух для Ойлера: — Не затягивай. Похоже, у стрелка закончились заряды, или же он решил действовать иначе. Но больше из игольника по Ойлеру никто не стрелял. И цель была все ближе. Что-то метнулось к ним снизу, зависло на пути к Вратам, и рванулось в сторону. Эйн едва успел увидеть — это была химера. Он раньше и не знал, что эти твари умеют летать. — Эти твари умеют все, приятель Эйн, — коротко бросил Ойлер в ответ. Видимо, Эйн забылся и говорил вслух. Рядом с первой химерой появилась вторая, потом еще одна. Они не нападали, просто… были на пути. И собирались они не просто так — в их расположении читалась продуманная формация. — Мы не можем улететь, — шепнул Эйн. — Врата закроются. Им нужно было прорваться. Ойлер больше не улыбался, и Эйну это не нравилось. Предвещало неприятности. — Какая неприятность, — и говорил тот сквозь зубы. — Приятель Эйн… держи код доступа наготове. Эйн понимал, что придется прорываться. Освободил руку с игольником, нацелился на ближайшую из химер. Все замерло и стало неестественно тихо. А потом Ойлер шепнул: — Сейчас. И время, которое застыло всего мгновение назад, рванулось вперед, словно наверстывая. Эйн едва успевал увидеть, осознать, что происходит. Ойлер вдруг оказался с химерами близко, нырнул между двумя из них, но они с тихим стрекотом устремились в погоню. Что-то мелькнуло между ними — лазерная струна, это точно была она. И Эйн даже успел представить, как их с Ойлером располовинит на окровавленные куски. Выстрелил, почти уверенный, что не успеет — но повезло. Заряд задел химеру, сбил с курса, и струна прошла у Ойлера над головой. Тот перевернулся в воздухе, взмахнул когтями, погрузил их корпус второй химеры. Насадил ее как на штыри, а потом швырнул в сторону. Сбил еще одну из тварей. Врата были все ближе. Но Эйн теперь видел то, чего не замечал раньше — загораживали здания и переходы. На арках Врат снизу вверх ползли химеры. Эйн не успел сосчитать, сколько их было. Возник виртуальный экран, и Точки Перехода запросили код. Эйн называл цифры, отстреливался, как мог — но основная работа досталась Ойлеру. И если бы не он, они с Эйном давно бы сдохли — разбились бы, или словили лазерную струну, или их просто разорвали бы химеры. «Габриэль, вы не успеваете», — напряженно шепнула ему Мара. Он и сам чувствовал: Врата вот-вот отключатся. Они с Ойлером не успевали. Были так близко, но проклятые химеры кидались одна за другой. Сколько же их там было? Оставалось еще несколько цифр. Ойлер вдруг замер в воздухе, застыл всего на миг, но этого Эйну хватило. Он увидел все словно со стороны — так, как бывало только на самых сложных миссиях. Вдруг будто кто-то навел резкость. И Эйн увидел предельно четко — в тот единственный момент — что ему нужно сделать. Он всегда гордился тем, как стрелял. Лучше из винтовки или плазморужья. Но и из игольника неплохо. И дистанция была идеальна. Словно Ойлер заранее на него рассчитывал. Эйн выстрелил трижды — начертил треугольник, четко, уверенно. Выстрелы практически слились в один. Раз, два, три — все три цели, и он попал. Расчистил им путь. Ойлер рванул вперед. Эйн поймал себя на том, что на мгновение потемнело перед глазами. Едва не выронил игольник. Что-то обволокло его — чернота, которая сжала со всех сторон. Он успел подумать — мы переходим без флаера. Мы… А в следующий миг они уже были на другой стороне. Пахло солью и металлом, свинцовое небо нависало над красным песком. И ревел океан. Они выбрались. За спинами оставались потухшие Врата. И оставалось сделать главное: вернуться домой, на Землю.