Стальная дева

*** Ойлер быстро отстал от них, и Эйн все время оборачивался, выискивая взглядом крылатую фигуру. Невольно выдыхал, когда замечал его снова. Мара летела быстро, вокруг взрывались флаеры, свистели заряды, но Эйн настолько вымотался, что не чувствовал опасности. Или просто смирился, потому что ничего не мог сделать. Даже оружие себе не попросил. В какой-то момент справа мелькнули еще два скайлера — шли бок о бок, умело избегая боя. И Эйн, хотя не мог разглядеть подробностей на таком расстоянии, сразу понял, что это Зайн и Салея. Где-то там был еще Леннер, но его Эйн не видел. Только знал — выцепил из памяти Мары — что Леннер тоже прилетел с ними. В какой-то момент начали обрушаться конструкции комплекса, проваливаться вниз, под землю — где, должно быть, и находилась большая часть илирианской базы. Маре пришлось резко вывернуть влево, чтобы не угодить под обломок падающего флаера, и тут же податься вниз, спасаясь от заряда. Сбоку показалось два илирианца, оба крылатые. Они рванули золотистыми вспышками вперед, Эйн напрягся, потянулся к сознанию Мары, но она отозвалась сама, первая: «Знаю, Габриэль». Она ударила эмпатией. Двумя короткими и слабыми импульсами, но их хватило, чтобы илирианцы замедлились — всего на мгновение, и в это же мгновение на них спикировал Ойлер, пробил первого рукой насквозь, молниеносно развернулся в воздухе, чтобы убить второго. Ойлер опоздал на доли секунды, уже умирая, илираинец ударил в ответ. Отлетел кусок крыла, и Ойлер рухнул вниз. — Мара! — Эйн только, когда крикнул, понял, что произнес вслух. Она дернулась и тут же послала скайлер вниз, за Ойлером. Рявкнула мысленно: «Держись!» Эйн прижал ее к себе механической рукой, шепнул в ответ: «Спаси его». Они не успевали, Ойлер летел вниз, его фигура все удалялась. В какой-то момент он извернулся в воздухе, потянулся уцепиться за покореженные остатки одного из ярусов базы, но промахнулся, и Ойлера закрутило вокруг единственного крыла. Мара спикировала так резко, что показалось, скайлер рухнул вниз, и теперь им тоже грозит разбиться. «Давай, давай же!» — Эйн скандировал про себя. Ушли усталость и безразличие, и почему-то было так важно успеть… Мара смогла поравняться с Ойлером, тот уцепился за скайлер механической рукой, Эйн увидел, как прямо на глазах корежит металл его ларрала, полетник швырнуло в сторону, Мара напряглась, вцепившись в руль, но все было бесполезно, их утягивало вниз, в полыхающее нутро базы. Эйн вдруг посмотрел на цепляющегося Ойлера, словно замедлилось время, и подумал — я действительно тебе верю. И произнес одними губами: — Вытащи нас. Ойлер оскалился, со щелчком раскрылись страховочные крепления, что-то мелькнуло перед глазами, и Эйн почувствовал, как его рвануло вверх. Кружась в воздухе, скайлер рухнул вниз. А через мгновение Эйн почувствовал, как его тряхнуло, и осознал, что они больше не падают. Ойлер прижимал к себе его и Мару, и тяжело дышал, приземлившись на самом краю полуразрушенного яруса. — Отпусти, — тихо сказала Мара. — Надо дать сигнал остальным. За нами прилетят. Ойлер сделал несколько неуверенных шагов, пошатнулся и рухнул на колени. Только потом отпустил. Он тяжело дышал с хрипами, казался сломанной игрушкой — переломанный и окровавленный. Обе ноги деформировало при приземлении, руку неестественно вывернуло. И он больше не улыбался, смотрел зло и серьезно: — Прости, приятель Эйн. Мои чудеса — все. Я сам — все. — Нас вытащат, — уверенно сказал ему Эйн. Понимал, какую глупость Мара совершила, когда кинулась спасать Ойлера. И все равно был за это благодарен. Ойлер вдруг рассмеялся. Горько и уродливо. А потом протянул руку, осторожно коснулся изувеченными пальцами щеки Эйна: — Ты сумасшедший, приятель Эйн, ты знаешь? Вам надо было улетать. А ты вернулся за мной, и теперь я нас убью. — Я вернулась за тобой, — спокойно сказала Мара, подошла к нему, коротко коснулась ладонью волос Ойлера. — Мое решение. — Наше, — поправил Эйн и добавил. — Прорвемся. То же самое он говорил Лаури. — Знаешь, — почти ласково шепнул ему Ойлер, — мне всегда нравились оптимисты. Их резать приятнее всего, видеть, видеть самому, как они теряют надежду. Он был так похож на Лаури в тот момент, в нем горело то же безумие, та же любовь делать больно. И что-то еще. Эйн крепче сжал его плечо и повторил: — Прорвемся. Вместе. Ойлер мотнул головой и спросил: — Как же я так вляпался. В вас обоих. Мара фыркнула, посмотрела высокомерно и холодно: — Мы все живы. Нас видели Зайн и Салея, я подала сигнал Леннеру. Трое их, трое скайлеров. Нам хватит. Она запрокинула голову, посмотрела вверх, туда, где шел бой. Мимо пролетел осколок яруса выше — база рушилась еще до того, как началась главная атака. — Надо дождаться. Эйн увидел, как спланировал крылатый силуэт сверху, уловил размытое движение, Мара отпрянула назад, выхватила кнут — но слишком медленно, она сильно пострадала от ран, не могла атаковать, как обычно. Галлара выбил оружие у нее из руки — одним спокойным, небрежным движением. — Мы не закончили, человек. Эйн оскалился. Хотелось заорать: когда же ты, бляста, от меня отстанешь?! Смех Ойлера заставил его вздрогнуть, посмотреть недоуменно. Мара настороженно отступила назад, сжимая руку. Она не торопилась атаковать эмпатией, понимая, что у Галлары преимущество. И что действовать надо наверняка. — Как? Я не получу даже простого «привет»? Галлара, ты ранишь меня, — Ойлер проковылял вперед, загородил Эйна собой. — Ошибка из партии Кью, — равнодушно отозвался Галлара, и Эйн понял, что тот нападет, успел выкрикнуть: — Стой! Стой, на меня смотри! — Галлара напрягся едва заметно, нахмурился. Но он остался на месте. Эмпатия на него все-таки действовала — слабо, и контролировать его Эйн не мог. Но хоть как-то влиять получалось. — Ты пришел за мной, — быстро добавил Эйн. Смотрел Галларе прямо в глаза и цеплялся за этот контакт, словно мог так защитить Ойлера и Мару. — Вот со мной и говори. Говори, ты же не закончил. «Говори», — мысленно шепнул ему Эйн. Говори, дай нам отсрочку. Эмпатии не было и не должно было оставаться, но сознание Мары вдруг коснулось его. И Эйн почувствовал силу девы — чужую силу, но которую мог взять взаймы. Галлара сделал шаг к нему, будто споткнулся и нахмурился: — Эмпатия тебе не поможет. Я сильнее. Он рванулся вперед, фигура Галлары превратилась в размытый росчерк, и через доли секунды когти уже тянулись к Эйну. Не убить, он был в этом уверен, хуже, намного хуже. Вырубить и забрать с собой. Ойлер закрыл Эйна собой. С отвратительным звуком когти прошили его насквозь, но Ойлер успел — вцепился собственными покореженными ларралами в плечи Галлары. Эйн и Мара ударили одновременно, двумя импульсами: эмпатией боли и эмпатией любви. Галлара дернулся, будто споткнулся. Мара выхватила игольник, молниеносно выстрелила. Заряд попал Галларе в бок, и ублюдок оскалился, с силой отшвырнул от себя Ойлера. Отскочил, уходя от следующего заряда. И в тот же момент кто-то открыл огонь сверху. Несколько выстрелов опалили металл пола, Галлара оступился, и край яруса начал крошиться под его весом. А через мгновение Галлара рухнул вниз. Эйн запрокинул голову и увидел, как сверху на скайлере спикировал Леннер. — Эй, малыш, у вас тут соревнование, кому больше досталось? — Ты такой мудак, — честно и устало отозвался Эйн. — Но я так рад тебя видеть. *** Зайн и Салея спустились следом, и Мара тут же сказала: — Вы двое — на один скайлер. Я заберу этот и поведу сама. Леннер, забери Ойлера. Тот рассмеялся: — Малышка, ты слишком любишь командовать. Но он послушно помог Ойлеру забраться на заднее сиденье, закрепил страховочными ремнями. А вот Зайн и Салея замешкались, и то, что они медлили даже в такой ситуации, когда нужно было выбираться и срочно, говорило Эйну слишком многое. — Слушай, — устало сказал он. И одновременно с ним заговорил Зайн: — Дева Телура… — Хватит, — оборвала Мара, подобрала свой кнут и решительно проковыляла к скайлеру Салеи. — Слезай. Эйн видел, что каждое движение делает Маре больно, и что у нее осталось совсем мало сил. И понимал, что она хочет выбраться поскорее, но не доверяет никому другому лететь. Не доверяет никому другому защищать Эйна. При этой мысли на мгновение боль отступила и стало тепло. И Эйн подумал: ты все-таки моя. Моя до кончиков пальцев. Моя девочка и моя дева. Она обернулась к нему, бросила быстрый взгляд — должно быть, уловила отголосок мысли — и коротко кивнула. И вспыхнуло внутри прохладное касание ее мыслей: Мой Габриэль. Я тебя вытащу. Салея не стала спорить, уступила скайлер Маре и сама помогла Эйну забраться на заднее сиденье. Спокойно подошла к Зайну, и тот стиснул зубы, посмотрел прямо вперед перед собой, ничего не говоря. — Дева Салея. — Эллар Зайн. Простите за неудобство. На памяти Эйна Салея впервые назвала Зайна так, не «мальчик», не как-нибудь еще. — Давайте просто свалим отсюда и забудем обо всем, — попросил Эйн и устало уткнулся Маре в спину. *** Войска Льенны отступали, помогли прикрыть Мару и остальных, когда они улетали. Несколько илирианцев и летающих химер пытались преследовать — должно быть Галлара отдал приказ — но не сумели достать. А потом началась бомбардировка. Галлары нигде не было видно, но Эйн не сомневался, что тот выживет. Мог чувствовать только усталое удовлетворение, глядя на то, как огненными цветами распускаются взрывы внизу. Где-то там оставалось тело Лаури, горело вместе с базой. И Эйн вдруг подумал — достойный погребальный костер. Потом он то уплывал в состояние дремы, то выныривал из него — видел проплывающие внизу прямоугольники продовольственных плантаций, промышленных комплексов. Отключался снова. А когда пришел в себя окончательно, осознал, что подключен к герианской медкапсуле. Напротив, в кресле спала Мара. Эйн чувствовал беспокойное, тревожное течение ее снов, и потянулся собственным сознанием — успокоить. Показать: эй, я теперь рядом. Мы выбрались. И именно в тот момент стало хреново. Показалось, что сердце споткнулось в груди. Вспыхнула боль — сразу во всем теле, и показалось, что в черепе развели костер. Эйн судорожно вдохнул, и закричал на выдохе. Визг предупреждающих сигналов ворвался в сознание, и Эйн увидел, как дернулась Мара, как кинулась к нему. Он не понимал, что с ним. Он чувствовал, что умирает. Сердце билось заполошенно, и вдруг остановилось. И стало так тихо. Мара держала его лицо в ладонях, смотрела перепугано, так открыто — она так редко позволяла себе показывать страх. Эйн хотел попросить прощения за то, что так случилось. И уже даже не понимал почему. Его время вышло не в бою. Его время вышло в медицинской капсуле. «Ты последнее, что я увижу», — подумал он. — «Улыбнись мне». Мара кричала что-то ему, но звуков не было. А потом вообще ничего не осталось. Только чернота.