Стальная дева

От автора: Я прошу прощения, что так долго не обновляла текст, очень много работы. См. примечание в конце Предупреждения для главы: Насилие, смерть второстепенного персонажа *** Подробности плана Зайн получил уже в полете. Мелькнуло сообщение на виртуальном экране: пришла схема маршрута и короткое пояснение от Рьярры. Всего флаеров было восемь, стандартных, с виду очень похожих. Зайн отметил их разными цветами на личном компьютере — полетник, в котором везли человека, три других, которые принадлежали Императрице. Даже участники операции не знали, на каком именно она летела, рядовые полетники поддержки. Флаер Салеи Зайн отметил красным. В общей формации Салея летела последней — наиболее уязвимая позиция. Несколько крылатых илирианцев — рабы Императрицы — парили рядом, описывали круги вокруг флаеров. Пропадали из виду, чтобы появиться снова. Внизу проплывали бесконечные пищевые плантации Земли — Рьярра хотела увести Галлару подальше и от военной базы, и от людских городов. Зайн выжидал и мысленно готовился к нападению. Прикидывал, как поступит Галлара. С чего начнет. Приборы не фиксировали ни посторонних полетников, ни чужого присутствия, но Зайн больше полагался на собственное чутье. И потому сумел среагировать вовремя. Сбоку мелькнула серебристая точка заряда, потом еще одна, и Зайн рванул собственный флаер вниз, уворачиваясь. Заряд задел дно кабины, полетник тряхнуло — в образовавшуюся дыру рванул воздух, но флаер удержался в воздухе. Зайн резко развернул его и успел увидеть: снизу, с пищевой плантации рванулись вверх три темные фигуры. Крылатые илирианцы. На таком расстоянии было не разглядеть — есть ли среди них Галлара. Зайн улыбнулся одними уголками губ, навел оружие на цели и почувствовал, как внутри кипит предвкушение. Началось. *** В какой-то момент Эйну уже даже стало не больно. Это тело корчилось, стонало и умирало где-то там. Далеко. А сам он наблюдал безучастно. И острее всего чувствовал ниточки связей. Слабеющую струну метки. Плотный трос к Ойлеру, который сидел рядом, перебирал металлическими когтями волосы Эйна. Хотелось сказать ему, чтобы прекратил эту дурь — и что за радость, гладить по голове взрослого мужика, словно ребенка? Но говорить Эйн толком не мог. Тело не слушалось. Тело корчилось в предсмертной агонии, и никак не могло сдохнуть. Связь с Галларой все крепла, Эйн ощущал ее отчетливее, сквозь нее приходили даже образы. Смазанные картинки, отголоски ощущений, мысли. Галлара был окружен красным. Вокруг него было влажно и пахло мясом. Галларе было спокойно и комфортно, и он ни на секунду не сомневался, что вернет Эйна к себе. Эйн тянулся передать ему: обойдешься. Никогда. К тебе — никогда, больной ты урод. Но, кажется, не дотягивался. Затянувшаяся, мучительная смерть высасывала силы. Эйн прятался от нее внутри, цеплялся за эмпатию, чтобы не мучиться от боли, и звал — звал как мог, потому что только ради зова и ради Галлары все это и терпел. В какой-то момент — он едва расслышал — что-то громыхнуло, флаер затрясло, и Эйн понял, что началось. И в тот же момент осознал, что нет — все не так, и все неправильно. Атака началась, но он мог чувствовать Галлару. И Галлара был еще слишком далеко. Он сумел привести их в ловушку. *** Ойлер прислушивался к тому, что творилось снаружи, мурлыкал себе под нос песенку из рекламы, и хотел убивать. Чувствовать под пальцами, как ломаются кости, как пальцы погружаются в мягкое и влажное, и воздух наполняется металлическим запахом крови. Ему всегда это нравилось. Вот только приятель Эйн что-то неуловимо и безвозвратно в Ойлере поменял. Стал исключением и сделал исключением милую. Ойлер не хотел видеть их смерть. Не получал удовольствие от их боли. Это злило той веселой, кипящей злостью, которая вызывала желание все вокруг утопить в красном. Заглушить даже собственные мысли чужими криками. Предвкушение приятно грело изнутри. Скоро. Скоро Галлара придет. Ойлер починил ларралы как мог, но они поизносились за последние дни. Стоило бы поменять. Увы, все самое лучшее осталось в убежищах или лабораториях — как лучшие химеры, как самые любимые игрушки и коллекция курток. Ойлер по ним скучал. Скуку он тоже любил заглушать криками — ему они всегда казались похожими на музыку. Когда все началось, когда взорвались первые заряды, Ойлер улыбнулся и поднялся. Тело работало как механизм, как машина, которую Ойлер собрал себе сам, настроил под себя. Приятель Эйн перехватил его за руку — сжал слабо, на большее сил не хватило. И видеть его таким слабым тоже было неприятно. — Подож…ди… Гал…лара, — приятель Эйн трепыхался, пытался что-то выдавить из себя, и Ойлер улыбнулся. — Побереги силы, приятель Эйн. Понадобятся, чтобы отблагодарить меня как следует. Позже. Его приятно было дразнить. — Гал…лара… не… Ойлер вскинул бровь, посмотрел на приятеля Эйна сверху вниз. Забавно, тот был такой слабый, но так упорно трепыхался. — Верь мне. Разве я не твой любимый монстр? Ойлер подмигнул и направился к внешней двери. Перед тем как раскрыть крылья, он обернулся. Эйн тянулся к нему, упрямо шептал что-то беззвучное — хотел добавить что-то еще, что-то наверняка неважное. Ойлер отсалютовал ему шутливо, расправил крылья и ринулся вниз. *** Зайн подпустил илирианцев поближе, увел флаер в сторону, избегая новых зарядов, и дал залп из главных орудий. Илирианцы плавно ушли в стороны, и тут же им наперерез спикировала Салея. Зайн увидел, как она развернула полетник, сделала несколько выстрелов. И воспользовался моментом: поймал на прицел илирианца, который увернулся от этих зарядов. Почти. Зайн почти попал, заряд задел край крыла, и илирианец отклонился в сторону, завертелся вокруг своей оси. Его добил выстрел одного из флаеров поддержки. Два оставшихся илирианца воспользовались моментом, подобрались ближе — и им наперерез рванулись рабы Императрицы. Они не стреляли, спикировали с разных сторон — пролетели как лезвия, Зайн увидел, как нападавшего разорвало на части. Кружась они полетели вниз к земле. На мгновение все застыло, а потом в воздухе засвистели новые заряды, другие илирианцы поднимались снизу, с плантаций, и скоро стало не разобрать — заряд ли это, противник ли. Зайн лавировал в воздухе, уводил флаер из-под атаки, стрелял, когда в перекрестие прицела попадал враг, и отчаянно следил за тем, чтобы не потерять из виду полетник с человеком. В какой-то момент — Зайн пропустил — к бою присоединился Ойлер. Техника не успевала за ним следить, он был быстрее илирианцев Галлары. И быстрее рабов Императрицы. Но противников становилось все больше и больше. Несколько флаеров Императрицы раскрылись, выпуская новых механизированных рабов наружу, те закружились роем. Что-то полыхнуло в воздухе. Защитные экраны сработали в последний миг — Зайн был уверен: иначе, выжгло бы глаза. Мигнул виртуальный экран — начал сбоить, включая и выключая метки, и стало сложно разобрать, кто враг, а кто на их стороне. Зайн заметил краем глаза движение над головой, на мгновение свет солнца заслонил новый полетник, и словно в замедленной записи Зайн увидел, как из кормового отсека посыпались белые сферы. Эти сферы раскрывались прямо в воздухе, трансформировались в боевых ботов — техника фиксировала, как прямо в падении оживали генераторы этих машин — и между сферами возникали сияющие линии лазерной сетки. Эта сеть неумолимо опускалась сверху, захватывала все воздушное пространство, чужих и своих. Галлара был готов пожертвовать илирианцами, которых отправил в атаку. Зайн едва успел увести флаер к земле, откуда все еще летели снаряды, потерял из виду остальных — все силы уходили на выживание. Войска Галлары взяли герианские полетники в тиски — вели огонь снизу, и сетью прижимали к земле, заставляя опускаться все ниже и ниже. Флаер Зайна напоролся за заряд, кабину заволокло едким дымом, и Зайн вскочил, рванулся эвакуироваться. Лицо Салеи возникло на виртуальном экране само по себе. — Ко мне, я подхвачу! — скомандовала она. Это было рискованно, Зайну было проще использовать механизм эвакуации. Спасаться самому — больше шансов выжить, вернуться и отплатить Галларе позже. — Принято, — отозвался он. Распахнул дверь флаера и увидел, как стремительно пикирует к нему полетник Салеи. И прыгнул. Флаер взорвался у него за спиной, сила взрыва бросила Зайна вперед, он извернулся в воздухе и уцепился за открытую дверь полетника Салеи. Еще миг — и оказался внутри. И тут же полетник рванул вниз, туда, где Зайн увидел флаер с человеком. Увидел в последний момент. Прямо у них на глазах, флаер с Габриэлем Эйном врезался в крышу пищевой плантации и скрылся из виду. *** Салея резко увела флаер в сторону и вдруг очень тихо. Зайн посмотрел вверх. Боты замерли в воздухе, перестала опускаться лазерная сеть и заряды снизу больше не летели. Мгновение, еще одно. Все замерло, застыло в равновесии. Но Зайн уже знал, что произойдет дальше. Все орудия илирианцев ударили по рабам Императрицы и по флаерам, где она могла находиться. Боты разделились на группы, полетели туда, лазерными струнами срезая все на своем пути. И рабы Императрицы закружились в воздухе, прикрывая ее. Галлара наверняка понимал, что не избавиться от нее так просто. А значит, не для того отправил своих илирианцев на смерть. Он просто отвлекал Императрицу, чтобы она не могла последовать за человеком. Не смогла бы его защитить. Зайн бросил взгляд на Салею — заметил опущенные уголки губ, прищуренные глаза — и сразу понял, что она собиралась сделать. — Держись, — бросила ему Салея и рванула флаер вниз. К пробоине в крыше пищевой плантации. Зайн уцепился за край пассажирского кресла, опустился на сиденье, спокойно устроил локти на подлокотниках. И сказал: — Это самоубийство, — пояснил. — Лететь за человеком. Мы не знаем, сколько там войск Галлары. — Парное самоубийство, — поправила Салея и оскалилась в усмешке. — Люди говорят, это романтично. Зайн против воли усмехнулся в ответ, достал игольник и перевел в боевой режим. Проверил запасные батареи и отозвался: — Люди идиоты. Краем глаза он увидел, как мимо них за человеком бросился илирианец. Ойлер. — И их глупость заразительна, — сказал Зайн. Это все, что он успел сказать, прежде, чем их флаер оказался внутри. *** Полетник атаковали с двух сторон, и Салея не успевала развернуться. Заряд попал в бок флаера, тряхнуло. На виртуальных экранах Зайн увидел двух илирианцев — по одному с каждой стороны. И в тот же миг одного из них снесло в сторону. Второй мог бы напасть, но вдруг замер в воздухе, дернулся — Салея использовала эмпатию, чтобы выиграть мгновение преимущества. И она успела его использовать, дала залп из боковых орудий. Заряд попал илирианцу в грудь — кровь, обломки костей и металла брызнули в разные стороны. Ойлер заложил вираж под куполом пищевой плантации и полетел вперед, туда, где меж вертикальных грядок виднелся пролом — туда, куда угодил флаер с человеком. Перед Салеей возник виртуальный экран связи, и тут же на нем возникло лицо Ойлера. — Не отставай, герианская девочка, — велел он с привычной усмешкой. Но в уголках губ читалось напряжение. — Ты его чувствуешь? — спросила Салея, и Зайну не нужно было пояснять кого именно. Габриэль Эйн умирал. Неосознанно звал тех, с кем был связан. — Считай, что у меня лучший встроенный навигатор, — Ойлер не останавливался ни на мгновение, и Салея едва успевала лететь за ним. Ее флаер сбивал ряды растений, корежил металлические основы, на которых они были закреплены. Навстречу несколько раз вылетали охранные боты, но Ойлер избавился от них походя, даже не сбавляя скорости — лазерные струны возникли и пропали в воздухе до того, как успели причинить ему вред. Пищевые плантации людей делились на сектора — исполинские ангары с разными культурами. По этим ангарам сновали автономные боты-сборщики и обслуживающие аппараты. Полетник Габриэля Эйна разбился у самого края одного из этих ангаров. Флаер лежал на боку, дверь была выломана и над ней застыл Ойлер. Смотрел внутрь, и от всей его фигуры исходило напряжение. Зайн знал, что полетник пуст. Человека забрали. А потом он медленно повернулся и посмотрел на провал в стене пищевого сектора. За стеной насколько хватало взгляда простирались плантации мяса. Биомасса росла на металлических конструкциях и едва заметно пульсировала под тонкой пленкой кожи. — Придется пробираться вслепую, — спокойно сказала Салея. — Биосканеры здесь не отработают. Зайн безразлично кивнул: приборы фиксировали все живое, разделяли на потенциальные угрозы и безопасных особей. Но на плантации мяса все сливалось в единое море живой материи. — Не только для нас, для илирианцев тоже, — отозвался Зайн. Салея опустила флаер на пол, нажала несколько кнопок на виртуальной панели. Зайн увидел на боковых экранах, как из отсеков хранения выдвинулись держатели с портативными скайлерами — мелкими и маневренными полетниками, которые использовали как вспомогательные: заряда аккумулятора у них хватало всего на час-полтора. — Быстрее, — пояснила Салея. — На флаере мы утонем во всем этом мясе. Зайн выскочил из флаера первым и устроился на узком сидении полетника. — Не потеряйтесь по дороге, — небрежно бросил Ойлер. — Или мы с приятелем Эйном будем очень недовольны. Линзы глаз у него отливали серебром. — Когда я недоволен, я делаю куртки. *** Они подвигались вперед быстро, но осторожно. Ойлер уходил вперед, проверял, что нет ловушек и засады и возвращался. Салея и Зайн летели за ним, стараясь держаться низко и не задевать заросли биомассы. На плантации одуряюще пахло кровью и кожей, влажный воздух казался липким, и синхронное дыхание тысяч живых организмов сливалось с гулом вентиляционной системы. Зайн держался начеку, не убирал ладонь с игольника и направлял скайлер одной рукой. Ойлер вдруг замер, остановился между рядами, будто прислушивался, и сказал: — Они остановились. Он говорил спокойно и серьезно, не как обычно. Зайн жалел, что Ойлер не мог быть таким всегда. — Слишком близко от Императрицы, — сказала Салея. — Это или ловушка, или… — У них портативные Врата, — закончил Зайн. Врата — или даже Точки перехода в пределах Земли — означали, что человека могут забрать куда угодно. Даже на Илирию. — Если их много, мы не справимся, — бесстрастно заметила Салея. — Пусть хоть целая армия, — Ойлер улыбнулся. — Я убью их всех. Всех до последнего, преподнесу приятелю Эйну в подарок. Зайн достал кнут, переключил настройки мощности и безразлично признал: — Мы должны его вернуть. И мы его вернем. — Мне нравится твой настрой, — Ойлер рассмеялся. — Всегда любил оптимистов с хорошей кожей. Дай мне напасть первым, и можешь оставить ее себе. Зайн не понимал до конца, как Габриэль Эйн выносил Ойлера. Должно быть, это был какой-то особый человеческий талант. *** Зайн напал первым. Выжал на максимум скорость флаера, рванулся вперед, выхватывая расположение противников по сторонам — два илирианца внизу, еще один слева. И недостроенные врата вокруг которых сновали юркие илирианские боты — собирали портативные части. Зайн хлестнул кнутом вперед, активировал боевой режим в момент удара, и бот взорвался в воздухе. Веером хлестнула кровь — осколки вспороли мясо на плантации, и красные струи полились вниз, закрывая обзор илирианцам. Зайн резко развернулся в воздухе, располосовал верхнюю часть Врат. Один из противников ринулся вперед, но другой застыл на мгновение. Зайн вскинул игольник, выстрелил — точно в голову. И подал флаер вверх, уходя из-под атаки. Он привлекал внимание к себе. Знал, что справится. Галлара был чуть поодаль, рядом с медкапсулой с человеком. Зайн не видел Габриэля Эйна, только предполагал, что тот рядом. Мгновение, и Галлара исчез. Зайн не видел его, не чувствовал, но подался в сторону, хлестнул кнутом — и оказался прав. Кнут прочертил линию на груди Галлары. Зайн выстрелил следом, но там уже никого не было. Галлара двигался слишком быстро, быстрее, чем успевал уловить глаз. Что-то громыхнуло внизу, Зайн увидел, как появился Ойлер, как пролетел мимо еще одного илирианца, походя оторвал ему руку. Скайлер Зайна тряхнуло, снесло в сторону. Металлические конструкции с биомассой оказались у самого лица, Зайн инстинктивно пригнулся, и когти Галлары вспороли мясо, погрузились до самых костяшек. Это выиграло Зайну доли мгновения. Это выиграло ему достаточно. Он оттолкнулся от скайлера, почувствовал как падает вниз — и вскинул игольник, выстрелил. Перехватил тугие жгуты, соединявшие темные, круглые плоды биомассы, почувствовал, как скользит по ним вниз. Галлара снова возник рядом, взвизгнул металл, полетели искры — ларралы сцепились с ларралами. Ойлер успел вовремя — перехватил Галлару, прежде, чем тот убил Зайна. Салея внизу расправилась с последним илирианцем. И уже через миг ее скайлер поравнялся с медкапсулой. Галлара увидел. Словно забыл про Ойлера, повернул голову и посмотрел вниз. Зайн выстрелил, но заряд попал Галларе в плечо, оставил круглое оплавленное отверстие. Салея помогла Габриэлю Эйну сесть, мелькнул инъектор в ее руке. Больше Зайн не успел увидеть. Ойлер отлетел в сторону, потом что-то мелькнуло перед глазами, Зайн почувствовал удар, услышал свист воздуха в ушах, и почувствовал, как хрустнули кости, когда врезался в металлический каркас. Зашумело в ушах, пол стал стремительно приближаться, одуряюще пахло кровью. Зайн чудом уцепился за жгуты биомассы. Остальное произошло медленно. Он увидел это словно отдельными разрозненными фрагментами. Салея успела вскинуть голову, успела увидеть Галлару. И тот остановился в нескольких шагах от нее. Застыл с окровавленными руками. Он сделал шаг. Она не взяла оружие, не ударила кнутом. Она знала, что умрет, и Зайн в тот момент знал тоже. Рука не слушалась. Он не мог поднять игольник, не мог выстрелить. Мог только смотреть. «Эллар, если со мной что-нибудь…» «С такими как вы никогда ничего не случается». Но она знала, чувствовала заранее. Галлара сделал еще один шаг, поднял ладонь к виску, потер походя — оставил красные полосы. Голосом Габриэля Эйна отдалось внутри: Ты будешь с этим жить. Зайн стиснул зубы — заставляя переломанное тело двигаться. Выстрелить, ему нужно было всего один раз выстрелить. Еще одно мгновение. Еще один шаг Галлары. Сила Салеи вскипела в воздухе — надавила, и в тот момент показалось силой Императрицы, захлестывала волной. Смешивалась с запахом крови, с запахом мяса. Галлара шел вперед. Он поравнялся с ней, застыл. И сказал — был достаточно далеко, но Зайн услышал: — Ты его не защитишь. Не от меня. А потом ударил. Металлические пальцы пробили грудь Салеи насквозь, тело дернулось, черная кровь полилась потоком. Галлара медленно приподнял тело Салеи над полом, склонил голову набок, разглядывая словно сломанный механизм. Салея дернулась еще раз, вдруг вскинула голову и оскалилась. Она должна была быть мертва, но продолжала жить — свои последние мгновения. Ее ладони легли на предплечья Галлары, и тот пошатнулся, тряхнул головой, словно пытался стряхнуть наваждение. И неловко рухнул на колени. Салея повернула голову, посмотрела прямо на Зайна. Он прочел по губам ее последние слова. Из медкапсулы медленно поднялся Габриэль Эйн. Выпрямился. Даже на таком расстоянии Зайн почувствовал его эмпатию, зов и влияние, которому невозможно было сопротивляться. Ойлер появился рядом. А Галлара и Салея застыли. Две сломанные куклы. Перед смертью она сказала: «Помоги… человеку». Но ее жизни хватило, чтобы поймать Галлару. Помощь Зайна не потребовалась. Он смотрел на тело женщины, которую когда-то любил. Которую ненавидел. С которой так и не поговорил. И не чувствовал ничего. Ныли сломанные кости.