Стальная дева

От автора: Я прошу прощения за такой долгий перерыв. Работа пишется, и я бесконечно благодарна всем, кто не забыл ее. Приятного чтения) Следующая глава: 31.08.2024 *** Ойлер спросил: ты, правда, не понимаешь? И именно после этого вопроса картинка сложилась. Будто кто-то навел фокус, и Эйн увидел. Каким идиотом был. Действительно. Мара подарила браслет своему меченому, чего никогда не должна была делать. И другие герианки ее осуждали. Они не могли наказать ее официально. Но не все на Герии решалось по закону. — Тренировочные поединки, значит? — Эйн фыркнул, выступил вперед, между герианкой и Марой. — Отличная идея, если задуматься. Жаль, меня не позвали. Раз уж, похоже, поединки в мою честь. — Габриэль. — Мара говорила хрипло, и было видно, чего ей стоило держаться. Не показывать слабости и боли ни внешне, ни через метку. — Это касается только дев. Мужчине здесь не место. — Считай, я тоже дева, — Эйн усмехнулся. И точно знал в тот момент, что бесит ее сильнее. И ее, и остальных герианок, на что в общем-то и рассчитывал. Надеялся, что покажется им во всей красе и у них пропадет желание лезть, куда не звали, и защищать, кого не просили. Правда, кажется, он их не выбесил. И наступившее молчание было какое-то странное. А Ойлер улыбался слишком радостно: — Приятель Эйн, ты невероятный. С чего он вообще.? Бляста. — Я не дева, — поспешно исправился Эйн, оглядывая герианок. — Я как дева. Но только по статусу и способностям. Сквозь барьер он уловил чувства Мары. С ее стороны он ощутил не боль. С ее стороны он ощутил… какое-то глухое отчаяние. — Габриэль… — глухо начала она. Он не дал ей договорить, перебил — и знал, что герианец никогда бы так не поступил: — И раз я здесь и здесь по праву, как насчет смены игрока? Вам так хочется тренироваться, так потренируйтесь на мне. Он сделал шаг вперед, развел руки перед герианкой, которая вышла бросить Маре вызов. Продемонстрировал себя: — Раз уж из-за меня мы тут все и собрались. «Габриэль, замолчи! Пожалуйста, замолчи», — она редко показывала эмоции. Закрывалась даже мысленно, когда ей было плохо. Не в этот раз. «Я не дам им тебя бить. Тем более из-за моей глупости». Дева напротив него поморщилась: — Я не стану драться с мужчиной. Тем более, мужчиной, которого оскорбили. Вы нестабильны, эллар. Говорите и действуете необдуманно. Уйдите с дороги. Телура права. Это касается только дев. — Ты меня совсем за идиота держишь? — спросил Эйн. Даже удивился, что голос прозвучал так добродушно. Весело. — Вы тут собрались, потому что Мара подарила мне браслет. И потому что в вашей ущербной культуре, это оскорбление. Но правда в том, что я не герианец. Плевать мне, что это для вас значит. Я хотел браслет сам, я его попросил, я его получил. А что вам не нравится, держите при себе. Попытаетесь тронуть Мару еще раз, придется пройти мимо меня, — он понизил голос до доверительного шепота и добавил. Добавил с издевкой, осознавая, что напрашивается. — Но знаешь, девочка. Давай на чистоту. Мимо меня ты не пройдешь. На мгновение все застыло. Эйн ждал, что герианка ударит. Или что все они просто поймут, что зря полезли наказывать Мару. Чего он не ожидал, так это того, что Ойлер рассмеется в голос и начнет аплодировать. Громко и очень обидно. — Браво, приятель Эйн. Просто браво. Так делать хуже — это талант. И самое отвратительное, что он, пожалуй, был прав. Эйн привык, что не такие уж герианцы с людьми были и разные. Ему удавалось находить общее. И он забыл, что помимо общего, есть и различия. Те самые, которые нельзя преодолеть, можно только принять. Для него браслет был подарком. Вещью, которая касалась только их с Марой. То, что он попросил и получил. Для герианок браслет был чем-то совсем иным. И теперь Эйн как на минном поле угадывал, чем обернутся новые слова, каждый новый шаг. Будет ли это шаг вперед. Или сейчас ему поотрывают ноги. А дева, которая вышла против Мары, вдруг улыбнулась. Почти по-человечески и совсем недобро. — Да, эллар. Вы точно не герианец. Герианец бы понимал, что творит. Она положила руку на рукоять кнута, прошлась пальцами. И Эйн был уверен — она ударит. Даже ждал этого. Ждал возможности ударить в ответ. Даже если это делало его агрессивным мудаком. — Я уже приняла вызов, — с напряжением проговорила Мара. — Со своим меченым я разберусь потом. — С меченым? — вкрадчиво уточнила герианка. И остальные вокруг будто подобрались. Подались вперед, как гончие, которые учуяли кровь. — Или просто с частью семьи? — Я ношу ее метку, — вмешался Эйн. А то показалось, что сейчас они вовсе вычеркнут его из разговора. Вот, оказывается, что женщины чувствовали, если им говорили не лезть в мужское дело. — А раз ношу метку, связь никуда не девается. Браслеты мои вас не касаются. Он чувствовал Мару, отголоски ее эмоций, и как серое, прохладное ее сознание окрашивалось горечью. — А ты что скажете вы, Телура? — спросила ее герианка. — Вы с ним согласны, со своим меченым? Нас не касаются его браслеты? Эйн бы не постеснялся ей повторить, что да. Не касаются. И остро осознавал в тот момент, что рассуждает как человек. Потому просто не видит того, что видят все остальные. Даже Ойлер. — Я приняла вызов, — глухо отозвалась Мара. — Ваш. Предыдущие. Приму те, что будут после. Даже если эти вызовы были просто избиением. Наказанием от герианок, которое она не заслуживала. Которое не должна была терпеть. И если кто и виноват был во всем, то только Эйн. — Почему? — спросил он. — Бляста, да почему? Это же потрясающе тупо! Ты ничего им не должна! Ты даже закон не нарушила! И это они все ошибаются, это они не понимают, что у меня за браслет! В наступившей тишине даже его собственное дыхание казалось громким. И нарушила это молчание не Мара. Заговорил Ойлер: — Приятель Эйн, как ты думаешь, а почему окружающие вообще зашевелились? Что им, правда, за дело, до твоего браслета? До того, как с тобой обращаются? — Габриэль не понимает, — сказала Мара. — Так объясни, — сказал он. — Объясни, чтобы я понял. Ему ответила герианка: — На Герии мужчина уязвим. Особенно в союзе со своей Девой. Особенно, если она влияет на него через метку. Если Дева ведет себя недостойно, меченый может обратиться за защитой к суду. Но мало кто это действительно делает. Эйн вспомнил Салею, и вспомнил, что она издевалась над Зайном, как минимум какое-то время. Прежде, чем тот ее бросил. А он ведь даже не был ее меченым. Но ему тяжело было уйти. Он попытался представить себя — если бы Мара действительно издевалась. Если бы захотела сломать — о, она бы знала, как это сделать. Она бы нашла способ. — Кажется, эллар, вы начинаете понимать, — проговорила герианка. — Мужчина не обратится за помощью, — тихо проговорила Мара. — Должен вмешаться кто-то со стороны. Другая дева. Габриэль, знаешь почему я приняла эти вызовы? Эти поединки. Да, теперь ему многое стало яснее. И то, как же он ее подставил. — Если бы подобное творилось у меня на глазах, — признала Мара, — если бы другая дева подарила меченому браслет. Я не осталась бы в стороне. Это я была бы на месте каждой из них, — она указала на герианок вокруг. — Я требовала бы поединка. Даже не ради чужого мужчины. Из-за убежденности, что дарить меченому браслет — неправильно. Недостойно. «Почему тогда? Почему мне подарила?! Раз ты заранее готовилась…» Раз она понимала, что ей придется дорого заплатить. Мара улыбнулась. Непривычно мягко, открыто. И ответила мысленно. Вложила ту нежность, которую к нему испытывала. «Потому что ты попросил». Эйн сглотнул, медленно перевел взгляд с нее на всех вокруг. И сказал — не думая, правильно поступает или нет: — Ваши поединки закончены. Мне плевать, что тут правильное и как у вас принято. Я никому и пальцем не дам ее тронуть. Он увидел момент — когда они осознали и все поняли. Герианка напротив изучала его, будто препарировала взглядом. Словно хотела заглянуть внутрь. Эйн знал, что она там обнаружит. И сказал ей прямо: — Да, ты поняла меня правильно. Так же как ты не смогла просто закрыть глаза и пройти мимо, и я не смогу. Потому что оставить все как есть, позволить вам сцепиться… недостойно и неправильно. Он специально сказал так, как говорила Мара. Чтобы она тоже поняла. Коснулся ее разума своим, передал ей — даже не мысль, чувство, что готов ради нее идти до конца. — Мы уходим, — Эйн обвел герианок вокруг взглядом. — И вопрос с моим браслетом на этом закрыт. Запомните сами и передайте другим: если такое дерьмо хоть раз повторится, я каждую из вас заставлю пожалеть. Воздух будто звенел от напряжения, и все будто застыло на весах. Могло обернуться как угодно. Но Эйн чувствовал только спокойствие. Такое же, как когда смотрел сквозь прицел и был готов убивать. И мир был простым и понятным. Герианка напротив него кивнула и отступила в сторону, показала, что не станет останавливать. Эйн протянул Маре руку, и она вложила ладонь в его. Это был человеческий жест, на Герии так не делали. И он подумал — так же как ты меняешь меня, я меняю тебя. Когда они направились прочь, никто не пытался их останавливать. Эйн притормозил сам, ненадолго, повернул голову к той герианке, которая вызвала Мару на поединок, спросил коротко: — Как тебя зовут? — Иления Тэ’Инн, эллар. Он кивнул, запоминая имя, и обратился по всем правилам. Не земным, герианским: — Дева Тэ’Инн, спасибо. Она усмехнулась одними уголками губ. Мара часто так делала: — «Спасибо», эллар? Вы говорите это после угроз и вашей пламенной речи? — Да, — легко признал он. — Мне не нужна помощь, и браслет я просил сам. Но за то, что вам оказалось не все равно, и за то, что вы готовы были вступиться за незнакомого мужика, даже не герианца — спасибо. *** Эйн только у выхода из ангара вспомнил, что что-то забыл. И почувствовал одновременно: себя идиотом и стыд. Стыд исходил от Мары. Он обернулся, нашел Ойлера взглядом. Ублюдок помахал ему рукой. Эйн закатил глаза и подозвал его жестом. Чего там Ойлер копался? Мог бы и сам догадаться уйти с ними. В результате им пришлось ждать, пока Ойлер подойдет, а шел тот очень неспешно. И, кажется, красовался своими ларралами. Хотя было бы чем. — Тебе особое приглашение надо? — спросил его Эйн, когда тот подошел поближе. — Не хотел портить картинку, приятель Эйн. Вы так красиво уходили с милой в закат. Забыли обо всем на свете. Я почти услышал пение ангелов. — Мы уходили не в закат, а к медицинской капсуле, — Эйн вздернул бровь. Перевел взгляд на Мару, нахмурился, увидев, как она баюкает ребра. — Как ты? Она заставила себя выпрямиться, сделала вид, что с ней все в порядке. И несмотря на то, что Эйн действительно ее любил, поймал себя на мысли, что порой Мара вызывала желание просто орать на нее в голос. — Тебе не стоило вмешиваться, Габриэль. — Давай вот без этого только. Пожалуйста, — попросил он. — Сейчас есть чем заняться и без выяснения отношений. Отвести тебя в капсулу, покормить нашего семейного Ойлера, — он фыркнул. — Пока он не оголодал и не сожрал нас. — О, приятель Эйн, не переживай. Я поел попкорна, пока смотрел твое шоу. Эйн покачал головой, подошел к Маре вплотную, не спрашивая, придержал за талию и закинул ее руку себе на плечо- осторожно, чтобы не сделать хуже: — Напомни, почему из всех илирианцев мы решили завести этого? Мара устало улыбнулась: — Его ларралы подходят под наше покрывало, — на мгновение она прикрыла глаза, и Эйну показалось — сейчас отключится. Но Мара нахмурилась и посмотрела на него снова. — И все же ты зря прервал поединки. Ты не можешь вмешиваться каждый раз как тебе не нравятся герианские традиции. — Не могу, — легко признал он. — Но буду, когда дело касается тебя. — Габриэль… Он осторожно толкнул ее сознание своим — не коснулся, как обычно делал, а чуть надавил. С намеком и с предупреждением. Просто, чтобы она перестала спорить и приняла неизбежное: что Эйн уже сделал, как сделал, и оставалось только отвести Мару в медкапсулу. Она вздохнула и обмякла в его руках. — Умная девочка, — похвалил Эйн, усмехнулся, когда уловил отголосок ее недовольства: на Герии было не принято так обращаться к деве. «За это, Габриэль, я буду часами держать тебя в постели. Чтобы ты хорошо запомнил, как мужчине полагается относиться к своей женщине», — ее мысленный шепот был как прикосновение. И Эйн точно знал, что Мара это нарочно. К счастью, ему было что ответить: «Звучит заманчиво, но сначала я буду несколько часов держать тебя в лазарете». — Эти ваши мысленные заигрывания, приятель Эйн, совершенно отвратительны, — вдруг безмятежно сказал Ойлер. Эйн смущенно кашлянул: — Ты просто бесишься, что мы тебе ничего не говорим. — Определенно, — Ойлер поднял руку с браслетом, прищелкнул когтями. — Дело в этом. — Ойлер. — вдруг спокойно сказала Мара. Протянула руку и коснулась браслета кончиками собственных когтей. Жест был выверенный, осторожный. Будто символ, который понимали они оба. — Спасибо, что пришел меня защитить. Эйн мог бы возмутится — что она благодарила Ойлера, и не благодарила его. Тем более, он первый кинулся ей на помощь. Но в этот раз злости не было. Эйн понимал, почему именно Ойлера она благодарила. Мара собиралась разобраться сама, не хотела ничьей помощи. И главным для нее было, что Ойлер хотел ей помочь. Убийца и мясник, который снимал кожу на куртки, илирианец, в котором металла было больше, чем плоти, принимал ее браслет. И дорожил ею. — Я слышал, милая, так принято у тех, кто носит браслет, — с деланным безразличием отозвался Ойлер. Повернул ладонь, коротко сжал ее пальцы в ответ, так осторожно, что даже со стороны прикосновение казалось невесомым. Эйн не собирался закатывать глаза. Вообще. Оно само как-то получилось: — Наши с ней заигрывания хотя бы мысленные. А вы меня, я посмотрю, совсем не смущаетесь. — О, приятель Эйн, мы просто надеемся, что ты присоединишься, — Ойлер широко улыбнулся и убрал руку. Мара не стала его удерживать. — Это целомудренные заигрывания, Габриэль, — невозмутимо сказала она. Эйн невольно фыркнул: — Ты делаешь только хуже. Ойлер вдруг застыл. Совершенно неожиданно и неестественно. Он иногда так делал — замирал абсолютно неподвижно, будто забывал притворяться человеком. И в такие моменты казался машиной. Жутковатой и опасной. И в этот раз Эйн как-то сразу почувствовал, что дело серьезное. — Что там та.? Ойлер не дал ему договорить, повернул голову в сторону ближайшей стены и скомандовал: — Тихо. Эйн ничего не слышал и не чувствовал. Все было совершенно обыденно. Тихо стрекотали вентиляционные установки над головой, герианки и герианцы разгуливали по ангару, сновали в воздухе боты и погрузчики с ящиками. Пахло пылью и защитным составом, который использовали на полетниках. За секунду до того, как все переменилось, Эйн успел подумать: только бы не атака. Я так, бляста, задолбался от того, что постоянно что-то случается. А в следующую секунду что-то подхватило его, рвануло в сторону, он успел увидеть как разлетелась на куски стена, и несколько обломков просвистели мимо. Громыхнуло так сильно, что заложило уши, и он инстинктивно вцепился в Мару. Даже не сразу осознал, что происходит. Мелькнуло перед глазами — ступени слева, металлический ярус, который шел поверху, переплетение труб вентиляционной системы. На мгновение все замерло. Ребра сдавливало будто металлическими фиксаторами. Все забивал одуряющий запах гари. Ойлер держал Мару и Эйна в руках — спас от взрыва, перескочил с ними подальше — наверх. И оттуда им было отлично видно как сквозь пролом в стене в ангар хлынули химеры. Сквозь гниющую человеческую плоть проглядывали металлические детали. Нападение застало герианцев врасплох, несколько дев, которые оказались близко к месту прорыва, погибли до того, как успели схватиться за оружие. Другие, кому повезло больше, открыли ответный огонь, попытались сдержать химер. Но Эйн сомневался, что им удастся. Он выругался сквозь зубы, выцепил из воздуха виртуальный экран коннекта. И тот мгновенно зажегся, возникло лицо Рьярры. — У нас… — начал он, и она закончила: — Прорыв. В южной части тоже. И Еще две базы передают о нападении. Эйн быстро переглянулся с Марой, с Ойлером. Тот рассмеялся: — И что же это за две другие базы? Я начинаю подозревать неладное. Рьярра криво усмехнулась: — Они неподалеку от места, где мы взяли Галлару. База, на которой они находились, была крупнейшая в этой части Земли, и единственная почти полностью герианская. На остальных были смешанные войска, и намного меньше боевой техники. Но потенциально Галлару могли бы отвезти и туда. — Какая честь, — улыбка Ойлера напоминала оскал. — Столько усилий, чтобы вернуть… — Это не ради Галлары, — перебил его Эйн. Илирианцы должны были понимать — или как минимум рассчитывать — что Галлару уже сломали. Или что он уже мертв. У них была другая цель. Намного привлекательнее, и намного важнее. — Это ради Императрицы, — сказал он. — Они не знают, на какой именно она базе. Но они знают, что Императрица здесь, — хрипло заметила Мара, и он нахмурился. Ей было плохо, но она старалась держаться. И учитывая, какой хаос творился вокруг, медкапсула ей пока не светила. — У них должен быть информатор на Герии, — сказала Рьярра. Она больше не усмехалась, казалась безразличной и серьезной. Но Эйн слишком хорошо ее изучил за время в плену. Она была в ярости. — Раз они даже на Дворец смогли напасть, точно есть. Или какой-то другой способ узнавать, где Тана, — признал он. В ангаре становилось все больше и больше химер, оставшимся в живых герианцам и герианкам приходилось отступать. Эйн судорожно думал, что делать. И чем больше думал, тем отчетливее понимал: а ведь это был шанс. Это нападение можно было использовать. Обернуть себе на пользу. После плена Галлары Илирия бросила силы на то, чтобы найти ближайшие герианские базы, решилась на открытое нападение. Они не провернули бы такое с силами, что у них располагались рядом. А значит, перебросили еще. Вот только стационарных Врат поблизости у них не было. А значит, перекидывали этих химер они через мобильные Врата. Эйн широко усмехнулся, чувствуя, как на смену тревоге приходит веселый злой азарт. — Эй, Ойлер. А полетели поохотимся! Похоже, тут неподалеку Врата, которые мне очень нужно поймать.