Стальная дева

От автора: я сегодня даже чуть раньше, чем обещала. Приятного чтения, следующую главу планирую в субботу 7.09. Приятного чтения) *** Он не собирался брать Мару, даже не думал об этом, но она сказала: «Я полечу с вами, Габриэль», — ее прохладное сознание коснулось его. И в мысли вплелось напоминание — даже теперь она все еще оставалась одним из лучших герианских пилотов. И, если уж начистоту, оставлять ее раненую на базе во время атаки Эйну не хотелось. А эвакуироваться — тоже был риск. — Я по глазам вижу, что милая рвется героически нам помогать, — Ойлер усмехнулся, потрепал Мару по волосам, снисходительно и походя, как ребенка. Что-то полыхнуло внизу, раздался грохот — кажется, взорвался один из мелких полетников, до которых добрались химеры. Ойлер в пару прыжков переместился дальше. Эйна и Мару он все еще держал, аккуратно, и само движение ощущалось только в последний момент. Металл неприятно врезался в ребра в миг остановки. — Я в порядке, — хрипло выдавила Мара. — Ты умело притворяешься избитой, — Ойлер широко ей улыбнулся, демонстрируя клыки. — Мы возьмем ее с собой, — сказал Эйн, кивнул Рьярре на виртуальном экране. — Мы возьмем флаер и скайлер и пройдемся по окрестностям, поищем мобильные Врата. Нам потребуется поддержка, хотя бы еще три-четыре флаера. Как найдем их, сразу выступим на перехват. Рьярра коротко кивнула: — Льенна присоединится к вам во время поисков. У нее есть свободные войска на соседней базе. — Эти войска нужны здесь, в бою, — Мара сказала это непривычно жестко. — Мы не можем разменять целую базу на одни мобильные Врата. Эйн подумал, а ведь речь шла и про ее войска тоже. Мара была правой рукой Льенны, могла управлять бойцами Льенны. — Телура, мы как-нибудь справимся и без них, — Рьярра усмехнулась одним уголком губ. — Ты не единственная здесь, кто умеет воевать. *** Они решили воспользоваться полетниками из третьего экспериментального бокса. Тот служил как портативная мини-мастерская, имел собственный выход для небольших и маневренных флаеров, и находился достаточно далеко от точек прорыва, где шел бой с химерами. Ойлер отнес Эйна и Мару по переходам — так себе удовольствие, конечно, — но быстрее способа добраться не было, и Эйн не спорил. Понимал, что иногда лучше выглядеть глупо, чем вести себя так. На встречу по коридорам им бежали герианцы, торопились присоединиться к бою, и отбросить химер. Из того, что Эйн слышал, ситуация пока оставалась под контролем. И не удавалось отделаться от мысли, что это просто начало. Что на базу специально кинули химер, только прощупать ситуацию. И что следом пойдут настоящие войска. Сами илирианцы, как те, которые напали на Дворец Императрицы. В коридоре возле экспериментального отсека было тихо. Ойлер остановился метрах в двадцати от высокой двустворчатой двери. Эйн даже не сразу понял почему. Только уловил, как напряглась Мара. Едва уловимо шелестели вентиляционные установки над головой — в этой части они были намного слабее. Этот отсек использовали реже других. Светильник казалось то разгорался сильнее, то затухал. И в воздухе стоял едва уловимый, знакомый запах. Эйн не сразу понял, что именно ощущает. А как только понял, схватился за игольник. В воздухе пахло герианской кровью. В тот же миг, как ладонь Эйна обхватила рукоять, погас свет. Перед тем, как наступила темнота, Эйн успел заметить, как начинают медленно раздвигаться створки дверей, как что-то серебристым снарядом рванулось к ним. Что-то заскрежетало, вспыхнули в воздухе искры. Послышался удар металла о металл, и вспыхнул кнут Мары, давая тусклое голубоватое свечение. А потом запоздало активировался режим ночного зрения — тот был встроен в подаренный Марой браслет. Еще мелькнула мысль, как вовремя Эйн себе его выпросил. Коридор, двери, мешанина механизмов за ними, все было окрашено в серый, на его фоне юркие летающие боты илирианцев и неторопливо перестукивающие металлическими манипуляторами химеры сливались. Их было много, не меньше десятка тех и других. Эйн выстрелил, почти не целясь, и один из ботов играючи ушел от заряда, мелькнул сбоку — быстро, слишком быстро. Эйн не успевал среагировать. Ойлер успел: он развернулся, оттолкнул Эйна с линии атаки — едва не швырнул в стену — и перехватил бота рукой. Раздавил в пальцах. Эйн сумел подстрелить следующего. Выстрелил дважды и предугадал траекторию — уворачиваясь от первого снаряда, бот налетел на второй. Метнулась вперед химера, Ойлеру пришлось кинуться ей на перехват, схватить и удержать на мгновение. Этого хватило Маре, чтобы ударить кнутом. Тускло светящийся синим, он вспорол химеру, заискрили механические внутренности, а в следующий миг Ойлер откинул обломки от себя в сторону остальных химер. Боты взвились вверх, ринулись вперед, чтобы атаковать. Эйн сообразил — они пытались разделить внимание. Атаковать одновременно сверху и снизу. И это вполне могло бы сработать. Ойлер был быстрее, но он был всего один. — Надо прорваться к флаерам! — крикнул Эйн, схватил Мару за руку и дернул на себя. Илирианский бот просвистел мимо ее лица, резко развернулся атаковать снова. Но не успел: заряд игольника прошил его насквозь. «Габриэль, это риск», — коротко передала Мара. Добавила к словам и общие ощущения, собственную убежденность. Илирианские боты и химеры уже какое-то время находились в экспериментальном отсеке. Могли заминировать флаеры. Поставить ловушки. — Знаю, — Эйн отозвался вслух. — Придется рискнуть. Иначе можем упустить Врата. — Приятель Эйн, — Ойлер мелькнул сбоку, откинул в стену еще одну химеру, и та взорвалась мешаниной металлических деталей от силы удара, — ты отвратительный владелец. Ты заставляешь меня работать. Он одним прыжком подлетел к нескольким ботам, выхватил их как мячики из воздуха, походя раздавил одного за другим. — Иди! -скомандовал Ойлер, и Эйн увидел, что проход свободен. Ближайший флаер был всего метрах в пятнадцати. Пришлось придеживать Мару — даже несколько атак кнутом ее вымотали, но она старалась держаться. Не тормозить его. Эйн оглянулся на мгновение, позвать Ойлера следом, открыл рот, чтобы окликнуть… И двери с лязгом захлопнулись, отсекая их друг от друга. Медленно, как-то даже картинно начали загораться лампы в экспериментальном отсеке. Они выхватывали из темноты металлические части флаеров, детали на высоких стеллажах, бочки с охлаждающими реагентами для двигателей. И илирианцев. Две неподвижные, похожие на металлических насекомых фигуры. Линзы глаз — по шесть у каждого — отливали серебром. И Эйн сразу понял, что дела у них с Марой паршиво. Он ударил эмпатией как мог быстро, сделал импульс сильнее, хотя понимал, что рискует. И уловил как в тот же момент собственную силу использовала Мара. Илирианцы неторопливо шагнули вперед. Совершенно синхронно. На них не действовала эмпатия. Они были как тот самый ублюдок из Дворца Таны. Эйн попятился назад, выстрелил из игольника. Показалось, что илирианец даже не замедлился, лишь неуловимо переместился в сторону. Заряд пролетел мимо, осыпался искрами о крыло флаера. Самое жуткое в этих ублюдках было то, что они не нападали. Что понимали — Эйну с Марой некуда бежать. И наслаждались. Тем, что жертвам нечего ответить. Что жертвы уже обречены. Эйн понятия не имел, сколько в них осталось разума. О, но вот это — наслаждение чужим отчаянием — это осталось точно. Мара передала ему — коротким, быстрым образом. И то, что она задумала, было безумием. Эйн все равно на него согласился. Шанс выжить был настолько мизерный, что любой безумный план становился неплохим вариантом. Мара атаковала кнутом. И Эйн начал поворачиваться к ней, потому что иначе бы не успел. Он все равно пропустил момент. Илирианец возник с ней рядом, перехватил за свободную руку металлическими манипуляторами — не руками, то, что он себе поставил, не было руками — раздался отвратительный влажный хруст, Мара закричала. Эйн выстрелил дважды. И была это чистая удача, что он угадал — первый заряд задел Маре плечо. Второй прошил грудь илирианца, отбросил назад. Тот не умер, споткнулся всего на мгновение. И Эйну бы того хватило — на третий выстрел, прямиком в голову. В единственное, что в нем еще напоминало человека. Второй илирианец атаковал. Он не пытался убить, только это Эйна и спасло. Он вскинул металлическую руку инстинктивно, отмахнулся слепо. Ларрал звякнул о ларрал, и в тот же миг кнут Мары отбросил Эйна назад, от следующей атаки. Он саданулся плечом о пол, когда падал. Как-то отупело промелькнуло в голове, что надо же, Мара успела переключить кнут с боевого режима на тренировочный — дажа за те доли секунды. А потом илирианец снова был рядом, нависал, смотрел линзами глаз. Второй схватил Мару. Вздернул над полом, сжимая за здоровое плечо, наблюдал, как она извивается, пытаясь выбраться. Ее пальцы судорожно сжались на рукояти кнута. И Эйн уловил пропитанную алой болью мысль: только бы не выронить оружие, только бы… Двери в экспериментальный отсек взорвались вместе с ближайшей частью стены. Звук выстрела громыхнул так, что Эйну показалось — он-таки умер. Вспышка полыхнула ярче лазерного заряда. Ослепительно белая, раскаленная. И мелькнуло в голове: что вообще могло дать такой эффект, что… Там где раньше были двери полыхал огонь. Неестественно яркий, и металл того, что осталось от стен плавился на глазах, стекал крупными каплями. Высокий, жуткий силуэт шагнул вперед, сквозь пламя. Хрустнули обломки под металлическими лапами, хлестнул из стороны в сторону хвост. Ойлер переступил через перекореженный кусок двери. Обвел взглядом зал. И выражение лица было абсолютно бесстрастное, страшное. Эйн невольно сглотнул, когда линзы глаз задержались на нем. Илирианцы дернулись как по команде, Эйн почти физически почувствовал, как они напряглись — увидели угрозу, не жертву. Не развлечение. Они не успели ничего сделать. Ойлер исчез, возник рядом с тем илирианцем, который держал Мару, так быстро, что Эйн не успевал увидеть. Илирианец отлетел в сторону флаеров, звякнул о пол его оторванный ларрал. Мара начала заваливаться на пол. До того, как она успела упасть, Ойлер метнулся к Эйну. Снес илирианца, который навис над Эйном, успел подхватить Мару до того, как она упала. И положил так аккуратно, медленно. Будто она была невероятно хрупкая. Наверное, для него и была. Ойлер выпрямился медленно, неторопливо. И смотрел теперь только на илирианцев. Те тоже поднялись, неестетвенно выгнулись металлические манипуляторы. И все в этом зале чувствовали — илирианцы обречены. Ойлер пошел к ним, неспешно, демонстративно. Так же, как они шли к Эйну и к Маре. И было в этом что-то жуткое и что-то правильное. И илирианцы напали первыми. Ойлер перехватил одного прямо в воздухе, оторвал два манипулятора вместе с частью туловища, швырнул во второго нападавшего. Переместился жутким и неуловимым — непостижимым для человека прыжком. Оказался за спиной и столкнул жертву с обломком, который сам же и швырнул. Он атаковал их по очереди, разбирал на части, отрывая по куску — ему мало было просто убить. Удар за ударом. За ударом. За ударом. Корежился металл, рвались с влажным звуком те части, что еще оставались у илирианцев из плоти. И когда Ойлер остановился, в том, что осталось, вовсе невозможно было бы узнать — ни илирианцев, ни даже механизмы, которыми их нашпиговали. Ойлер застыл, дышал тяжело и загнанно, одурело пялился вперед. Мара села с трудом, зашипела от боли — задела изувеченную руку — и заставила себя подняться. Медленно проковыляла к Ойлеру. Тот вздрогнул, как от удара. Повернулся к ней. Он только что разобрал двух илирианцев на куски, а теперь двигался будто старик. Эйн окликнул, не зная, чего ожидать: — Ойлер. Надо проверить флаер и лететь. Иначе упустим время. Тот будто встряхнулся, оглядел все совершенно пустыми глазами. И ответил невпопад: — Я их видел. В момент, когда закрывались двери. Он наклонился, медленно поднял с пола обломок кости и какой-то механизм, раскрошил в пальцах. — Мы в порядке, — твердо сказала Мара. — Мы выжили. Надо продолжать операцию. Ойлер криво усмехнулся, поднял руку и посмотрел на свой браслет: — Сейчас я ненавижу вас обоих. За то, что вот оказывается, как это — за кого-то бояться. Вот оказывается как: смотреть на двери и понимать, что не успел. Эйн сглотнул, проговорил: — Ты успел, Ойлер. Мы только пообещали тебе место в семье. Точно не умрем, это же безответственно. Ойлер рассмеялся в голос: — Приятель Эйн, ты даже не понимаешь, насколько вы хрупкие. И стоит мне отвернуться, я могу вас потерять. У них не было времени на этот разговор. Эйн это понимал, но все равно позволил себе еще одну последнюю фразу: — Ойлер, может, мы и хрупкие. Но ты-то нет. Ты успевал раньше, успел сегодня. Я в тебя верю, с тобой мы не можем проиграть. И кажется, он все же не зря сказал. Ойлер будто встряхнулся, улыбнулся устало: — Ты лично, приятель Эйн, не только хрупкий. Временами ты еще и очень тупой, — он одним прыжком перескочил к флаеру. Добавил с усмешкой. — Отдохните с милой. Я сам все проверю. *** У них не было времени разбираться, как те химеры, боты и илирианцы попали в отсек — сумели ли пробраться мимо тех, кто защищал ангар. Или же нашли другой способ. Эйн только сообщил Рьярре и активировал протоколы вылета на флаере. Остальные аппараты они не проверили, и полетник взяли всего один — Ойлер сел за штурвал, а Эйн достал армейскую аптечку, чтобы заняться ранами Мары. Руке ее было плохо, илирианец переломал кости — но ничего непоправимого не случилось. Такие повреждения можно было убрать в медкапсуле. Эйн как мог совместил кости, залил аккуратно каждый палец медицинской пеной — настройки у нее переставил на более плотную текстуру, чтобы получилась плотная форма и переломы не смещались. — Дай мне внешние усилители, — хрипло сказала Мара, и он посмотрел на нее как на безумную. Внешние усилители использовали в экстренных случаях, как раз во время переломов — металлический каркас крепился к сломанной конечности и позволял ей пользоваться. Вот только после осложнений было больше, чем до него. — Какие внешние усилители? Тебе мазохизма в жизни не хватает? Так ты скажи, я без проблем тебя выпорю. Только попроси. Она устало поморщилась: — Габриэль, руки мне понадобятся. — Да, и потому я лично предлагаю их сохранить на будущее. Ты же сама знаешь, чем внешние усилители чреваты. И как она вообще поняла, что усилители положили в аптечку? Те не входили в стандартный набор. Но здесь действительно были. Мара пробормотала что-то по гериански. Что-то, что не уловил переводчик, и Эйн был почти уверен, что это какое-то их имперское ругательство. — Медицинская камера все исправит, приятель Эйн. Делай, как она сказала. Если будут проблемы, я просто заменю ее слабые герианские руки на ларралы, — с показной беззаботностью вмешался Ойлер. И внезапно добавил намного серьезнее. — Нам всем так будет спокойнее. О здоровье мы позаботимся потом. Эйн уловил укол страха со стороны Мары. Да, она боялась потерять руку. И уж точно не хотела, чтобы ей что-то заменяли на ларралы. — Сама же понимаешь, что необязательно… — начал он, и она перебила. — Внешние усилители. Габриэль, мне это нужно. Он вздохнул, достал усилители, совместил детали специально для кисти — они собирались как конструктор, чтобы для разных переломов подходили. — Бляста. И как я с вами, психами связался? — О, приятель Эйн. Я сам все время о том же думаю. Усилители обхватили пальцы Мары поверх медицинской пены, со стрекотом обхватили каждый палец и ладонь. Крохотные иглы впились в кожу — они впрыскивали анестетик, совсем слабый, чтобы кистью еще можно было пользоваться. Но хотя бы Маре стало не так больно. Она совсем слабо пошевелила пальцами, проверяя, что все работает, проговорила устало: — Я пересяду к Ойлеру, вторым пилотом. Надо найти, откуда илирианцы отправляют войска. Эйн не стал спорить, коротко кивнул. — Главное близко не подлетай. Чтобы эти войска нас не подбили. *** Мара увела их флаер в южном направлении, потом поднялась выше, описывая круг. Они видели несколько групп химер — разрозненных и небольших. Те направлялись в сторону базы уже особо не скрываясь. Но ползли будто с разных сторон. Эйн мимоходом подумал: а что, если у илирианцы перекинули в этот сектор несколько мобильных Врат? Хотя вряд ли, конечно. Химер было бы больше. И, как ни странно, ни один воздушный юнит, Эйну не попадался даже на приборах. Герианцы и солдаты Картера мониторили небо, отправили бы свои полетники на перехват, вот только некого было перехватывать. Именно это и позволило разрозненным деталям сложиться в нечто цельное. Заставило Эйна резко податься вперед. Мара уловила отголосок его мыслей, резко повернулась к нему. И тут же поморщилась от боли. — Я знаю, где они, — сказал Эйн. Ойлер присвистнул: — Не только дева, еще и пророк. Приятель Эйн, я впечатлен. — Не смешно, — с чего их всех тянуло шутить про дев? — Здесь на восток заброшенная вулканическая станция. Он активировал виртуальный экран, вызвал карту и приблизил нужную область. Пояснил: — Это на самой границе сектора, где гуляют мобильные Врата. Илирианцы знают, что мы будем их искать. И догадываются, что Галлара нам о них рассказал. Но знать, где Врата, и добраться до них — это очень разные вещи. Вулканические станции давным-давно пытались приспособить для добычи энергии — бурили скважины там, где раскаленная земная мантия была в промышленной доступности, трансформировали тепловое излучение в электрическое и уже его передавали в города. Амбициозный был проект, но как быстро оказалось, нерентабельный. Да и опасный. Окрестности там превращались в черную выжженную землю, изломанную, испрещенную небольшими проломами с лавой. Ойлер тоже понял, криво усмехнулся: — А впечатляет. Вулканическая станция, надо же. Прекрасный выбор. Слишком жарко для вас, хрупких людей и хрупких герианцев. Но химеры не живые. И Врата тоже. И летать там было сложно — потоки горячего воздуха из проломов делали полет непредсказуемым. Даже стабилизаторы флаеров плохо справлялись. Да и навигационные системы часто сбоили. — Даже оборудование там долго не живет, — сказал Эйн. — Тем более, если оно не специальное. А значит, илирианцы перебросят силы и уведут Врата. И мы как раз будем рядом, посмотрим — куда именно. Ойлер рассмеялся: — Это если долетим. И не свалимся в какую-нибудь лужу с лавой. — Будь оптимистом, — в тон ему отозвался Эйн. — Мара, подтверди. Все будет хорошо. Она скептически оглядела их обоих: — Я подтверждаю, Габриэль. Все будет хорошо, — потом она перевела взгляд на Ойлера и пообещала. — Даже если свалимся, я обниму тебя перед смертью. Ты умрешь счастливым. *** Постепенно пейзаж под их флаером сменился. Все чаще попадались выжженные участки, пока они не сменились сплошной графитной поверхностью, кое-где испрещенной алыми провалами. Химеры на фоне пепла почти сливались, казались насекомыми. И теперь их было намного, намного больше. В окрестностях самой вулканической станции щетинились меж металлических остовов высокие каменные плиты, похожие на клыки. И вот меж таких клыков Эйн и увидел Врата. А вокруг них сновали боевые боты, крепились к химерам, собирались в какую-то новую странноватую конструкцию. И их было так много, что не разглядеть земли.