Стальная дева

От автора: Приятного чтения) Надеюсь, глава вам понравится. Следующую я планирую в субботу 14.09 *** Пару раз Эйн действительно думал, что они разобьются. Чтобы точно не попасть под датчики илирианцев, приходилось лететь под прикрытием дыма, с той стороны, где лава выходила на поверхность. От земли там оставалось только несколько крохотных островков, один из них — как раз между скалистых глыб, уходящих в небо. Из-за дыма сбоили приборы, сама земля была ненадежной. И любому другому пилоту Эйн бы сказал, что сажать флаер в таких условиях невозможно. Он даже Маре хотел это сказать, но сдержался. Как-то стремно было показывать страх при Ойлере. Эйн же сам его убеждал, что все получится. Из-за пелены дыма наблюдать за химерами и дальше они сами не могли, пришлось выпустить мелкий разведывательный бот. Тот был достаточно скрытным и передавал изображение на виртуальные экраны. Качество картинки оставляло желать лучшего — сказывались помехи. В кабине флаера было душно, жарко. Пришлось активировать защиту. На этой модели она стояла какая-то новая, экспериментальная. Энергозапас флаера жрала как не в себя. Врата на экране выпускали все новых и новых химер. Часть вереницей тянулась прочь по выжженной земле. А часть оставалась возле врат. Ты, что собиралась в жутковатые, неестественные формы. — Что они вообще делают? — Эйн как ни всматривался, даже понять не мог, что они собирают. — Модульные юниты, приятель Эйн. Разве не очевидно? — Ойлер лениво развалился на кресле. И дышал спокойно и неестественно медленно. — Нет, — прямо ответил ему Эйн. — Вообще не очевидно, что это такое. Ойлер вздернул бровь, посмотрел на него со снисходительной улыбкой. Знал же, вот наверняка знал, что такое выражение вызывает у Эйн неодолимое желание съездить ему по морде: — Что угодно. Это приятель Эйн, может быть что угодно, но скорее всего — юнит для атаки. Химеры удобны в помещениях, в зданиях. В туннелях. Но чистой мощности из-за размера им не хватает. Если собрать много маленьких химер в единую форму, это уже совсем другие мощности и совсем другие возможности. — Как боты, — отозвался Эйн. Нечто такое он уже видел. — Боты проще, Габриэль, — тихо заметила Мара. Она сидела неподвижно, смотрела бесстрастным цепким взглядом в экран, и только когти здоровой руки беспокойно перестукивали по подлокотнику. — Химеры способны на большее. — Милая права, — согласился Ойлер, усмехнулся. — И подумай сам, как удобно. Даже если разбить общую форму, ты просто получишь вереницу мелких химер, которые расползутся по твоему городу. Чтобы собраться снова где-нибудь, где ты совсем их не ждешь. — Если все так хорошо, почему вот это раньше не использовали? Хотя, можешь не говорить, я и сам, пожалуй, догадываюсь. Он же постоянно с таким сталкивался. И до герианцев, когда участвовал в обычных, человеческих конфликтах, и в войне с Рьяррой, и потом в Сопротивлении. То, что технология существует, вовсе не означает, что она пойдет в бой, и уж тем более, что пойдет в бой сразу. — О чем же ты догадываешься, приятель Эйн? — безмятежно спросил его Ойлер. — Догадываюсь, что дорого. И что сложно — а это опять означает: дорого. Или что, я не прав? Ойлер как-то слишком преувеличего усмехнулся: — Твой интеллект каждый раз меня удивляет. — Ничего особо умного я и не сказал, — мрачно отозвался Эйн. — Я удивляюсь, что он вообще есть, — ухмылка Ойлера стала шире, показались клыки. И тут же лицо его переменилось, он поморщился. Эйн уловил импульс эмпатии Мары — легкий, но очень показательный. И взгляд у нее стал очень… выразительный. Казалось бы, ничего же не поменялось. И Ойлер был намного сильнее. Но, кажется, его проняло: — Приятель Эйн прав. Химеры плохо совместимы между собой. Механические части устроены схоже, но крепятся они на органические тела. А органика нестандартна. Он замолчал, и Эйн сам за него закончил: — Нужна единая система. Которая учтет все параметры и на ходу соберет рабочую модель. Что-то внешнее, да? Ойлер кивнул, задумчиво прищелкнул металлическими когтями. Эйн уже не впервые замечал это жест: — Управляющий модуль. С системой сканеров состояния. Эйн никогда не был специалистом по технике, но даже он без труда понял. И правда: единый передатчик, который сконнектится с разными химерами, сам создаст модель — как и во что им собраться. И проследит, что ни одна из химер не отвалилась из общей конструкции. Для этого нужны сканеры — оцифровать внешние и внутренние параметры химеры. Чтобы понимать, где и как их крепить друг к другу. Задача только в теории была простой. — Я, конечно, не илирианец, в ваших технологиях не разбираюсь, но штука ведь должна быть довольно массивной, да? Этот ваш управляющий модуль. Ойлер рассмеялся: — Догадливый приятель Эйн. Может, мне наградить тебя? Чего ты хочешь? Это была очередная его идиотская шутка, и обычно они Эйна бесили, а тут были на руку: — Тридцать. Не, лучше сорок вражеских голов. Притащи мне в подарок, по-братски, если не слабо. Ойлер замер, как делал всегда, когда Эйн ставил его в тупик, а потом лениво улыбнулся: — Всего сорок? Я не такой жадный. Я принесу тебе сорок сотен. Мара неожиданно громко царапнула обивку когтями, явно привлекая внимание. И Ойлер тут же перевел взгляд на ее пальцы, задержался. — И тебе, милая. Тебе я тоже подарю врагов, сколько пожелаешь, — может, Эйну показалось, но тот сказал это уж как-то непривычно поспешно. И от чего-то стало за него немного стыдно. Стоило бы прокомментирова. Что-нибудь едкое про подкаблучников и дрессированных илирианцев, но Эйн не успел. Обстановка возле Врат изменилась, поток химер, отправленных с Илирии прекратился. Часть из них собрались в крупные, чуждые формы, напоминали гигантских механических насекомых. Другие ползли по отдельности. Эйн сначала услышал, не увидел — разведывательный бот передавал звуки еще хуже, чем изображение. И потому звук поначалу показался просто гулом. И только потом стало понятно: полетные двигатели. Некоторые из химер в гротескной механической конструкции могли летать. И тащили в небо всю эту проклятую махину. Эйн смотрел, как она отрывается от земли, медленно, неповоротливо, но все же взлетает. И хотел материться. И думал о том, как же с проклятыми илирианцами раз за разом случается какая-нибудь срань. Теперь еще и летучая. — Надо сообщить Льенне, — тихо сказала Мара. — Эти химеры напрявятся на наши базы. Нужно задержать их в пути. — У Льенные вообще хватит людей? Так войска разделять, — Эйн поморщился. — Солдат, — прохладно поправила Мара. — Войска Льенны не люди. Нашла время оскорбляться за своих герианцев. Эйн же просто оговорился. Она продолжила: — Хватит ей сил или нет, нельзя дать им добраться. Вот только для них в приоритете были Врата. И остаться незамеченными. А для того, чтобы связаться с Льенной стоило отлететь чуть. Иначе их могли засечь, они и так рисковали, когда подобрались близко. Мара выцепила из воздуха виртуальный экран с картой, приблизила нужную область, и указала кончиком когтя. Эйн бросил один единственный взгляд, и сказал: — Нет. Нет, это дичь. Я не знаю, это обезбол на тебя действует или еще что, но там даже земли нет. Просто озеро с лавой. — Я справлюсь. — Не справишься. Мы туда не полетим. Эйн понимал, почему она выбрала именно эти координаты. Сбоку, на части виртуального экрана отображалась карта связи и потенциальный радиус вражеских сканеров. Это было ближайшее место, откуда они могли связаться с Льенной и не попасться. Еще и недалеко от Врат. Выбранное место позволяло не терять их из виду, проследить, куда мобильные Врата направят дальше. Точнее, позволяло бы. Жаль, что выбранное место оказалось долбанным озером лавы! Мара невозмутимо переключилась на управление флаером, плавно повела полетник в сторону нужных координат. Эйн перехватил ее руку, сжал с намеком — ларралом схватился по дурости, и приходилось быть осторожным. — Мара, ты не слышала? Я сказал, нет. Она помрачнела, и в прохладном, сизом течении ее мыслей как кровь в воде расходился алый привкус злости: — Габриэль, это необходимо. И мы теряем время. — Так давай улетать, — он и сам почувствовал, что злится. — Только не в сторону блястовой лавы! Кажется, Мара осознала, что прикосновение ее чувств делает только хуже, мысленно отстранилась и закрылась. Спросила подчеркнуто бесстрастно: — Ойлер, что скажешь ты? — Какая разница? — тут же отозвался Эйн. — Речь о нашей операции. Решение за мной. Ойлер с показным разочарованием вздохнул. И заранее было ясно, что скажет он какую-нибудь срань. — Приятель Эйн, лучше бы ты молчал. Я же был готов тебя поддержать. Мара напряглась: — Поддержать? — Прости, милая, но он вроде как прав. Ужасно, я знаю. — Я справлюсь, — с нажимом повторила она. И Эйн чувствовал непоколебимую ее уверенность. Мара делала нечто подобное раньше, Мара знала, на что способна и на что способен полетник. Эйн обычно ей верил. Слепо и без оглядки. Но не в этот раз. — Не лети. Туда, — с нажимом сказал он. — Это приказ. Он медленно разжал пальцы. Мара стиснула зубы, и как бы она ни пыталась демонстрировать невозмутимость, было видно как она злится. «Прости», — мысленно шепнул ей Эйн. Передал сразу фрагментом своего сознания: да, он ее любил. Да, он ей доверял. Нет, он не считал ее всемогущей, и имел право сомневаться. Оценивать ее силы не так, как ей бы хотелось. Ее сознание инстинктивно ощетинилось в ответ — стало каким-то колючим, острым. А потом успокоилось. Маре не нравилось, что он ее недооценивает. Но она признавала, что так бывает, и что Эйн в своем праве. Оценивать как угодно. — Хорошо, Габриэль. Но не сомневайся, я отыграюсь на тебе позже. Она прищелкнула когтями — в точности, как делал Ойлер. И Эйн поймал себя на мысли, что они втроем как-то незаметно столько переняли друг у друга. Кто бы мог подумать. Герианка, землянин и илирианец. Эйн усмехнулся: — Ловлю на слове. Мара переназначила маршрут, осторожно развернула флаер и направила в другую сторону. Эйн выдохнул, расслабился. И явно сделал это зря. Секунд десять они летели в молчании, секунд десять все было хорошо. Потом возникли виртуальные сигналы с предупреждением. И карта с покрытием вражеских сканеров выскочила на передний план. Разведывательный бот предупреждал: нужно было уходить. Часть илирианских химер сменила курс, и могла их засечь. Мара тут же развернула флаер, опустила его ниже, Эйн почувствовал, как полетник задрожал, опасно накренился — и только потом выровнялся, набирая скорость. Конечно, в сторону проклятой лавы. — Приятель Эйн, ты веришь в судьбу? — весело спросил его Ойлер. — Заткнись. Мара хмурилась, вела сосредоточено. Она успевала проскользнуть за пределами зоны сканеров — но только едва. И помимо прочего приходилось следить, чтобы не попасть в область видимости напрямую. А для этого лететь почти касаясь — сначала обугленной черной земли, потом и алого, раскаленного потока. В кабине стало жарче, похоже, защитные системы не справлялись. — Габриэль, запиши сообщение, — коротко скомандовала Мара. Он понял ее задумку мгновенно. Выцепил из компа систему голосовой записи, мазнул ползунком качества вниз. И тут же заговорил, заставляя себя формулировать коротко и четко, только самое главное. Мара передала мысленно: «У нас будет около трех секунд на передачу. Потом мы улетим». Он ответил не словами, оттенком мысли — уверенностью, что они успеют. Эйн не успел бы проговорить все за три секунды. Но мог передать запись — не лучшего качества, и за счет этого легкую. Вокруг не осталось ничего, кроме клубов дыма и тусклого свечения лавы внизу. И собственное дыхание в отфильтрованном, мертвом, раскаленном воздухе флаера казалось оглушительным. «Почти на месте, Габриэль». Эйн приготовил запись к отправке. Задержал пальцы над виртуальной кнопкой «отправить». Время измерялось пульсом и дыханием. Адреналин кипел в крови, казалось кипел вместе с кровью. Выкипал, как время, что у них оставалось. Эйн почувствовал всем телом, когда флаер завис на месте. «Сейчас!» — скомандовала Мара. Эйн отправил запись. Одновременно с тем флаер тряхнуло. И они рухнули вниз. *** Взвыли аварийные системы, мигнул и погас на мгновение свет. Эйн успел увидеть, как поблескивают серебристым глаза Ойлера, ощутил удушающую волну страха — чужого, серого, напоминавшего океанскую волну. А потом свет загорелся снова, волна схлынула — будто кто-то оттащил ее прочь, словно пса в ошейнике. Пол начал раскаляться на глазах, одуряующе запахло жженным пластиком и нагретым металлом. Кабину заволакивало дымом. И все было настолько глупо, что даже весело. Столько раз уже могли умереть, каждый раз спасались. А в результате все заканчивалось так глупо. — Замолчи, Габриэль, — огрызнулась Мара. Пальцы ее с невероятной скоростью выцепляли экраны с управлением, переключали режимы один за другим. — Мы не умрем здесь! Эйн посмотрел на Ойлера, увидел сосредоточенный, затравленный взгляд. Стиснутые до желваков челюсти. Должно быть Ойлер искал выход. Хоть какой-то способ спастись. И раз за разом натыкался на тупик. Вокруг была только лава. И в ней тонул их флаер. Мара наконец отжала несколько кнопок, кабина завибрировала, послышался скрежет метталла, а потом что-то грохнуоло снаружи. Весь полетник дернулся, дернулся снова. Пол пузырился, Эйну казалось, что воздух сейчас вспыхнет. Как-то по-идиотски вспомнилось — рядом с вулканом люди могли загореться даже просто подойдя поближе. И он не знал, была ли то байка, или правда. В тот момент казалось, что правда. Флаер взвыл натужно, тяжело приподнялся, снаружи раздался странный, какой-то чавкающий звук. Кусок пола просто отвалился, обнажая уродливую оплавленную дыру. Сквозь нее светилась алым лава внизу. Эйн заметил за секунду до того, как их тряхнуло снова. И флаер начал набирать высоту. Медленно, отчаянно медленно. Раздался скрежещущий, жуткий звук — совсем рядом. И Эйн был готов, что полетник просто развалится вокруг них, и они просто рухнут вниз. Хотя бы умрут быстро, даже Ойлер. А потом оказалось, что скрежущий звук — это как раз благодаря ублюдку. Тот раскрошил подлокотник собственного кресла в пальцах. Мара резко обернулась, оскалилась. Эйн чувствовал, как ей хочется ударить, как накатывает внутри нее ярость — на то, что ее отвлекали, на то, что она могла подвести и убить всех. На то, что переоценила себя… А потом она встряхнулась, вернулась к пилотированию. Флаер мотало, он кренился то в одну сторону, то в другую. И Эйн не знал, дотянут они так хоть куда-то. До любой земли, пусть раскаленной и обугленной, но где можно будет протянуть, пока их не заберут. Если илирианцы не найдут их раньше. В какой-то момент Мара повернула голову к Ойлеру, вывела на экран схему флаера. Сказала совершенно бесстрастно: — Мне нужна твоя помощь. Улыбка на его лице казалась приклеенной: — Конечно, милая. Лишь бы это была не последняя просьба. — Выберись наружу, отсоедини нижние два двигателя, — она постучала пальцем по части схемы. — Здесь и здесь. — Отсоединить, милая? — Вырвать и выкинуть, Ойлер. Действуй осторожнее. Они могут взорваться. Эйн поймал себя на мысли: иногда я просто не верю. — О, ну если так… Конечно, милая. Без проблем, сделаю все, что скажешь. Пожелай нам всем не взорваться, — Ойлер часто говорил с издевкой. Но не такой. И обычно издевался он над Эйном, не над Марой. — Ты справишься, — спокойно и уверенно произнесла она. Ойлер резко поднялся, застыл — и показалось, что он сорвется. Но потом он просто сделал шаг к двери, дернул ее в сторону так, что металл взвыл. Эйн услышал удары металл о металл снаружи, потом с каким звуком Ойлер вскрывал обшивку. — Откуда ты знаешь, что он справится? — спросил Эйн. И еще до того, как Мара ответила, подумал, что зря открыл рот. Вот серьезно, лучше бы заткнулся. — Я не знаю, — напряженно и холодно отозвалась она. Да. Лучше бы Эйн не спрашивал. — У нас остался только один двигатель, Габриэль. И тот работает не в полную силу. Надо сбросить вышедшие из строя части. — Потому что с ними мы не улетим? — И потому что они могут взорваться. Момент, когда Ойлер сбросил первый двигатель, Эйн ощутил всем телом. Флаер дернулся. Потом дернулся снова, и будто полетел легче. Ровнее. Начал стабильнее набирать высоту. Ойлер вернулся в кабину. Ларралы его рук дымились, и кое-где казались деформированными. — Милая, скажи, что это все не зря и мы выжили. — Выжили. Пока, — вместо Мары отозвался Эйн, повернулся к ней всем телом. — Значит, ты бы точно справилась? Она ответила нечитаемым взглядом, хотя через метку Эйн чувствовал, как ей неловко: — Я справилась, Габриэль. Он очень ее любил. Нет, правда. Но в тот момент ему до боли хотелось ее выпороть. *** Они едва не упустили Врата. И помогло только то, что основная масса химер отправилась атаковать военные базы. Осталась только небольшая группа. Десяток ботов, штук семь химер. От них можно было особо не прятаться, достаточно просто держаться поодаль. Эйн предполагал, что это ненадолго — наверняка, илирианцы догадались бы подстраховать мобильные Врата. Отправили бы несколько полноценных бойцов: большее число было бы сложно скрывать в секторе. Флаер не мог набрать нормальную скорость, отставал время от времени. К счастью, химеры, сопровождавшие Врата, отставали тоже. Замедляли продвижение илирианцев. — Самое поганое, — сказала Эйн рассматривая Врата на камерах, — что их надо брать тихо. — Не надо, а хотелось бы, приятель Эйн, — поправил его Ойлер. — Ты стал слишком жадным. Он был прав, в целом. Даже просто уничтожить мобильные Врата — уже было бы совсем неплохо. Вот только Эйну было этого мало. — Шанс есть, — бесстрастно заметила Мара. Склонила голову набок, осматривая врата и вереницу химер цепким внимательным взглядом. Течение ее мыслей стало как-то острее, словно в привычном сером потоке проскальзывали лезвия. — Мы начнем, когда появятся войска Льенны. — И, похоже, жадность приятеля Эйна заразна, — безмятежно улыбнулся Ойлер. Они так и летели за Вратами, и время тянулось бесконечно. Ландшафт под брюхом флаера сменился — на серые скалы и черные прогалины меж них. Вверх порой вырывались столбы дыма. Внизу он стелился пеленой. Раз за разом скрывал илирианские войска. И Эйн чуть не пропустил момент, когда на горизонте появились крохотные точки — пятеро крылатых илирианцев. Кольнуло дурным предчувствием. И в тот же момент пришло сообщение от Льенны. Она уже торопилась на перехват с подкреплением. Привела с собой два флаера и пять скайлеров с герианцами. Остальные войска ей пришлось отправить против химер, которые шли в сторону баз. Эйн поймал себя на чувстве: все вокруг будто застыло в равновесии. Стороны расставляли фигуры, тасовали силы. И вот-вот должна была начаться решающая партия.