Стальная дева

От автора: Приятного чтения) Новую главу планирую 21.09 *** Мара опустила их флаер к самой земле — пелена дыма внизу и им была на руку, не только илирианцам. Скрывала от любопытных глаз. К тому же, полетник сильно пострадал, чудо, что до сих пор держался в воздухе. Хорошо хоть падать ему теперь было не далеко. На виртуальных экранах мигали точки — расположение Врат и химер. Но не илирианцев — их бот-разведчик не отслеживал. Эйн сидел и равнодушно гадал, повезет ли им снова. Или нет. Кто обнаружит их первыми: илирианцы или Льенна. Видимо, весь дневной запас адреналина он уже израсходовал, потому что было почти все равно. Говорил только Ойлер, Мара тоже сидела молча и ждала — что дальше. И в другой ситуации Ойлер бы раздражал, а теперь Эйн был ему благодарен. Тот рассказывал про ларралы, про химер. И тембр голоса: низкий и добродушный — успокаивал. — Я знаю, что ты делаешь, — в конце концов сказал ему Эйн с усмешкой. Ойлер демонстративно вскинул брови. Изобразил крайнее удивление: — Конечно, знаешь, приятель Эйн. Я прямо сейчас рассказываю тебе про ларралы. — Ты пытаешься нас отвлечь, — спокойно заметила Мара. — Мы благодарны, Ойлер. — Милая, я просто успокаиваю самого себя. А то начну думать про убийства, перевозбужусь. Неловко получится, — он улыбнулся, демонстрируя клыки. Потом он чуть склонил голову набок, прислушался к чему-то и сказал мечтательно. — Впрочем, придется дорассказать в другой раз. Он посмотрел почему-то на Эйна, прямо в глаза. Радужки глазных имплантов казались двумя серебристыми дулами. — Началось, — сказал Ойлер. И в тот же миг на одном из боковых экранов мелькнула тень. И еще одна — заходили, приближались сбоку. Войска Льенны или илирианцы? Эйн не знал. Рядом Мара напряженно ждала, держа под рукой экраны управления орудиями — тех немногих, что уцелели. Сквозь дыру в полу было видно черную выжженную землю. Эйн положил руку на рукоять игольника. В последний момент загорелся экран коннекта. Льенна улыбалась одними уголками губ: — Мара. Тебе стоит сменить полетник. Эйн почувствовал через метку, как сознание Мары вскипело радостью и облегчением. — Предпочту что-то быстрое и мощное. Она выцепила дополнительный экран управления, открыла дверь флаера. Медленно поднялась с кресла пилота. Льенна была на крупном военном скайлере. Мощном, напоминавшем механического зверя. И держалась так, словно всю жизнь провела в воздухе. Эйн заметил плазмопушки. Их редко ставили на скайлеры — слишком дорого адаптировать под легкие полетники. За спиной Льенны зависли в воздухе еще два таких же скайлера: — Забирайтесь, — коротко скомандовала она Эйну и Ойлеру. Мотнула головой в сторону герианца и геринки, которые управляли дополнительными полетниками. Эйн поморщился, сам направился к выходу, придирчиво оглядел скайлеры: — Скажи герианцу, пусть пересядет. Мы с Ойлером уже сработались. Полетим на одном. Льенна скользнула по нему ледяным взглядом. Эйн знал, что не нравится ей, но она не стала спорить. Коротко кивнула, и велела бойцу отдать скайлер. Водитель, конечно, тоже не обрадовался, но возражать не рискнул. Эйн забрался в седло, обхватил ручки управления, почувствовал, как вибрирует мощный двигатель, и ощутил мгновенный всплеск адреналина и удовольствия. Да, это была классная игрушка. Ойлер устроился на сиденье сзади. Ощущался как еще один механизм. Как оружие, которому Эйн мог доверять. — Мара, ты со мной. Пассажиром, — велела Льенна. Она хмурилась, разглядывая сломанную руку и зажимы усилителей. Кисть Мары под металлическими креплениями распухла и выглядела жутковато. Но подвижность сохранялась. — Я лучше летаю, — тихо и упрямо сказала Мара. — Выйдешь из медицинской капсулы, можешь подать официальный протест, — резко отозвалась Льенна. — Забирайся. На тебе управление орудиями. Мара медленно, тяжело перебралась на сиденье за ней. И как бы ни пыталась делать вид, что в порядке — двигалась скованно. В этот раз Эйн был на стороне Льенны. Не стал просить, чтобы Мару пустили за руль. — Как мы будем действовать? — спросил он. Льенна едва заметно усмехнулась: — По твоему плану, Габриэль Эйн. Будем действовать, как ты и задумал. *** Они напали одновременно, с нескольких сторон. Эйн с Ойлером взяли на себя илирианцев, а Мара с Льенной и флаеры поддержки направились к Вратам и химерам. Следом за Эйном полетело еще две герианки — Льенна выделила их в сопровождение, стальную деву и деву любви. Главным для их группы было увести илирианцев от Врат. Нужно было сделать вид, что Эйн и остальные — отряд разведки, выманить илирианских бойцов подальше. И только там уничтожить, чтобы не вызывать подозрений. С трудом, но захват Врат еще можно было скрыть. Сигналы химер — перехватить и перенастроить. А вот илирианцев оставалось только убить. Пришлось пролететь по кругу — осторожно, держась у самой земли, и зайти с противоположной от Врат стороны. Илирианцы заметили их, трое из пяти направились в их сторону. Эйн с остальными резко рванули прочь. Именно так поступила бы реальная разведгруппа, если бы внезапно наткнулась на превосходящие силы противника. И, похоже, илирианцы купились. Сели на хвост в воздухе. Их механические крылья позволяли им летать стремительно, наравне с флаерами, давали большую маневренность. И невозможно было предугадать, что у них за снаряжение, какое оружие. Как далеко стреляет. Эйн все равно рискнул, чуть сбросил скорость, подпуская их ближе, а потом рванул флаер вниз, к завесе дыма внизу. На таком расстоянии он не чувствовал сознание илирианцев. Не мог определить — какого типа эти конкретные ублюдки. Из тех, на кого действует эмпатия? Или нет? В крови кипел адреналин, чувства обострились до предела. Свистел ветер в ушах, скайлер казался продолжением тела. Мощная и послушная машина. Один из илирианцев устремился следом. Девы, которых дала Эйну Льенна, разделились, резко увели собственные полетники в стороны. Оставшимся противникам тоже пришлось разделиться. Эйн не видел их, и ничем не мог им помочь. Он выжимал все из собственного скайлера, резко вывернул руль над колыхающейся пеленой дыма. Взметнулись вверх клубы, окутывая их с Ойлером, поднимаясь выше… прямо в лицо летящего следом илирианца. Эйн потянулся эмпатией — сплел ее в зов, и одновременно с тем выстрелил из орудий скайлера, почувствовал, как полетник тряхнуло отдачей. Илирианец задержался на мгновение — эмпатия на него действовала, пусть слабо — но этого не хватило. Ублюдок успел вывернуться, выстрел угодил ему в бок, проделал уродливую оплавленную дыру, но не убил. Эйн рванулся в сторону, крутанул флаер на месте, и использовал эмпатию снова, вложил столько сил, сколько мог в единый импульс. Илирианец успел вскинуть руку-ларрал, центр ладони вспыхнул — оружие, в ладонь был встроен игольник! — и заряд едва не снес Эйну голову. Ойлер в последний момент вывернул руль сам, уводя их обоих из-под огня. И в тот же миг подействовала эмпатия. Илирианец застыл, завис безвольно в воздухе. — Сейчас! — рявкнул Эйн, перекрикивая свист ветра в ушах. Ойлер не ответил, вскочил с ногами на сиденье за спиной Эйна, оттолкнулся, спихивая скайлер ниже, и сам взмыл вверх. Эйн не впервые уже ловил себя на мысли — видел порой, на что тот способен, своими глазами видел. А все равно не верилось. Ойлер перехватил застывшего илирианца, вонзил когти ларрала ему в шею. Эйн увидел, как разошлись края раны, хлынула кровь, заливая механизмы и тонкие провода внутри. Илирианец дернулся, судорожно взмахнул руками — инстинктивная реакция, или же он очнулся перед смертью. И в следующий миг Ойлер оторвал ему голову. Походя, так мог бы сломать игрушку. На все ушло меньше трех секунд. Тело илирианца зависло в воздухе — крылья держали его автоматически. Ойлер оттолкнулся от него, плавно перевернулся — точное, красивое в своем совершенстве движение — и на короткий миг невесомости показалось, что он умеет летать. Эйн подал флаер к нему выше. Ойлер приземлился на заднем сиденье, стабилизировал себя, уцепившись когтями за руль. Тряхнуло так, что чудом удалось выровнять полетник. И тут же в воздухе засвистели заряды игольника — еще один илирианец был рядом. Открыл огонь на поражение. Пришлось уворачиваться, снова нырять в пелену дыма, уходя из-под обстрела. Нападавшего Эйн не видел, только догадывался по направлению зарядов. Те серебристыми всполохами вспарывали серую завесу, иногда вспышки оказывались совсем близко. Где, бляста, носит тех герианок? Могли бы и помочь. Если живы, конечно. Сквозь пелену дыма Эйн в последний момент заметил тень, заставил скайлер резко затормозить. Едва не вписался в темную каменную плиту, которую не заметил раньше — видимость была отвратительная. За спиной раздался тихий свист — рассекали воздух металлические крылья. Эйн позвал эмпатией — дотянулся на самом пределе собственных сил. И выиграл время вывернуться из западни — облетел каменную плиту, чтобы скомандовать Ойлеру: — Давай! Он надеялся, что тот поймет. И времени объяснять совсем не было. Только рявкнуть: — Я его приведу! Ойлер одним легким прыжком слетел с флаера, перескочил на плиту, уцепился металлическими когтями за черный камень. Застыл на месте. Эйн выжал из флаера все, что мог, стрелой помчался назад, туда, где слышал приближение илирианца. От эмпатии виски ломило, серая пелена колыхалась перед глазами. Мелькнула тень справа, и не было времени гадать, кто это. Эйн резко помчался прочь. Сердце колотилось, адреналин кипел внутри и подстегивал: ну, давай! Давай, тварь, кто кого! Давай, вот же он я! Только догони! Фигура илирианца возникла из серого марева, как монстр в кошмаре — появилась, будто мираж. Эйн выругался, выстрелил не раздумывая. Пригнулся инстинктивно, и только потому выжил. Почувствовал короткое ледяное прикосновение металла к шее — короткое и мимолетное. А потом илирианец пролетел мимо. У него были быстрые, маневренные крылья. Импланты. Куча усилителей. Но он все равно не успел среагировать. Вписался в каменную плиту, и Эйн с удовлетворением услышал, как крошится камень. Крылатый илирианец не пострадал. Был слишком прочным, чтобы сдохнуть так глупо. Он раскрошил камень собой. И, наверное, готов был продолжить преследование. Не повезло ему. Ойлер спикировал на него сверху, перескочил играючи по вертикальной поверхности. Так мог бы перепрыгнуть со ступеньки на ступеньку. Эйн развернулся в воздухе. Успел увидеть — как Ойлер схватил илирианца за голову, впечатал затылком в камень. Снова и снова. А потом размахнулся и всадил руку противнику в грудь. Раздался отвратительный влажный звук — похоже, сердце у того ублюдка оставалось живое. Не ларрал. Илирианец конвульсивно дернулся и затих. Ойлер выдернул окровавленную руку из его груди, меж пальцев свисали обрывки плоти, провода и осколки чего-то металлического. Эйн подлетел ближе, скомандовал, повышая голос: — Полетели! Нужно было разобраться, что с остальными. — Может, пустишь за руль, приятель Эйн? — Ойлер рассмеялся, перескочил на сиденье ему за спину. На таком расстоянии Эйн отчетливо чувствовал запахи: крови, металла, острую химическую вонь. Как-то так пах топливный стабилизатор. — Обойдешься! Ойлер веселился, наслаждался происходящим. А Эйн только надеялся, что тот не забудет о миссии, и зачем они вообще все это делали. — Надо найти остальных! — пришлось повысить голос, чтобы перекричать свист ветра. Скайлер набирал высоту, вынырнул из серебристой завесы дыма. Эйн увидел поодаль две точки в небе, сизом и мрачном. Полетник с одной из герианок метался в воздухе, едва успевая уходить из-под атак двух илирианцев. Изначально Эйн с остальными выманили троих из пяти, значит, сумели переключить на себя еще одного. Летали эти илирианцы как-то странно, несколько раз дернулись в воздухе, и только это позволяло герианке хоть как-то выживать. А еще они не стреляли. Будто пытались взять ее живой. — Смотри, приятель Эйн. Это тебе урок, как надо, — шепнул ему Ойлер. И сразу все стало понятно. Герианка была дева любви. Не такая как Тана, обычная — не могла порабощать илирианцев, не могла полностью переписать их личность. Но она использовала свою эмпатию виртуозно. Ровно настолько, чтобы выжить, выиграть себе время и шанс напасть в ответ. И она дождалась. Один из нападавших оказался достаточно близко, застыл на долю секунды — уже протягивая руку, уже готов был убить. Но герианка выхватила кнут — взвился в воздух серебристый росчерк ее оружия, рассек надвое илирианца. Обломки тела рухнули вниз, скрылись из виду в сизом дыму. Для нее все могло бы закончиться в следующую секунду. Она бы умерла — второй илирианец очнулся, подлетел близко, был готов ударить. Но Эйн успел выстрелить. Плазмозаряд отбросил его назад, и герианка успела среагировать, полоснула кнутом наотмашь. Хлестнула кровь, даже в сером мареве вокруг пронзительно алая. — Спасибо, эллар! Голос герианки прерывался из-за ветра, но Эйн все равно разобрал, кивнул в ответ. — Где еще одна? — спросил его Ойлер. — Льенне не понравится, если она умерла. Хотелось бы знать, действительно. Выжила вторая герианка или нет. Эйн ее не знал, но она была под его командованием, рисковала жизнью ради общей цели. Он бы хотел ей помочь. Но времени искать ее живую или мертвую не было. И сейчас им оставалось избавиться от последнего илирианца. А потом помочь остальным захватить Врата. Эйн понятия не имел, что происходит у Льенны и остальных, ощущал на таком расстоянии только отголосок сознания Мары. Только ее присутствие. Эмоции и состояние было не разобрать. — Мы летим на перехват, — бросил он Ойлеру, развернул скайлер и сделал герианке жест следовать за ним. Последний илирианец мог улететь довольно далеко, а мог напасть в любой момент. И сначала его предстояло найти. Эйн поглядывал на виртуальные экраны, следил, не появится ли сигнал. Всего на миг возникла точка — совсем не там, где илирианец был прошлый раз. Это могла быть случайность — помехи, или вовсе что-то другое, что засек диагност. Но что-то внутри подсказывало — туда. Какое-то чутье, которому Эйн привык доверять. И когда увидел, где это, понял: нашел. Нет, там не было илирианца. Там торчало из серой завесы несколько каменных глыб, черных и зловещих. И место было просто идеальное. Если бы ему надо было заманить пару-тройку идиотов на флаерах, он бы лучше позиции не нашел. Эйн заставил скайлер зависнуть в воздухе, остановился на безопасном расстоянии до плит. Сказал Ойлеру: — Будь готов. И тот беззаботно отозвался: — Приятель Эйн, ты зря не уточняешь к чему. Я могу придумать разные варианты. Звучало как очередной его странноватый подкат. Но Эйн предпочел сделать вид, что это такая угроза. Рядом с ними поравнялась герианка, тоже остановила скайлер, глядя на каменные глыбы. Кажется, она пыталась прощупать что-то эмпатией. И Эйн попробовал тоже — использовал слабый импульс. Подумал, что вряд ли подействует. Илирианец показался меж каменных плит. Он летел медленно, напоказ. Демонстрировал себя, как идеальную цель. И держал в руках тело второй герианки. *** Она была еще жива, дергалась бездумно, как жутковатая кукла. Илирианец воткнул ей пальцы под ребра, сжимал и разжимал их, и было видно, как они деформируют тело изнутри. Он отлично знал, что делает. Он не пытался убить, и это было даже отвратительнее — что он просто хотел поиздеваться, сделать как можно больнее. Герианка оставалась в сознании. Эйн стиснул зубы. Билась внутри мысль о том, что ведь ее можно было спасти. Если успеть в медкапсулу. Илирианец ничего не говорил, только улыбался. Снисходительно, довольно. Безмятежно. Двигались перемазанные черной кровью пальцы. Герианка не кричала. Или же не могла. Может, стонала от боли, но на таком расстоянии было не разобрать. — Приятель Эйн, не будь идиотом, — тихо предупредил его Ойлер. И он был прав, конечно. Что Эйну эта герианка? Он ее не знал. Она даже не успела как-то отличиться. Сделать что-то полезное. И эмпатия ей не помогла. А теперь герианке было слишком больно, чтобы использовать силу. — Помоги мне, — тихо и с нажимом отозвался Эйн. Да, он ничего не был ей должен. Посторонней женщине, обычному герианскому бойцу, одной из многих. Вот только он успел посмотреть ей в глаза, и знал, что все равно рискнет. Потому что как бы она ни пыталась храбриться, как бы ни старалась держаться. Ей было больно и страшно. И в тот момент она заставляла Эйна вспоминать: одновременно собственную беспомощность и страх перед Галларой. И то, как Эйн убивал герианцев по приказу Таны. Почему-то именно одновременно: он вспоминал, как был жертвой, и как стал мясником. — Иногда, приятель Эйн, я тебя просто ненавижу, — Ойлер шепнул ему это доверительно. И Эйн понял, что сможет на него рассчитывать. Илирианец сделал что-то, и герианку выгнуло, в воздух взвился истошный женский крик. Эйн быстро переглянулся со второй девой, а потом медленно и демонстративно поднял руки. Повысил голос, чтобы илирианец расслышал: — Отпусти ее! Мы сдаемся.