Стальная дева

*** Илирианец продолжал улыбаться, вытаскивал пальцы из раны на животе герианки, а потом погружал снова внутрь. Игрался с телом, будто оно не было живым, делал больно и наслаждался этим. Он не отвечал, но и не убивал эту деву. А Эйн смотрел, и какая-то трусливая, мелочная часть думала: будет проще, если она умрет. Не придется ничем рисковать, можно будет просто избавиться от этого ублюдка и лететь к Маре. Но Эйн слишком хорошо помнил, как это. Когда невыносимо больно, и понимаешь — никто не спасет. Еще помнил, как это — обрекать на смерть тех, кто за него сражался. Он мог спасти эту герианку. Это стоило риска. — Ты ведь меня понимаешь, — Эйн повысил голос, хотя илирианец и так наверняка его слышал. — И положение свое понимаешь тоже. Ты убьешь ее, а мы тебя. Илирианец рассмеялся. Прижался носом к шее девы, глубоко вдохнул. Должно быть, ему нравился запах ее крови. — Ты смешной, человек, — только и сказал илирианец. И голос у него оказался с металлическими нотками. Должно быть, в горле стоял имплант. — Ага, — угрюмо отозвался Эйн. — Настоящий шутник. Развеселить тебя? Предлагаю обмен. Моя жизнь на ее. Он медленно, неторопливо встал в полный рост, задержался на подножках скайлера. Так же аккуратно перекинул ногу через сиденье и остался стоять над пропастью внизу, удерживая себя одной рукой за сиденье. Руля демонстративно не касался. Эйн спиной чувствовал, как Ойлер на него смотрит. Без труда представлял и широкую усмешку, и затаенную злость. — Эй, как там тебя? Я Габриэль Эйн. Ты ведь про меня слышал. Он сам смотрел только илирианцу в глаза. Использовал слабый импульс эмпатии. Даже не зов — так, намек на него. В тот момент показалось, что сознания коснулась незнакомая сила, невесомая и мягкая. Кажется, герианка на скайлере догадалась, что он задумал. Вплела свою эмпатию в его. Илирианец никак не отреагировал, улыбка на его лице казалась застывшей. И вполне он мог быть из тех ублюдков, на которых сила дев не действовала. Использовать что-то посущественнее и проверить Эйн не решился. Побоялся, что не справится, и илирианец убьет деву. — Слышал, человек. Галлара тебя искал, — ублюдок не торопился отпускать заложницу, и больше никак не отреагировал. Только этими словами. — Считай, он меня нашел. Теперь отдыхает у нас в гостях, — Эйн криво усмехнулся. — Хочешь, поболтаем про него? Только ты и я. Деву отпусти. А ведь Эйн даже не знал ее имени. Льенна забыла сказать, а сам он не спрашивал. Может, и хорошо. — Она красиво звучит, — беззаботно отозвался илирианец. С силой сжал рану герианки, и дева снова закричала от боли. Эйн стиснул зубы, заставил себя не реагировать, просто переждать. Оценить трезво — насколько серьезна рана, можно ли еще спасти, или все. — Одно слово, приятель Эйн, и я его убью, — доверительно шепнул ему Ойлер. Вот он без проблем и без колебаний был готов пожертвовать этой герианкой. Так было бы проще всем. Безопаснее. Разумнее. И Эйна бы даже не мучило чувство вины. В конце концов, он тут при чем? Да и план у него был отвратный. Блястов тупой, самоубийственный план. Будь Мара рядом, точно вправила бы ему мозги. А то и лично бы застрелила эту герианку. Вот только Эйн был другим. — Ойлер, — тихо позвал он. — Поймай ее. Я на тебя рассчитываю. — Эй, — Эйн широко усмехнулся, глядя на илирианца. — Красивые у тебя крылья. И быстрые, наверное. Вот только с балластом ты все равно не успеешь. Он обернулся, подмигнул Ойлеру, глядя, как расширяются у того глаза. Как на короткий миг становятся человечными. Не такими, какими должны быть глаза убийцы и маньяка. Потом Эйн шагнул со скайлера в пропасть и позволил себе упасть. *** Эйн заставил себя смотреть только вверх. Чтобы не думать и не знать, сколько там падать до скал. Чтобы не бояться. Он видел, как илирианец отбросил от себя тело девы, как хлестнула веером черная кровь. Эйн вскинул руку вверх, подумал остервенело: поймай меня! Поймай меня, урод. Ты же ради меня это делаешь. Илирианец действительно спикировал за ним следом. Эйн тянул руку к нему — человеческую руку. И мимоходом думал о том, что будет больно. Чертовски больно. Если он и вовсе не сдохнет раньше, если не разобьется о скалы. И вместо эпитафии напишут, что он идиот. Илирианец его поймал. Перехватил за запястье, металлические пальцы сжались как кандалы, Эйн почувствовал рывок вверх. И заорал. Да, это действительно оказалось чертовски больно. Плечо будто окатили кипятком изнутри. Перед глазами заплясали искры. Эйн ничего не видел и не осознавал — целое мгновение. И ему пришлось бороться с собой, чтобы не отключиться. Он ударил ларралом и эмпатией до того, как пришел в себя окончательно. Илирианец перехватил его кулак, легко, играючи. А потом застыл в воздухе. Значит, все-таки действовала на него эмпатия. Слабо, но действовала. Эйн жалел, что не может заставить ублюдка вырвать его илирианское сердце. Сбоку раздался свист рассекаемого воздуха, спикировала на скайлере герианка. И снова возникло непривычное чувство — соприкосновение силы Эйна и ее. Он надавил на разум илирианца изо всех сил — вложил еще эмпатии, сколько мог себе позволить. И как же жаль, что не мог больше. Дева нацелила орудия скайлера. Эйн вырвал ларрал из хватки илирианца, перехватил механическими пальцами за запястье в ответ — не знал, хватит ли сил, и держал как мог, потому что знал, что другого шанса на будет. И эти доли секунды, пока все решалось, казались бесконечными. Герианка выстрелила. Заряд из плазмопушек прошел совсем рядом с Эйном, опалил жаром сбоку. И илирианец дернулся. Издал странный механический хрип — будто кто-то имитировал предсмертный звук, синтезировал его. Эйн посмотрел в мертвые, пустые глаза ублюдка, оскалился ему в лицо. А потом с силой вырвал покалеченную руку из ослабевшей хватки. Он оттолкнулся от илирианца одновременно с тем, как скайлер оказался рядом, поймал руль ларралом, и только потому не свалился. Сумел удержаться на подножке. Билась внутри безумная мысль — сказал бы кто, что так можно, ему бы не поверили. Даже сам Эйн бы не поверил. А теперь смог. Илирианец дернулся и отмер. Герианка выстрелила снова. Потом еще и еще. Скайлер содрогнулся, Эйн кое-как забрался на сиденье за спиной девы. А потом увидел, как разгорается что-то в оплавленной груди илирианца. Рявкнул, еще до того, как успел осознать: — Назад! Герианка не успевала среагировать. Может, даже не знала, что происходит. Эйн перехватил руль поверх ее рук, резко рванул скайлер вверх. За мгновения вывел на максимальную скорость, от которой казалось, что их обоих просто снесет с полетника. Внизу полыхнуло алым, с запозданием раздался грохот. Окатило жаром. А потом скайлер поравнялся с транспортом Ойлера. И Эйн резко затормозил. Дыхание сбивалось, не хотело приходить в норму, колотило от адреналина. И Эйн чувствовал, что скалится — и что чувствует себя отчаянно, до боли живым. Ойлер улыбался ему в ответ. Улыбался, держал на своем скайлере тело герианской девы, и, кажется, был в ярости. *** Эйн сказал ему: — Выдохни. Я нормально. Видишь? Отлично все вышло. И чувствовал себя при этом мудаком. Вдвойне от того, что поступил бы так снова, если бы пришлось. У Ойлера дернулись пальцы, улыбка стала неестественно широкой. Герианка в его руках едва заметно пошевелилась и застонала. Эйн заметил на ее животе медицинскую пену вперемешку с черной кровью. Вторая дева тоже смотрела на рану не отрываясь. Ничего не говорила, стискивала в пальцах руль. Эйн видел только ее профиль, и даже так все понял. Знал это чувство еще со времен, когда похоронил своих «Коршунов». — Надо оставить ее на земле и лететь к деве Элере, — тихо, бесстрастно сказала герианка. И снова пришло в голову: а он ведь даже имен их не знал. — Как она? — спросил Эйн Ойлера, и тот издевательски усмехнулся: — В отвратительном. И, конечно, без медкапсулы она долго не протянет. Мы не спасли ее, и не спасем, и ты знал об этом с самого начала, приятель Эйн. О, но тебе надо было погеройствовать. Скажи, это такое странное извращение? Я начинаю думать, что да. — Она еще не мертва, — резко отозвался Эйн. Заставил себя остановиться и выдохнуть. Вспомнить, почему Ойлер вел себя так. И добавил. — Мы еще можем ее спасти. — Правда? Так скажи мне, кто это сделает? Может, ты ждешь чуда от меня? Эйн подался к герианке рядом с собой, сказал спокойно: — Мы не оставим ее на земле. Она не протянет до нашего возвращения. — Мы нужны деве Элере, — с нажимом отозвалась дева. И иронично было вспоминать: а ведь дева любви. Но любви и человечности в ней было не так уж много. — Льенна переживет без вас, — возразил Эйн. — Возьми раненую, свяжись с базами. Тебе нужно как можно скорее добраться до крупных транспортников, у них бывают медкапсулы на борту. Ты еще можешь успеть. Ойлер рассмеялся: — Или можешь вместе с ней попасться какому-нибудь вражескому патрулю. И умереть, глупо и напрасно. — Это риск, — согласился Эйн. — Но он того стоит. Лети с ней. Он сам направил скайлер, подвел его вплотную к полетнику Ойлера и сказал: — Отдай ей деву. Мы полетим к Льенне с тобой. Решение ему не нравилось, и он заранее знал, что услышит в ответ — даже возразить толком нечего было. — Приятель Эйн, тебе мало рисковать ими? Ты и нас пытаешься угробить? Эйн все равно ему ответил: — Мы справимся. В тот момент он очень остро осознавал, что не имеет права этого обещать. И что сказал только, потому что иначе не мог. Он хотел дать этой деве шанс выкарабкаться. Даже если это означало рисковать. В конце концов, он именно ради этого и шагнул со скайлера. Дева поколебалась, протянула Ойлеру руки и сказала тихо и твердо: — Отдай мне ее. К счастью, тот подчинился, передал герианку. Дева неловко устроила раненую на скайлере, зафиксировала держателями ноги. А Эйн перебрался к Ойлеру. Человеческая рука плохо слушалась, приходилось цепляться ларралом. И совсем уж по-идиотски бы вышло, если бы Эйн свалился насмерть. — Лети, — повторил он герианке. — Надеюсь, ты успеешь. Она поколебалась, а потом кивнула и полетела прочь. — Приятель Эйн, можешь, объяснишь, что это было? — вкрадчиво поинтересовался Ойлер. — Ты полез жертвовать собой ради умирающей герианки. А теперь мы полетим к милой только вдвоем? Чтобы что? Чтобы ты все-таки смог героически погибнуть? Это ежедневная программа минимум? Эйн устало усмехнулся, сжал его плечо, заставляя замолчать. Сказал спокойно: — Не ежедневная. Еженедельная, я героически убиваюсь всего лишь раз в неделю. *** На виртуальном экране мигала точка — расположение Врат. Эйн не стал лететь напрямую, сделал крюк, чтобы не вызывать подозрения, если их с Ойлером кто-то засечет. Пространство вокруг самих Врат Льенна планировала закрыть подавителями сигнала, и должно быть, они работали. Точка на экране оставалась совершенно неподвижной. Реальные мобильные Врата вряд ли остались бы на месте во время атаки. Эйн вел скайлер сам, хотя одной рукой было неудобно. Вторая зверски болела и почти не слушалась, Эйн закинулся базовым обезболом из аптечного отсека в скайлере, но толку от этого обезбола оказалось мало. Погода менялась, становилось холоднее и воздух заволакивало тучами. И получалось будто две пелены — серое марево снизу, серое над головой. Вызывало чувство клаустрофобии. Но место, где развернулся бой, просматривалось на удивление неплохо. Рядом с мобильными Вратами валялся подбитый флаер, сновали химеры, фигуры герианских солдат казались игрушечными — тела погибших, как сломанные куклы. И выжившие, которых с каждым мгновением становилось все меньше. Издали все казалось обманчиво крошечным и обманчиво безобидным. На таком расстоянии Эйн не видел Мару, но чувствовал через метку. Легкий и шершавый намек на ее присутствие. — Ты точно хочешь в это лезть, приятель Эйн? — спросил Ойлер у него за спиной. — Милая это не одобрит. — Точно не одобрит, — согласился он. — И будет права, я бы сам ее отослал в похожей ситуации. Но, знаешь, иногда решает всего один боец. Один единственный. И, если потребуется, пусть этим бойцом буду я. Он почувствовал, как коротко сжались механические пальцы у него на здоровом плече. Ларрал к ларралу, но ощущалось это иначе — будто к коже. — Мы, приятель Эйн. Это целая сотня и еще половина бойца. Эйн выкрутил скорость на полную и послал скайлер в самую гущу битвы. *** Их едва не подбили на подлете. Хорошо, удалось увести полетник в сторону — в самый последний момент. Вспышка плазмозаряда проскочила мимо, дезориентируя, и скайлер отнесло дальше, чем Эйн планировал. Пришлось выравнивать курс. Одна из химер, и Эйн мимоходом подумал, что ж там была за программа поведения, что эти твари выбрали его в цель. Или же, они распознавали лица даже с такого расстояния, и хотели добраться лично до Эйна, за то, что тот поймал Галлару. Орудия скайлера показывали оставшееся количество зарядов — всего десять, и их нужно было использовать правильно. Эйн не стал тратить запас, на максимальной скорости послал полетник вперед. Прищурился от ветра, сделал полукруг, сокращая дистанцию до Врат. Присутствие Мары стало отчетливее, сквозь него пробивалась боль и какая-то ожесточенная решимость. У Эйна не было времени, чтобы помочь. Он лавировал между зарядами, привлекал огонь химер на себя. Ошибся дважды, и оба их спас Ойлер — перехватил руль и заставил скайлер увернуться в последний момент. Химеры меняли позиции, внизу Эйн видел мелкие фигуры герианцев, которые бежали к химерам по земле — должно быть, солдаты из подбитого флаера. Прямо на глазах Эйна манипуляторы химеры перехватили деву, разорвали тело надвое, отбрасывая части в разные стороны — и издали все это казалось ненастоящим. Остальные бойцы не останавливались, рвались к Вратам. Эйн спикировал вниз, к одной из химер — той, которая ближе всего была к солдатам Льенны, скомандовал, перекрикивая ветер: — Ойлер! Почувствовал, как тот выпрямился у него за спиной, проговорил, и слова было едва разобрать: — Пятнадцать секунд. И забери меня. Ойлер оттолкнулся, рухнул вниз на химеру. Видимо, камеры у нее были повсюду, потому что она успела развернуться, вскинуться вбок — она двигалась так, как не могло ни одно живое существо, будто за строением ее манипуляторов стояла какая-то чуждая, неестественная логика. Ойлер перевернулся в воздухе — уцепился когтями за металлический манипулятор химеры, хлестнул хвостом — выравнивая тело, изменяя направление движения. И перескочил на спину химеры, погрузил руки в нее по локоть. Химера задергалась, закрутилась на месте. Среагировали те герианцы, что были рядом, начали обстреливать из игольников. Они не могли причинить химере вреда, и намеренно целились ниже — чтобы не задеть Ойлера. Но этого хватало для отвлекающего маневра. Эйн заставил скайлер замереть в воздухе, навел бортовые орудия. Выровнял прицельные метки и выдохнул. Почувствовал, что попадет. И мир стал простым и понятным. Заряд врезался в агонизирующее тело химеры, ниже рук Ойлера — чтобы не задеть. В самый центр механизмов. Эйн стрелой метнулся следом, по той же траектории, что и заряд. Ойлер оттолкнулся от механического корпуса. И этот прыжок даже сейчас, даже зная, на что Ойлер способен, казался чем-то невероятным. Эйн подхватил на полпути, выровнял курс, когда скайлер тряхнуло. Ларрал плотно обхватил поперек груди — впился больно, должно быть Ойлер не рассчитал усилий. Эйн не стал говорить, не было времени — он направил полетник в Вратам. Туда, где увидел Мару. У Врат были собственные системы защиты: встроенные модули, которые реагировали на движение, стреляли плазмо-зарядами, выпускали мелкие охранные модули. Мара сновала между ними на полной скорости, Льенна отстреливала тех ботов, что подлетали слишком близко. Внизу, неподалеку от Врат Эйн разглядел два трупа — герианские фигуры с небольшим металлическим ящиком. Герианский модуль — как раз для Врат, чтобы перехватить контроль. Эйн его раньше не видел, но узнал сразу: понимание пришло из сознания Мары. Их с Ойлером скайлер стрелой пронесся вперед, проскочил мимо уцелевшей химеры под манипулятором. Гулко заколотилось сердце — все могло получиться. Почти, совсем чуть-чуть еще. И в последний момент Ойлер перехватил управление, заставил скайлер резко затормозить в воздухе. Первый заряд пролетел мимо, второй угодил в заднюю часть полетника, его закрутило, начало кидать из стороны в сторону. И Эйн видел — будто кто-то замедлил время — как разгорался следующий заряд в орудиях химеры. Последний заряд. В тот момент что-то мелькнуло впереди — размытый от скорости темный силуэт, полетник с двумя герианками, который застыл будто кадр из какого-то фильма, застыл на единственный решающий миг: закрыл Эйна и Ойлера. И принял на себя заряд. Тот скайлер с герианками рухнул вниз, сквозь метку пришел страх, невесомое чувство свободного падения. Потом короткая боль, и вдруг показалось, что сознание Мары исчезло. Эйн потянулся своим: бездумно и отчаянно, как будто он одной меткой мог уберечь ее от смерти. И почти сразу пришли слабые, спутанные чувства — боль, дезориентация, запах крови и шум в ушах. Он закрылся, потому что не мог позволить себе отвлекаться. Теперь, когда Льенну с Марой подбили, Эйн с Ойлером оставались единственным полетником сразу у Врат. Система управления кое-как переключилась на аварийный режим. Скайлер ожил и загудел, рванулся вперед и вниз. Еще одна химера показалась рядом. Несколько герианских солдат на земле поливали ее огнем из игольников. Мелькнул росчерк кнута, и еще один. Упавший полетник Мары и Льенны дымил. Сизая пелена скрывала фигуры, и в крови вместе с адреналином кипел страх: насколько сильно они пострадали, сколько протянут без помощи. Химера приближалась, неотвратимо и жутко. Эйн выстрелил из орудий скайлера — раз, второй… залп со стороны Врат вспыхнул сбоку, юркий охранный бот оказался рядом, и тут же осыпался искрами, когда в него угодил заряд чьего-то игольника. Эйн рванул скайлер вертикально вниз, это уже даже не был полет. Он мчался, обгоняя скорость падения, наперерез химере, и та отпрянула в последний миг — только бы успеть, выиграть еще один миг, выиграть немного времени Льенне и Маре. Эйн крикнул назад то единственно, что успевал: — Ойлер! Он сам не остановил бы скайлер вовремя. Не хватило бы ни сил, ни реакции. Их хватило Ойлеру. Тот дернул полетник вбок, выводя на дугу, и только это позволило выжить. Не разбиться. Герианский модуль оказался совсем близко. Эйн мог бы протянуть руку и перехватить его. Наклонился так и сделать. И увидел… Пелену дыма отнесло в сторону, рядом с перекореженным скайлером слабо шевелилась женская фигура. Волосы раскинулись веером, пропитались черной кровью. Химера нависала, готовилась добить — всего один заряд, всего один удар манипулятора. Идеальная и безмозглая машина смерти. Но у нее на пути стояла дева. Сгорбленная, ослабевшая, сжимавшая в пальцах кнут. Она никого бы не спасла. Ее единственным шансом было сбежать. И никто не стал бы ее осуждать. И все сказали бы, что это правильно. Она закричала и бросилась в атаку. Кнут разгорелся так ярко, что показался ослепительным. Полоснул вперед, превратился в сияющую линию в воздухе. Перечеркнул химеру, один единственный удар. Металлическая тварь пошатнулась, переступили механические манипуляторы — назад, всего один шаг. И ответный выстрел прошил грудь девы насквозь. Мгновенная смерть. Уродливая и неотвратимая. Эйн увидел ее. Увидел со скайлера. И с земли. Своими глазами и глазами Мары. Увидел смерть герианской принцессы. Льенны Элеры.