Стальная дева

От автора: эта глава - прямое продолжение предыдущих трех, потому я советую перечитать их и освежить в памяти. Приятного чтения) *** В сознании Мары, внутри у нее вдруг стало так тихо. Будто ее захлестнула исполинская темная волна. И под толщей воды не осталось ничего. Ни страха, ни сомнений. Ни-че-го. Эйн увидел, как Мара поднялась медленно, пошатываясь. Как выпрямилась. Вдохнула и выдохнула пропахший кровью воздух, пропитала им легкие. Этот вздох Эйн прочувствовал, словно сделал его сам. Между ним и Марой, их сознаниями не осталось преград. И его тоже накрывало темной-темной водой. Огромного труда стоило не поддаться. Химера, которая убила Льенну медленно завалилась на бок. Несколько частей со щелчком отсоединились, отпали сами собой. Механическое нутро открылось, выпуская сердцевину. Новую химеру. Кое-где ее части соединялись с человеческой плотью, странными биологическими заплатками, которые Эйн даже не мог опознать. Кажется, один из кусков был частью бедра. Мара подошла к телу Льенны, наклонилась и подняла кнут. Каждый шаг, каждое движение были легче, чем предыдущее. И раньше Эйн сказал бы, что это невозможно. Не с ее ранами. Но в тот момент — и он знал это точно — Мара не чувствовала боли. Не испытывала ее вовсе. Никакой. «Защитить Льенну». Мысль — первая и единственная мысль Мары в тот момент — прошлась ледяным лезвием вдоль позвоночника, заставила Эйна выругаться сквозь зубы. Модуль управления был так близко — оставалось только донести его, взять Врата под контроль, и цель была бы выполнена. Они получили бы то, ради чего прилетели. Но Эйн нужен был Маре. Химера не торопилась нападать, медленно переступила вперед. Мара ждала ее, сжимая в пальцах кнут Льенны. Ждала, готовая ко всему. «Любой ценой. Я. Защищу». — Ойлер! На тебе модуль! — скомандовал Эйн, резко развернул скайлер, чтобы лететь к Маре, помочь и увезти ее оттуда. И увидел, как Ойлер легко соскочил на землю и кинулся прочь от Врат. Он нарушил приказ. И Эйн остался рядом с герианским модулем управления в одиночку, остался единственным, кто мог выполнить задачу. И он был так близко… Проклятый ящик оказался тяжелым. Его едва удалось взгромоздить на скайлер одной рукой, и для этого пришлось отпустить руль. Это чуть не кончилось плачевно, когда боевые системы Врат переключились на Эйна. Он резко подал скайлер вперед, телом прижимая ящик модуля к полетнику. Так же резко остановился, избегая зарядов. И понесся вперед зигзагами, держась вплотную к земле: еще чуть-чуть — зацепил бы камни. И одновременно с тем видел глазами Мары. Как она напала первая. Как химера кинулась на нее вперед, легко перескочила, уворачиваясь от кнута. «Защитить». Это билось внутри, пульсировало сердцебиением под толщей воды: защитить-защитить-защитить. Это было ритмом, электричеством в крови. Больше ничего не осталось. Только это одно желание. Оно было таким сильным, что застилало Эйну глаза. Он уже не видел собственной цели, не помнил, почему так важно было захватить Врата. Остатков воли — его собственной, его самого — хватило только на то, чтобы развернуться, ринуться прочь, меж обломками камня и полетников. И только там застыть в относительной безопасности укрытия. Ему было видно и химеру, и Мару. Ойлера, который спешил на помощь, но даже для него было слишком далеко. Эйн много раз видел Мару в бою. Привык, что знает — как она двигается, на что она способна. Но такой не видел никогда. В тот момент она была чем-то большим, чем просто дева. Израненное ее тело не имело значения, ничто не имело значения. Мара уворачивалась и нападала, и каждое движение — совершенное и отточенное — перетекало в следующее. Бой, как поэзия, как произведение искусства. Смертельный и отчаянный. За пределами возможностей. «Защитить». Уворот и перескок, удар кнута. Шаг вперед, вбок. В последний момент — назад. Манипулятор химеры выбил каменную крошку перед ней — не достал совсем чуть-чуть, но Мара видела и знала каждую атаку, каждое действие машины наперед. Скользила, танцевала между ними — движение за движением. Удар за ударом. «Защитить». Взвился кнут, манипулятор отлетел в сторону за миг до того, как снес бы Маре голову. Она была спокойна. Хлестнула кнутом обратно, извернулась, уворачиваясь из-под атаки. Химера споткнулась, задергалась. Механическое тело перечеркивала рваная полоса от кнута. Мара подошла вплотную, неспешно, неотвратимо. Она не думала ни о чем. Она отбросила кнут в сторону, схватилась за рассеченные металлические края. Закричала, раскрывая корпус химеры — и Эйн почувствовал этот крик горлом. Вибрацией во всем теле. Подумал: невозможно! Но она это сделала. И ударила внутрь, туда, где полыхал энергетическое ядро химеры. Ударила снова и снова, била, озверев. Черная вода в ее мыслях, ее личный исполинский океан горя вскипал яростью, захлестывал ее и Эйна алым. Ойлер наконец добрался до Мары, перехватил поперек талии и рванул на себя. Воткнул руку в химеру, раскрошил внутренности пальцами и резко отскочил вверх и назад, увлекая Мару за собой. Химера взорвалась. И как-то отвлеченно, отупело Эйн подумал: вот как ты открыл экспериментальный отсек. Ойлер кинулся прочь с Марой, она рвалась из его рук, кричала и тянулась к Льенне. К телу Льенны. И в какой-то момент Ойлер остановился всего на миг — чтобы ударить коротко, осторожно и точно. Мара обмякла, потеряла сознание. И Эйн снова смог думать и дышать. И нужно было любой ценой выполнить задачу. Он прилетел ради Врат. Льенна умерла — ради этих Врат. И можно было уже забыть о том, чтобы захватить их тихо. Теперь лишь бы захватить. Установить герианский модуль управления. Выиграть для Земли и для Герии хотя бы это. Эйн медленно выдохнул. Сжал руль скайлера. И рванулся вперед из укрытия. *** У защитных систем Врат тоже был предел — иссякали заряды, но и атаки становились опаснее. Эйн остался их единственной целью, прижимал к себе модуль управления и мчался вперед, лавируя меж охранными ботами. Ему удалось проскочить под одним из них, оказаться близко, в последний момент уйти вниз, и заряд предназначавшийся ему, подбил бота. Минус один. Оставалось четыре и каждый был готов уничтожить Эйна. Не подпустить к Вратам слишком близко. Еще несколько выстрелов прошили воздух, и Эйн не сразу понял — это свои. Нескольким выжившим герианцам удалось подойти и атаковать. Эйн увидел свой шанс — почти самоубийственную траекторию, и малейший просчет мог стоить жизни. Он рискнул. Ушел резко вверх и вправо, перекрыл обзор боту, на мгновение, не больше, а потом спикировал вниз. Заряд опалил спину и пробил бота насквозь. Скайлер взвыл, набирая скорость до предельных показателей, Эйн почувствовал, как сдавило легкие, как закружилась голова. И кинулся вперед. Боты метнулись следом. Их сбили герианцы. После Эйн видел только Врата. Только цель, мчался напрямик, не зная, успеет ли рассчитать. Остановится ли вовремя, или впишется в механическую махину безмозгло и бесславно. Он резко выжал тормоз, скайлер закрутило в воздухе, но Эйн был к этому готов, сумел стабилизировать полетник, и оказался именно там, где хотел. Герианский модуль, тяжелый и громоздкий, едва не перевесил, едва не заставил свалиться. Человеческой рукой Эйн бы не удержался, но ларрал снова спас ему жизнь. Эйн активировал модуль, чуть не впечатал его во Врата. Из модуля выскочили шесть металлических манипуляторов с иглами на концах, метнулись к системам Врат. Скрежет разрываемого металла полосонул по барабанным перепонкам, и сразу за ним последовал тихий щелчок коннекта. Управляющий модуль подключился. Несколько секунд ничего не происходило. Несколько драгоценных мгновений, пока модуль просто работал. А потом по его корпусу проскочили электрические разряды. Врата загудели, Эйн рванул прочь, к ближайшему укрытию. Успел уловить, как бежали прочь несколько выживших герианцев. Взрыв громыхнул за спиной, окатило жаром со спины. Обломки усыпали землю, но Эйн успел. Он оглянулся, потому что должен был это увидеть — обломки Врат, и обломки химер. Тела герианцев. Дым в воздухе, от которого горчило дыхание. Они проиграли. Столько усилий и столько жертв — ради нескольких секунд работы управляющего модуля. Собрал ли он хоть какую-то информацию о Вратах? Смог ли отправить? Эйн не знал. Он активировал коннект скайлера — общий канал, по которому Льенна говорила держать связь с остальными — скомандовал: Отступать. Льенна Элера мертва. Всем. Отступать. *** Уцелевшим герианцам удалось поднять в воздух подбитый флаер, Ойлер раздобыл скайлер для себя и Мары, а Эйн летел один. Его полетник пострадал меньше остальных, позволял разведывать обстановку. На полпути к новому убежищу их встретил человеческий патруль — отряд из войск Картера, проводил до базы. Люди косились на герианцев, на Ойлера. Может, гадали, стоит ли им верить. Может, делали ставки, все ли доживут до медкапсулы. Мара пришла в себя, но смотрела невидящим взглядом только вперед, и сознание ее было отгорожено непроницаемой глухой стеной. Эйн иногда пытался коснуться, хотя бы поделиться чувством собственного присутствия, молчаливым: я рядом. Но вряд ли она чувствовала. На новой базе — тоже подземной, как и многие военные комплексы, герианцев и людей было поровну. Эйн выцепил взглядом несколько знакомых лиц, узнал бойцов Рьярры. И неприятно царапнулась мысль, что герианцев он теперь узнавал в лицо. А вот люди были незнакомые. На ближайшем причале стояли Тана и Картер, переговаривались о чем-то: но с такого расстояния слов было не разобрать. Еще поодаль Эйн заметил Зайна. Рьярры нигде не было, и Эйн поймал себя на мысли — а если и она не выжила? И странно было осознавать, что он больше не желал ей смерти. Что… хотел бы увидеть ее живой. Эйн опустил скайлер на посадочную площадку, слез, баюкая человеческую руку ларралом. Сквозь отупляющую усталость он едва ощущал боль, она пульсировала в выбитом плече. Ойлер приземлился тоже, легко соскочил на пол и взял Мару на руки. Она вяло попыталась встать, потом утихла, показалась на миг мертвой. И Эйн мотнул головой прогоняя наваждение. Они выжили. Они втроем, и те немногие герианцы, которые летели вместе с ними. — С возвращением, Габриэль Эйн, — Тана подошла ближе, Картер тоже — застыл за ее плечом. Взгляд у него был, будто у командира, который рассматривает оборудование. Эйн не удержался, усмехнулся ему и отсалютовал. Нравится тебе, генерал? Или мы не оправдали надежд? Под усталостью и болью внутри Эйна кипела злость. На себя и на то, что случилось. На то, что не справился. Картер кивнул в ответ без улыбки, добавил от себя: — Хорошо, что живой. Волна боли — горя, темного и тяжелого — что накатила изнутри, была чужая. Отголосок чувств Мары, которые она не смогла удержать за стеной. Но Эйну стоило труда не отреагировать. Он заставил себя сконцентрироваться на деле: — Модуль успел хоть что-нибудь передать? — Почти ничего, — мягко и мелодично отозвалась Тана. — Данные пока на расшифровке. «Почти ничего». Смерть Льенны выиграла им только это. — Но это не важно, Габриэль Эйн, — добавила она. — Другой отряд вычислил вторые мобильные Врата. От них удалось получить больше. Эйн дернулся. Не ожидал это услышать, даже подумал, что не так понял. Он перевел взгляд на Картера, и тот едва заметно улыбнулся: — Я отправил свои патрули на разведку. Когда мы нашли вторые Врата, связался с герианцами. Эйн заставлял себя смотреть только на него, спросил напряженно: — Врата захвачены? — Нет. Они перебрасывали войска, пришлось уничтожить, — улыбка Картера стала чуть шире. А Эйн едва держался, чтобы не ударить. Тот не был ни в чем виноват, просто преуспел там, где они потерпели поражение. И стоило бы радоваться вместе с Картером, но вместо этого к боли и злости, к усталости примешивался отголосок чужого горя, забивал горечью все остальное. Эйн стиснул зубы, велел себе держаться, спросил у Таны и о другом: — Что с нашей базой? Он так и спросил — «с нашей», хотя была она, конечно, герианской. — Нам удалось отразить атаку, но возвращаться туда пока рано. Сейчас войска Империи разделены по другим убежищам. Эйн кивнул, соглашаясь. Мало было отразить атаку, предстояло тщательно проверить, что илирианцы не оставили в подарок ни бомб, ни следящих устройств. Ойлер вдруг выступил с Марой вперед, широко улыбнулся, демонстрируя клыки: — Это все так интересно. Но нам с милой надо уединиться в медкапсуле. Так что вы тут поговорите, а мы пойдем. Приятель Эйн потом перескажет мне все самое интересное. Сквозь его обычную беззаботность сквозило напряжение. Тана покачала головой, сделала шаг вперед и остановилась напротив Ойлера, запрокинув голову. Эмпатия девы любви заполняла воздух вокруг, мягкая и практически незаметная. Тана сдерживала силу как могла, но не способна была убрать ее полностью: — Отпусти Телуру. Она не уйдет. Не сейчас. Эйн поравнялся с Ойлером, попросил Тану: — Дай ей отлежаться в медкапсуле. Она ранена. Хочешь что-то узнать, спроси меня. Я был там же. Видел… — он едва не сказал «смерть Льенны». Но слова застряли в глотке. И проговорил Эйн только: — Все видел. Тана улыбнулась, мягко и ласково: — Мне все равно, что ты видел, Габриэль Эйн. Этот разговор между девами, — она перевела взгляд на Мару. Цепкий и холодный взгляд. — Что скажешь ты, Телура? Тебе нужно в медкапсулу? Мара проговорила глухо, и было видно, что каждое слово давалось ей с трудом: — Ойлер, отпусти меня. — Милая, упрямство это… Она не дала ему договорить: — Сейчас. Ойлер стиснул зубы, но аккуратно поставил ее на ноги. Сделал шаг назад. Мара пошатнулась, но устояла, склонила голову в почтительном кивке, потому что физически не способна была на большее. Эйн задержался взглядом на ране у нее на бедре, на переломанных пальцах. Тана с удовлетворением кивнула: — Хорошо, дева Телура. Значит, мы поговорим. Я хочу знать о смерти Льенны Элеры. Расскажи мне, и выбирай слова тщательно. От них будет зависеть твоя судьба. Эйн едва не вмешался снова, но Мара осадила его взглядом. И хуже всего было то, что он увидел в ее глазах — ей было наплевать, что с ней станет. Внутри нее не осталось ничего кроме горя и боли. Мара произнесла спокойно и четко. Так могла бы зачитывать собственный смертный приговор: — Льенна умерла, чтобы спасти мне жизнь. Тана смотрела в ответ с непроницаемой спокойной улыбкой. Изгиб губ казался лезвием: — Твоя жизнь того стоит?