Стальная дева

*** — Нет, Габриэль Эйн. Я не дам тебе еще одни временные Врата, — Тана сказала это мягко, спокойно, будто и не подписывала смертный приговор целому городу и отрядам собственных герианцев. Она не улыбалась, и уже за это Эйн был ей благодарен. Вспоминал, какое испытание проходили Императрицы, чтобы доказать, что достойны, и понимал, что она давным давно никого не жалела и не боялась жертвовать. — Мы должны их вытащить, — с нажимом сказал он. Рядом молчали Рьярра и Картер, и было бы проще, если бы спорили. — Ты попытался, — сказала Тана. — Ты сумел увести жителей из города. Отправил им подмогу. И ты проиграл. Он замотал головой, потому что отказывался это признать: — Нет. Нет, еще не все. Им не хватает одной единственной детали. Мы можем… Картер издал тихий смешок, снисходительный и уродский: — Что мы «можем»? Город разрушен. Над этими гражданскими ярусы обломков, и все илирианские войска. Которые полностью контролируют город. Он подался к Эйну и добавил доверительно: — Ты отправил всех этих людей вниз с минимальным шансом на спасение. Ты кучу солдат перевел на свою авантюру. И добился только одного: все они умрут. Медленно, мучительно, без еды и воды, и надежды выбраться. И потом их тела достануться илирианцам. Целые и такие удобные тела. — Нет бы их всех завалило зданиями, да? — Эйн не удержался, усмехнулся Картеру в лицо. — Сделало бы тела… непригодными, — он перестал улыбаться, и сказал абсолютно серьезно. — Но они выжили и сейчас живые. Мы еще можем их спасти. Он перевел взгляд на Тану, на Рьярру: — Не просто можем. Должны. Дай мне часть Врат, Тана. — И сколько жизней нам полагается потратить, мальчик? Ради этого долга. — Спросила Рьярра. — Ты мне скажи, — огрызнулся он. — Сколько жизней стоит твой Зайн? Он сейчас там. Так же сдохнет без еды и воды, как и остальные. Если бы не приглядывался, не заметил бы. Но он хорошо ее знал, изучил до последней мелочи в поведении, пока она его ломала. Услышав про Зайна, Рьярра вздрогнула. А потом сжала губы в тонкую линию: — Зайн — солдат. Он знал на что шел. Эйн рассмеялся: — Он — да. А ты? Потому что он просто сдохнет. А тебе еще жить. Видеть в кошмарах, как он там умирает. И каждый раз думать: а ведь ты могла его спасти. И, видимо, его слова что-то затронули у нее внутри. Потому что вмешалась Тана: — Хватит. Ее сила надавила мягким весом, вызывая нежность и желание уступить, и Эйн изо всех сил надавил собственной эмпатией в ответ. Прострелило болью виски, но он готов был зубами в горло ей вцепиться, лишь бы получить желаемое. Тана сказала «ты проиграл». И да, если бы действительно проиграл, это было бы больно. Но он уже терял, и он умел с этим жить. Но он не проиграл. Она предлагала ему сдаться. Самому отвернуться от выживших — и вот этого он бы уже не пережил. — Нет, Тана, не хватит, — он даже не понял, что пытается убедить ее эмпатией. — Дай мне Врата! Она отвесила ему оплеуху. Спокойно и походя, придавила своей силой так, что он едва устоял на ногах. — Держи себя в руках, Габриэль Эйн, — предостерегла Тана. Без улыбки и с тем равнодушием, с каким могла бы препарировать человека заживо. — То что ты сделал, это преступление. Он с усилием взял эмпатию под контроль, заставил себя отступить в этом — чтобы выиграть в главном: — Всего-лишь эту часть Врат. Если не ради долга, и не из человечности, то хотя бы, чтобы тела не достались Илирии. Картер презрительно фыркнул. Тана помолчала, взвешивая ответ. Потом спросила: — Как ты собираешься доставить части на нижние ярусы? Это была еще не победа, но Эйн невольно выдохнул. И вызвал виртуальный экран со схемой города. *** Леннер поначалу подумал — зря герианцы сунулись вниз. Флаеры приземлили там, куда могли добраться люди: потрясающе безмозглое решение, если задуматься. Учитывая, сколько человек собралось на нижних ярусах. Вот только, поступили бы по-умному, точно выбесили бы население. Флаеры в воздухе над толпой выглядели бы как угроза. А сейчас вроде все было мирно и чинно. В воздухе осталась только кучка мелких полетников, которые мониторили происходящее и готовы были вмешаться. Люди переговаривались, провожали герианцев взглядами. Леннер шел рядом с Зайном, в череде серых, и скалился напоказ. Пусть видят, пусть боятся. Может, гражданским хватит мозгов вести себя мирно и смирно. Из толпы выступил отряд полицейских с оружием наперевес. Шли ребятки расслабленно, напоказ, и никого не обманывали. Уж тем более Леннера. — Лейтенант Сандс, — мужик во главе отряда коротко отсалютовал, замялся на мгновение, к кому обращаться: Леннеру или Зайну, и выбрал все же Зайна. Даже интересно стало, почему. — Нас предупредили, что вы придете. Он оглянулся по сторонам, кивнул на флаеры: — Мы думали, вас будет больше. Ага, значит, про Врата ему не передавали. Логично в общем-то: отсылать приходилось только самые очевидные вещи, сигнал могли перехватить илирианцы. — Не все отряды добрались, — безразлично отозвался Зайн. — Город сильно пострадал. Отличная формулировка, чтобы сказать «полностью разрушен». Леннер даже усмехнулся. Зайн сделал вид, что не заметил, и продолжил: — Войска илирианцев контролируют поверхность и начнут пробиваться сюда. Мы поможем сдержать их до прихода подкрепления. Леннер чуть в голос не рассмеялся. «Подкрепления», надо же. Братец мог бы приукрасить правду, но выбрал путь откровенного вранья в глаза. Лейтенант Сандс, похоже, совсем уж дураком-то не был. Прищурился, прикидывая, спросил: — И когда оно придет? — Около двух суток, — Зайн огляделся вокруг, оценивая состояние людей. Хороший, в общем-то срок придумал, вроде как безопасный. За это время не сдохнешь, ни без воды, ни без еды. — Распределите собственные силы, займитесь размещением людей. Следует строго дозировать ресурсы. Леннер его почти зауважал — надо же, как спокойно, как уверенно тот врал. И даже понятно, почему: не хотел допустить паники. А то скажи людям, что неизбежная смерть завтра, они переубиваются уже сегодня до обеда. Но вот полиции можно было бы сказать правду. — Здесь мало запасов, особенно воды. Никто не планировал эвакуацию больше, чем на десяток часов, — тихо, с нажимом сказал Сандс. — И здесь полно детей. Взрослые еще потерпят, но… Леннер перебил: — Нижние ярусы когда-то были жилыми. И вспомогательные городские системы тоже тут проходят. Может, доберемся до них, хотя бы воду добудем. Вряд ли люди смогли бы сами к ним пробиться, те все-таки изолировались, но если расчистить путь залпами из флаеров… Ага, да. Тогда получится добыть воду. И люди сдохнут от голода, болезней, безысходности. Потому что, не важно, что говорил Зайн, выхода не было. Были только отсрочки и вранье, чтобы сдержать панику. Сандс неуверенно переглянулся со своими людьми, перевел взгляд с Зайна на Леннера и обратно. — Мы будем поддерживать связь, человек, — безразлично пообещал Зайн бравому лейтенанту. — Сообщите, когда обнаружите вспомогательные системы. Мы займемся обороной ближайших переходов. Илирианцы могут быть на подходе. Организуйте отряды из добровольцев, пришлите нам. Чем больше людей, тем лучше. Он не остановился на этом. Продолжил перечислять свои приказы и пожелания, обсуждать стратегию выживания с Сандсом: убедительные правильные вещи. Именно то, что надо делать, если действительно ждешь подкрепление. Леннер слушал вполуха, оглядывался по сторонам, выхватывал из толпы лица, и боролся с желанием сплюнуть под ноги. Зайн отсрочил неизбежное, извернулся за счет вранья. Вот только правда имела свойство выходить на поверхность. И Леннер уже представлял, каким адом обернется все вокруг, когда люди узнают, что обречены. *** На границе видимости мигал навязчиво индикатор личного компа — ребятки из Сопротивления поняли, что Леннер тут, и пытались связаться. Вот уж им он точно не хотел объяснять, что происходит. И что Картер с малышом Эйном зря всех сюда отправили. Саманта, например, и в обычной-то обстановке Леннера доставала. Если им предстояли последние пара суток, прожить их он предпочел бы без нее. Зайн, как ни парадоксально, был компанией намного приятнее — может, потому что чаще молчал, а не высказывал свое мнение про Леннера. — Братец, а мы всем врать будем, или кому-то скажем правду? Зайн остановился, смерил его прохладным взглядом. Леннер усмехнулся и добавил: — Ты не подумай, это не критика. Это прямой вопрос. Зайн едва заметно поджал губы, бросил взгляд по сторонам — не услышал ли кто из гражданских — и ответил: — Большинству. Но можем сказать правду твоим бойцам. Если, человек, им стоит доверять. Леннер окинул его снисходительным взглядом: — Ну, паниковать точно не будут. Но доставать вопросами станут. Кстати, какой у тебя план-то? Мы же не будем умирать просто так, ничего не делая? По крайней мере он на это надеялся. Всегда паршиво переносил ожидание, и уж время перед смертью хотел бы потратить если не с пользой, то хоть без скуки. — Скоро начнуться атаки илирианцев, — сказал Зайн. — Они осмотрят город и будут пробираться сюда, где люди для химер. Мы остановим неприятеля в переходах. Леннер хмыкнул, пытаясь одним звуком продемонстрировать, что он думал: — Серьезно? Ты веришь, что они безмозгло полезут с нами воевать? И зачем? Можно просто подождать, пока мы тут передохнем. — Илирианцы не знают, что у нас нет Врат, — напомнил Зайн. Леннер скривился: — Брось. Они поймут и очень быстро. Даже если они не протащили к нам сюда ни одного шпиона и ни одной камеры — маловероятно, кстати, — достаточно отследить местоположение личных компов. Не надо быть гением, чтобы понять — могли бы мы выбраться, уже бы выбирались. Зайн, вроде, даже и хотел бы поспорить — Леннер видел по его преувеличенно безразличной морде — да не знал, что возразить. — Но вообще, братец, трата времени не хуже других. Надо же чем-то заняться. Все лучше, чем мучиться от ожидания и думать. Леннер боялся, что начнет думать про Киру и жалеть себя. Хотя знал ведь, что может не вернуться. И какая-то часть даже радовалась: гарантированно уйти первым. — Мы изучим все переходы и завалы вокруг, — сказал вдруг Зайн. — Должны быть те, которые ближе к поверхности. И какой-то один — самый вероятный путь. Леннер нахмурился: — Вероятный путь… для чего? Зайн помолчал, будто решал, говорить или нет, потом проговорил: — Для сил подкрепления. Леннер не удержался, заржал в голос: — Братец, взрослый же мужик. А такую чушь сморозил. Не стыдно тебе? Лучше б в пришельцев верил, чем в волшебное подкрепление ниоткуда. — Габриэль Эйн может прислать замену для Врат, — резко осадил его Зайн. — Да хоть десять, — Леннер покачал головой. — Между ним и нами все илирианские войска. До нас не добраться, хоть себе-то не ври. Ого, видимо, чем-то он «братца» зацепил, даже взгляд стал злой и острый: — Добраться или нет, мы обязаны действовать со своей стороны. Сделать все, на что способны. Или ты готов сдаться, человек? Такой — злой и резкий — он Леннеру даже больше нравился. Вызывал желание подраться, помериться силами. А то рядом так редко попадался кто-то равный. — Я был о тебе лучшего мнения, — добавил Зайн. Видимо, как-то по-своему истолковал молчание Леннера. — Расслабься, я с тобой. Сделаю, что скажешь, братец, — Леннер с удовольствием усмехнулся ему в лицо. — Как я и говорил, надо же чем-то заниматься. *** Эйн нашел его в столовой, возле стены, где расположились огромные промышленные кухонные модули. Ойлер сидел за столом, методично ел, и почему-то это выглядело совершенно диким. Он часто выглядел картинкой из рекламы, дорогущим механизмом или монстром. И потому в обычную и жизнь и обычные бытовые сценарии будто не вписывался. «А ведь тебе тоже надо есть», — мимоходом подумал Эйн. — «Как и нам всем. Ты тоже без этого не выживешь». Ойлер заметил его, сел ровнее и медленно отодвинул поднос. Может, почувствовал, что разговор ему не понравится. Может, просто закончил уже. Пока искал его, Эйн прокручивал — как будет уговаривать, как аргументировать. И как ни крутил, получалось паршиво. Не было никакой красивой формулировки, никаких правильных слов, Эйн точно знал, что Ойлера разозлит. Почти физически чувствовал — как теряет и его, и Мару. — Ну, привет, приятель Эйн. Неужели, проголодался? — Ойлер смотрел цепко, серебристые зрачки казались провалами, и улыбался с ленцой. — Нет, — честно признал Эйн. — Тебя искал. — Жаль. Так бы пообедали вместе. Милую бы тоже позвали. Она, наверное, тоже убивается на работе. Эйн сел напротив, медленно вдохнул, выдохнул, и сказал: — Я пришел тебя просить. Улыбка Ойлера стала шире, стала более хищной. Эйн потер пальцами переносицу: — Мне больше некого, кроме тебя никто не справится. Ойлер рассмеялся: — Приятель Эйн, а я? Я точно справлюсь? Знаешь, я же не дурак. Ты точно попросишь меня не о помощи. Ты попросишь меня самоубиться в твою честь. Потому что будь иначе, ты пришел бы не просить, а с заданием — командовать. И пришел бы весь такой целеустремленный, весь такой правильный, что мне сразу захотелось бы снять с тебя кожу. Он часто так делал, угрожал этак походя, между делом — когда чувствовал себя уязвимым. Эйн подался к нему, попросил: — Давай без этого, а? Хотя бы выслушай меня, — и добавил. — Пожалуйста. — А если нет, то что? Приятель Эйн, ты пойдешь самоубьешься вместо меня? Что мешает мне послать тебя сразу? Зачем мне тратить время? — Был и такой вариант, — согласился Эйн. — Что если ты не пойдешь, пойду я. С Галларой. Он мой раб, честно никогда таких не контролировал — но у Императрицы же получается. Целую армию собрала, одного я, наверное, как-нибудь удержу. Ойлер отшатнулся назад, лицо стало маской, механические когти пропахали полосы по столешнице, оставляя глубокие борозды. — Приятель Эйн, это очень глупая шутка. Эйн выдохнул: — Ойлер, я бы не пришел к тебе, если бы был выбор. — Ты угробишь себя и следом умрет милая. — Кроме меня только ты. А ты отказываешься даже слушать, — отозвался Эйн. Отчетливо осознавал, что играет грязно. Оба они с Ойлером это понимали. И Ойлер рассмеялся: — Ты взял самого себя в заложники. Себя и милую, и смешнее этого только то, что я сам готов тебя убить. Ты даже не доживешь до своего задания. Он вдруг вскочил, откинул стол в сторону, как игрушку, за долю секунды оказался перед Эйном, схватил за грудки и вздернул вверх: — Ты заигрался, приятель Эйн. Я не твоя ручная машина, не твой удобный инструмент. Я готов тебе помочь, я тебя защищал, я согласился воевать на твоей стороне. Но я не предлагал за тебя умирать. Все твои слова про друга и брата, все твои обещания про будущее и все остальные твои манипуляции ничего тебе не дадут. Эйн ничего другого не ожидал, но это все равно было горько — слышать, что Ойлер правда так думал. Будто отношение Эйна, обещания Эйна действительно были просто манипуляцией. К ним кинулись герианцы, наставили на Ойлера игольники, Эйн вскинул руку, рявкнул: — Всем стоять! Опустить оружие! Он сделал глубокий вдох, заставил себя говорить спокойно: — Все нормально. У нас просто разговор. Герианцы ему, конечно, не поверили, но хотя бы начали переглядываться и понемногу убирать игольники и кнуты. Ойлер рассмеялся: — Правда, приятель Эйн? Забавная у тебя нормальность. Эйн пожал плечами, как мог, учитывая что практически висел в воздухе: — Сам говорил, я вечно пытаюсь самоубиться. Ойлер перестал улыбаться, разжал пальцы, и Эйн чуть не рухнул на пол. И молчание, которое повисло в воздухе было душным и тяжелым. Забивалось в легкие. Эйн не знал, какие слова правильные. Ойлер не заговорил, медленно повернулся и пошел прочь. Эйн сделал шаг за ним и сказал в спину: — Мы планировали тебя убить. Ойлер вздрогнул, не оборачиваясь. И остановился. — Мы с Марой, — пояснил Эйн. — Помнишь, когда ты только согласился нам помогать. Меня так бесило, что тебе сохранили жизнь, что все твои жертвы умерли в муках, и никто за них не отомстит. Ни за одну из твоих поганых курток. Он вспоминал, как очнулся в «сокровищнице» Ойлера, свои мысли тогда. — Ни за одну из девчонок, которых ты превратил в химер. Ни за один из трупов, что ты изуродовал. Было не время и не место для этого разговора. Но потом Ойлер вообще не стал бы его слушать. — А потом ты начал с нами работать. Спасал меня и Мару. Ойлер, я до сих пор не верю, что это перевесило. Что ты сам стал важнее всего, что ты натворил. Бляста, ты правда думаешь, что мне на тебя плевать? Ойлер медленно обернулся, Эйн обратил внимание — пальцами теребил браслет принадлежности, который подарила Мара. И кажется, еще ни разу не казался настолько человечным. — Если не плевать, приятель Эйн, зачем же ты отправляешь меня умирать? Эйн подошел, стукнул легко своим браслетом по его. Ойлер уставился на их руки. — Потому что я верю, что ты вернешься. Должен, обязан, нет другого варианта. Любой другой умрет, но ты справишься. Мара только потеряла Льенну, она не может потерять еще и тебя. И я, знаешь… я тоже. Ойлер тяжело вздохнул, потер пальцами переносицу и поморщился, когда оцарапался. Крохотная ранка налилась кровью. — Приятель Эйн, что, если я не вернусь? Эйн сжал его ларрал своим и отпустил: — Нет такого варианта. Ойлер покачал головой: — Все-таки ты идиот. Я понимаю, почему милой за тебя стыдно. И всем остальным тоже. Надеюсь, ты хотя бы будешь по мне горевать. Где там твоя часть Врат? Эйн легонько толкнул его плечом, проходя мимо: — Я не буду по тебе горевать. Потому что ты прилетишь живой, ругаться на меня. И Мара тебя поддержит. Он сглотнул, повторил, потому что должен был в это верить: — Да, ты вернешься живой. *** Пока герианцы готовились защищаться от илирианцев и исследовать ближайшие уцелевшие переходы, Леннер решил пройтись. Посмотреть на людей, оценить обстановку. С той же Самантой встретиться. Леннер не отвечал на ее звонки — она бы точно стала на него орать, — но сообщение со своим местоположением отправил. В глубине души, конечно, надеялся, что свалит с герианцами в переходы до того, как она доберется. Припасов тут на нижних ярусах было немного, но что-то все же держали. Полицейские организовали раздачу, и Леннер краем глаза наблюдал, как ползла очередь вдоль пищевых модулей. В очередь вклинилась группка пацанов лет двадцати-двадцати пяти, оттеснили бабку, которая держала за руку девчонку-подростка. Обе поворчали, но не стали связываться. Леннер скользнул ленивым взглядом, подумал, что мог бы подойти, вмешаться. Но тогда точно бы дошло до мордобоя. Отличный, конечно, способ развлечься, вот только в потасовку они наверняка втянули бы окружающих. Он прошел мимо, задержался взглядом на бабке. Та заметила и потянула к себе девчонку ближе. Девчонка была одного возраста с Кирой. Леннер отвернулся и пошел вперед. Дальше, близ стены расположилась группка людей. В центре лежал старик, с трудом хватал ртом воздух и задыхался, а зеваки неуверенно топтались рядом. На камеры не снимали, и на том спасибо. Леннер поискал взглядом вокруг, увидел запыхавшуюся девчонку с медицинским ботом, который едва поспевал за ней — она пробиралась в сторону старика, а медбот натужно стрекоча летел следом. Интересно стало — откачают дядьку или нет, но Леннер опять прошел мимо. Зрителей там и без него набралось достаточно. Все вокруг было будто смутно знакомым. Он такое видел, пусть и в других декорациях. Вокруг какой-то девчонки расселась на рюкзаках небольшая стайка детей, девчонка им серьезно что-то зачитывала с виртуального экрана. Компашка молодых идиотов забрались по трубам повыше, сидели, перешучивались и передавали друг другу бутылку. Спорили мужики, и к ним уже спешил один из полицейских. Обычные такие происшествия, бытовые — раз никто пока не знал, что случилось. Еще никто не понимал, что умрет. Вон та мать, держащая сына на коленях и нашептывающая ему что-то, пока он сосредоточенно водил игрушечным флаером в воздухе. Вон тот пижон, поминутно и раздраженно поглядывавший на часы. Вон та истерящая дамочка, которая чего-то требовала от какого-то мужика. Они не думали, что осталось им всего-ничего. А Леннер смотрел и скучал по Кире. Вроде и так они друг другу заранее все сказали. А все равно хотелось увидеть ее снова. — Леннер! — резкий окрик привлек его внимание. Из одного ответвления, расталкивая недовольных прохожих пробиралась Саманта и еще парочка ребят из Сопротивления. как их там звали? Леннер редко запоминал, привык считать рядовых бойцов одноразовыми. — Леннер, стой! — Саманта поравнялась с ним, потянулась схватить за руку, и он вовремя отступил назад. С намеком посмотрел на нее. Она нахмурилась в ответ, прошипела: — Да что здесь творится? Ни Картер, ни Эйн ничего толком не объяснили. Илирианцы напали на город? — Да, и повзрывали его к блястовой матери, — спокойно, с ухмылкой сказал ей Леннер. Даже интересно стало, поймет она сразу, что не шутка. Она нахмурилась сильнее, подняла голову вверх, раздумывая и анализируя: — Обломки… над нами. Что насчет илирианцев? — Скоро будут, не переживай. Докопаются до нас и придут. Ну или даже раскапывать не станут, окружат и подождут, пока мы все тут передохнем. К ее чести она неплохо держалась, только сглотнула нервно, растерла руки суетливым, беспокойным жестом. — Эйн… не отправил бы нас просто умирать. Интересно, что вот про Картера она такого не говорила. Только про бесстрашного лидера. — И вас бы не прислал, — добавила она, кивнула на флаеры герианцев и скривилась. — До сих пор не верится, что мы с серыми суками за одно. — Давай повежливее про них, — с ленцой положив ладонь на рукоять ножа, ответил Леннер. На самих герианцев ему было плевать, но вот такого отношения к Кире он не хотел. Саманта прищурилась, оглядывая его, хотела что-то спросить, но их прервали. Завыла в воздухе сирена, а потом голос, усиленный динамиками заговорил: — Внимание! Внимание! Уважаемые граждане, соблюдайте спокойствие! Город был атакован войсками Илирии. Режим эвакуации продлевается! Леннер невольно выругался, оглянулся, хотя и так знал, какую реакцию увидит. Люди вскакивали, кто сидел. Поднимался ропот, голос из динамиков прорезал его будто нож: — Сохраняйте спокойствие! Режим эвакуации продлевается! Возле пищевых модулей началась драка. Леннер начал пробираться в сторону герианских флаеров, краем глаза заметил, как Саманта последовала за ним. Ей пришлось кричать, чтобы он услышал: — Что Эйн задумал? — Хотел протащить нас через временные Врата, — повышая голос, отозвался Леннер. — Только мы их не довезли. — И что теперь? — ее кто-то толкнул, но она устояла на ногах. Ответить Леннер не успел. Что-то загрохотало, пол под ногами задрожал и потом неторопливо начала крошиться часть стены. Кто-то закричал, люди отпрянули в стороны, и в образовавшемся провале Леннер увидел металлический манипуляторы огромной химеры.