Стальная дева

*** Когда одевался, Эйн мельком посмотрел на грудь, где раньше была метка. И все же не смог отделаться от чувства потери. И вот же — раньше и не замечал особо, ощущал только через связь с Марой. А теперь чувство было… как отголосок горя. Как когда знаешь, справишься и прорвешься, но оно все равно болит. Тоскливо и паршиво. Мара протянула руку, прижала ладонь, и он с шумом выдохнул, сказал: — Нормально все, — и неожиданно даже для себя добавил. — Хочешь, возьми нож, распишись. Тоже будет метка. Мара прищурилась, с угрозой надавила когтями: — Что ты сказал, мой Габриэль? Он только тогда осознал, что предложил. И как отбито это звучало: — Просто предложил, — она злилась, по глазам было видно. И ее можно было понять: Эйн представил, что это она такое сказала ему: порежь меня, оставь шрамы. Да, он бы тоже не понял. И потому попытался объяснить: — После Рьярры остались. Шрамы на спине, ты сама видела. Нечестно, что они остались. А от тебя — ничего. И если ты распишешься, по крайней мере, это я выбрал сам. Она медленно выдохнула, потянулась легко укусила место, где раньше была метка, и сказала: — У нас хватает шрамов, мой Габриэль. Можно не добавлять друг другу новых, — но потом глаза у нее потемнели, голос стал глубже. — Но я представляю, как могло бы быть. Я бы раздела тебя полностью. Целовала, пока ты не начал бы умолять. И потом я бы сказала тебе, — она потянулась, шепнула ему в губы. — «Подай мне нож». Он с шумом втянул в себя воздух: — Бляста… — Впрочем, — она высокомерно улыбнулась одними уголками губ. — Сейчас надо думать о другом. Нас ждет Ойлер. Одевайся быстрее. О, она отлично умела его дразнить. Эйн невольно усмехнулся в ответ. Он тоже умел играть в эту игру: — Ага, принято. А ты пока пофантазируй, как снимаешь это все снова, — он обвел свою одежду рукой. Подмигнул Маре, взял и натянул футболку. Он оделся максимально закрыто — застегнулся на все застежки, и по одному взгляду Мары понял, как ее это веселит. — Что? Он и так уже видел лишнее. А она ограничилась обычной своей униформой. Ойлер сидел в саду на скамейке, и при виде него возникало ощущение, как тогда в столовой: красиво со стороны, и при этом мозг будто отказывался воспринимать все вместе. Ойлер — картинный, полу-механический и опасный. На скамейке в саду. Будто он никак не вписывался во все обыденное и повседневное. И все же, вопреки всему, как-то он стал им с Марой частью семьи. Эйн подошел, плюхнулся рядом с ним на скамейку и закинул руку на спинку, усмехнулся: — Хвост не мешается? Он кивнул на металлический ларрал, который Ойлер положил рядом с собой. Бездумно покачивал кончиком. И правда, будто кот. — Не дождешься, приятель Эйн, — Ойлер вздернул бровь. А потом Мара села с другой его стороны. И они втроем замолчали. Здорово было после всего просто… быть. Сад казался таким… мирным. Будто война осталась где-то там. На дорожку рядом спланировал небольшой красноватый лист, впереди зашумела система полива. Свет пробивался сквозь купол. А Эйн смотрел, чувствовал тепло Ойлера рядом. Вдыхал запах земли и пыли, которой было пропитано все на этой планете. — Я видел, как ты себя убил, — сказал вдруг Ойлер. — Не я лично, конечно. Я уже не осознавал, импланты зафиксировали. А потом, приятель Эйн, я полез разбираться с мешаниной данных. Когда серьезные повреждения, да еще и ларралы заменяют, всегда полно мусора, знаешь ли. И нашел. — Я себя не убивал, — отозвался Эйн. — Просто нужно было тебя вернуть. — Отвратительное зрелище, — сказал ему Ойлер. Эйн протянул руку и сжал его плечо. С силой, чтобы ларралы передали чувство нажима — молчаливым обещанием: здесь я, нормально все. Не убился сам, спас тебя. — Дальше будет только хуже, — добавил Ойлер, и было в этом что-то… ну, почти милое, да. — Новые разрушенные города, и вы сунетесь туда кого-то спасать, а я пойду с вами. И мы все сдохнем, глупо и героически. — Ммм, — с улыбкой отозвался Эйн. — В честь нас сделают какую-нибудь отвратительную статую, — раздраженно сказал Ойлер. — Жутко уродливую. Которую я бы точно взорвал, если бы мог. — Желтую, — подсказал ему Эйн. — Вроде как из золота, только отвратного такого желтушного цвета. — Она облезет после первого же дождя, приятель Эйн. И никто не запомнит, как нас звали. И кем мы были. Мы станем просто точкой в навигаторе. Помимо того, что трупами. — Ммм. — Еще одно «ммм» и ты не доживешь до героической смерти, — предупредил его Ойлер. — А как же статуя и почести? — усмехнулся Эйн. — Если я не стану героем, тебя тоже не возьмут. — Я не хочу быть героем, — резко отозвался Ойлер. — Не хочу воевать, не хочу терять, не хочу бояться. Я хочу быть как раньше, неуязвимым. Вершиной пищевой цепочки. Творцом уродов и курток. — Одиночкой? — спросила вдруг Мара, и Ойлер заткнулся. — Хочешь, я солгу тебе? — спросила она. — Я пообещаю: мы выживем. Все будет хорошо. Никто не умрет, ни глупо, ни героически. Ты принадлежишь мне, Ойлер. Если тебе нужно, я скажу, что угодно. Ойлер молчал. — Я могу пообещать другое, — продолжила она. — Если переживем войну: общее будущее. Но пока мы не победили, его не будет. Не только из-за Земли, и не только из-за Герии. Илирия не оставит тебя в покое. Никогда не перестанет преследовать. Ойлер помолчал, поколебался и протянул ей руку. Она вложила ладонь в его, и он с тоской вздохнул: — Милая, я каждый раз как в первый не могу поверить, что я в это вляпался. На самом деле мы же все отдельно. Даже вы теперь, я видел, метка пропала. Разбери каждого из нас хоть на атомы — не найдешь там никакой семьи, ничего общего. И все же… Он не договорил. А Эйн усмехнулся уголком губ и потрепал его по плечу: — И все же мы завели тебя как кота. Даже одомашнили чутка. Самое сложное позади. Ойлер фыркнул и покачал головой. И как-то вдруг стало спокойно за то, что впереди. Пришло какое-то приятное и мирное понимание: будет как будет. И этого оказалось достаточно. И, конечно, именно в тот момент, по главному из законов в жизни Эйна, по закону подлости, пришел запрос связи от Рьярры. И сильнее всего было желание притвориться, что ничего Эйн не видел. Никого нет, связи тоже. И, конечно, как полный идиот, он сделал, что должен. Лицо Рьярры возникло на виртуальном экране: — Мальчик, новые данные. Фабрика химер и новые мобильные Врата. *** Они собрались в зале управления. Вокруг сновали люди и герианцы. Повсюду висели графики и колонки данных. Отчеты о происходящем в разных точках Земли. Какой-то солдат слева от входа доказывал что-то деве, а она слушала молча и держала руку на рукояти кнута. И никто не обращал внимания ни на Рьярру, ни на Эйна с Марой и Ойлером. Они расположились в закутке из столов, заваленных обломками какого-то оборудования. Перед ними на виртуальном экране шла трансляция: не приватная, доступная для всех. Из огромного бассейна, заваленного трупами, боты доставали тела и тащили к металлическим столам. Разделывать на части и собирать химер. — Сколько они могут собрать? — спросил Эйн, и с каким-то спокойным равнодушием для самого себя отметил: что толком ничего и не чувствовал. Ни злости, ни ужаса. — Тысяч десять, — отозвалась Рьярра. — Может, пятнадцать. Вроде небольшая же была цифра. Уж точно не в масштабах планеты, даже не в масштабах гигаполиса. Вот только гражданских даже одна химера могла перемалывать в фарш. — О, больше, если стратегически разделять части, — с улыбкой вмешался Ойлер. — Человеческие тела это восхитительный запас запчастей. — Никогда не понимал, зачем весь этот дешевый ужастик, — признался Эйн. — Почему просто не собирать роботов. Устрашающий фактор? — Не только, Габриэль, — сказала ему Мара. Но она не стала пояснять дальше, и вместо нее сказал Ойлер: — Приятель Эйн, дело не только в запчастях. А в том, что разные запчасти стоят по-разному. Бионити, например, очень легко делать и очень дешево, — Ойлер подался к нему, легко постучал металлическими когтями по искусственному плечу Эйна. — Они прекрасно крепят металл к органике. И, знаешь, при всех ее недостатках, живая ткань — отличная штука. Если усилить искусственно, почти не уступает механизмам. Еще гибкая, подвижная. Стабилизируй ее, и даже мертвая просуществует годами. А еще проводимость командных импульсов — о, это отдельный плюс. Люди все такие уникальные. Но по-настоящему уникально то, на сколько полезных частей вас можно разобрать. — Ты говоришь как мудак, — сообщил ему Эйн. — Ты за то меня и полюбил. — Я полюбил тебя вопреки, — угрюмо разочаровал его Эйн. И Ойлер тут же едва заметно собрался и перевел взгляд на экран. Было в этом что-то подкупающее. Как легко было его на самом деле смутить. Манька Ойлера, мясника, совершенную машину для разрушения. Язвительного ублюдка, который не умел слушать и принимать, что кто-то им дорожил. Эйн собирался использовать это на полную. — Если оценивать, я бы сказал двадцать, — сообщил Ойлер. — Двадцать тысяч наших ползающих и надоедливых друзей. — И илирианцы знают, что мы ошивались неподалеку от фабрики, — сказал Эйн. — Надо избавиться от них сейчас. — Это шанс получить мобильные Врата, — тихо добавила Мара. Должно быть, она думала про смерть Льенны. О том, что тогда все было зря. И что им выпала редкая удача: отплатить и переиграть илирианцев. — Телура права, — признала Рьярра. Легко перехватила когтями виртуальный экран, приблизила изображение. — Но это риск. — Не выйдет просто подорвать их с торговым центром, — признал Эйн. — Конструкция устойчивая, зарядами снаружи не пробьем сразу. А если будем долго возиться, эти уроды через мобильные Врата же и уйдут. Перегруппируются на Илирии и еще принесут кучу проблем в какой-нибудь другой точке. Можно же перебросить. — Быстрый рейд, — предложил Эйн. — На скайлерах и аналогичных полетниках. Минимум защиты, но максимум боевой мощи и скорости. Зачистим фабрику, захватим мобильные Врата. Ойлер напрягся рядом, и улыбка его отчетливо демонстрировала клыки: — Приятель Эйн, тебе доплачивают, если планы самоубийственные? — Мне вообще не платят. Из нас зарабатывает только Мара, — Эйн фыркнул и покачал головой. — Но это может сработать. Стремительная атака. И свои мобильные Врата мы тоже возьмем. Рьярра резко повернулась к нему, прищурилась: — Мальчик, что ты задумал? Эйн усмехнулся шире. *** Ойлер следовал за ними по пятам: пока Эйн и Мара выбирали себе скайлеры, пока проверяли оружие. В огромное ангаре у Врат собирались бойцы. Плыли на грави-носилках ящики с оборудованием и военные ботинки оставляли следы в красноватой пыли. Солдатами из отрядов Льенны распоряжалась Мара. Все еще странно было ловить ее взглядом, и не чувствовать. Но теперь Эйн не сомневался: она не натворит глупостей. Потеря ранила ее, но не сломала. Мара выбрала жить и выживать — как учила ее когда-то ее Льенна — изо всех сил. — Приятель Эйн, что же ты не зовешь меня с собой? — Ойлер положил руку поверх его ладони на рукояти игольника. Улыбка не обманывала, Эйн читал напряжение в том, как Ойлер щурился. — Ты недавно чуть не умер. Выдохни, приди в себя. Войны на всех хватит. — И чем же я буду заниматься на этой скучной планетке? — Ойлер презрительно фыркнул, отпустил его руку и навис сверху. — Все суетятся вокруг, раздражают меня. Так и хочется кого-нибудь порезать. — Ну и порежь, — милостиво разрешил Эйн. Рассмеялся, когда увидел выражение лица Ойлера. — Что? Куча раненых в лазаретах, медик и спец по имплантам им не помешает. Хочешь наслаждаться болью, иди помогай им. Вот уж где на страдания насмотришься. Ойлер рассмеялся: — Приятель Эйн, серьезно? Ты предлагаешь мне резать во имя спасения людей? — А тебе есть разница? Ойлер пожал плечами: — На самом деле нет. Хорошая идея: приспособить мясника для мирной жизни, — он перестал улыбаться и спокойно признал. — Может сработать. Но не сейчас. И, похоже, пришла пора Эйна напрягаться. И надеяться, что он поняла Ойлера как-то не так. — В каком смысле? — В прямом. Сейчас я полечу с вами. В доктора могу поиграть потом. Эйн будто споткнулся о его слова. После всего, что случилось, он совсем не ожидал, что… — Ойлер, ты… — Да, я. Да, готов слетать с вами в этот ваш безмозглый быстрый рейд. Не настолько уж он самоубийственный. После того, как ты отправил меня с мобильными Вратами, так и вовсе детская прогулка. Теперь заткнись, пожалуйста, и покажи, где здесь лучший полетник. Я заберу его себе. *** Дана ловила себя на том, что вжимается в Зайна и пытается стать как можно незаметнее, что дышит через раз. Он ничего ей не говорил, наверное, и вовсе не обращал внимания. И полностью сконцентрировался на фабрике химер внизу. Казалось безумием, что их еще не обнаружили, но все было тихо. И дышал Зайн спокойно и размеренно, оставался абсолютно неподвижным. Дана нервно сглотнула и скосила глаза на собственный виртуальный экран: там оставались контроллеры над полетниками, все что получилось заполучить через медкоды. В какой-то момент Зайн вдруг напрягся, и она почувствовала. Внутренности скрутило страхом, ледяным и навязчивым — их обнаружили, их точно обнаружили! И теперь обратно не вырваться! Зайн медленно протянул руку и сжал ее плечо до боли. Она бесшумно выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Пока на них никто не нападал, химеры и боты занимались своими делами — разделывали трупы и соединяли заново куски, превращали в жутковатые механизмы. Виртуальный экран Зайна переместился ближе, сменил режим, и Дана различила приближающуюся точку. Зайн повернул голову, произнес что-то одними губами — звуков не было, а герианского она не знала, но как-то инстинктивно поняла: химера. Или что-то еще — бот, илирианский солдат? — но оно приближалось к ним. Она подумала: это укрытие ведь было между областями, где располагались датчики. Логично, что какие-то юниты илирианцев его проверяли. Зайн осторожно указал на ее экран, и Дана спохватилась. Едва не выдала их, когда дернулась. Но хорошо, что он удержал. Стремительно утекали секунды, химера приближалась к укрытию Даны и Зайна. Сердце билось все быстрее, все отчаяннее. И в голове мелькало: что их обнаружили, что их стаскивают вниз, на железные столы, чтобы разделать на куски еще живых. Дана знала точно, где именно их стали бы резать — как проще отделять части, по суставам. Руки дрожали, но ей удалось чуть увеличить собственный виртуальный экран, поспешно нажать несколько опций управления. Не было времени перебирать настройки или выбирать из полетников, которые она могла взять под контроль. Дана отдала команду первому попавшемуся, разогнала его до максимальной скорости и задала направление. Что-то громыхнуло над головой, точка-химера на экране Зайна замерла, а потом изменила направление. Снизу, из-за мобильных Врат показался илирианец. Он вышел вперед, меж металлическими столами, и вскинул голову вверх. Показалось, что сердце пропустило удар. Илирианец чуть присел, легко оттолкнулся механическими ногами, и взлетел вверх. Так легко и естественно, будто родился с крыльями. Размытый силуэт мелькнул мимо, и Дана едва не закричала. Ладонь Зайна накрыла ее рот. Илирианец скрылся из виду. Зайн медленно убрал руку, коротко кивнул. И Дана кивнула в ответ, чувствуя, как колотит от адреналина перенапряжения. На виртуальном экране Зайна на мгновение пропала схема диагноста и появилось всего одно слово. Дана смотрела, и думала — это галлюцинации от страха. Там было написано: «Хорошо». Дана ошарашено посмотрела на Зайна. Он казался спокойным и невозмутимым, только в уголках губ притаилась усмешка. *** Картер следил за действиями химер с равнодушным интересом. Подмечал детали: каждый раз, как появлялось нечто интересное, раздваивал виртуальные экраны и один ставил на паузу. Оставлял так своеобразные закладки. Рядом мельтешили аналитики, но, к их чести, старались не отвлекать. Молча помечали что-то в личных компьютерах, и не торопились лезть ни с выводами, ни с вопросами. Гул в зале воспринимался как фон, от обилия экранов болели глаза, и отчаянно хотелось еще кофе. Каждые несколько минут в трансляции мелькала медик Дана Таллис. Герианец, с импланта которого шло изображение, кидал на нее быстрые взгляды: на изгиб плеча, прядь волос над ухом, жилку на шее, и на сиськи, конечно, хоть и вскользь. Картера это забавляло: герианцам нравилось делать вид, что они какая-то высшая раса. Но, похоже, даже у лучших из них на баб стояло крепче, чем на дисциплину и воинский долг. Картинка на экране трансляции снова сменилась, но на сей раз не на девчонку медика — на экран диагноста и точки расположения химер. Картер поморщился. Он не желал герианцу смерти, и еще больше не желал, чтобы Илирия узнала о трансляции. — Есть кто-нибудь рядом? Надо отвлечь химер. Вперед выступила Тана, оперлась бедром о край стола, за которым расположился Картер. Он не заметил, как она появилась, настолько сконцентрировался на трансляции, что даже не почувствовал. — Их сдерживают илирианцы в городе, к Зайну не пробиться, — сказала она. Картер досадливо поморщился, прикидывая, успеет ли что-нибудь сделать. А потом произошло нечто весьма любопытное. На экране трансляции возникло лицо Таллис крупным планом, потом она закопалась в каких-то настройках — герианцу было плохо видно, он, похоже, прижимался к ней сзади и смотрел из-за плеча. А потом приглушенно громыхнуло. Картер был военным почти всю жизнь, привык доверять своей интуиции. И сейчас почувствовал: вот оно. Он жестом откинул лишние экраны, выцепил из основного еще одну копию, и сразу же отмотал назад, на десяток секунд: еще раз — обмен взглядами, действия Таллис, звук. Еще раз. И еще. — Картер? — в голосе Таны звучала улыбка, а под ней едва различимое напряжение. Что сделала Таллис? Он повернулся к ближайшему аналитику: — Найдите информацию по дистанционному управлению. — Управлению чем, сэр? — Всем, — Картер кивнул на виртуальный экран, — что могло там быть. Еще абстрактный, неоформленный и смутный, но у него понемногу вырисовывался новый план. *** — Готовы? — под Эйном мягко вибрировал скайлер, и внутри поднималось заряженное, электрическое предвкушение: боя и опасности. Ойлер и Мара на собственных полетниках расположились по бокам, и глядя на них хотелось улыбаться. — Мы, приятель Эйн? А сам ты готов? — Ойлер лениво щурился, будто на прогулку собрался. Их личная машина для убийства, идеальный союзник. Мара смотрела за ними со снисходительной усмешкой. — Хотя о чем это я, — сам себе ответил Ойлер. — Конечно, ты готов. Адреналиновый ты наш наркоман. Эйн подмигнул ему и рванул скайлер вперед. Ойлер и Мара, а следом и другие бойцы выстроились в формацию за ним. Ветер хлестал в лицо, и вопреки всему Эйн чувствовал себя счастливым. Всю илирианскую армию был готов разнести на куски и самому себе казался непобедимым. Мягко пульсировали Врата впереди. Он направил скайлер прямо к ним, выжал полную скорость, наслаждаясь тем, как взревел мотор. Отряд Эйна размытыми силуэтами влетел в Точку Перехода. И уже через мгновение все вокруг переменилось. Насколько хватало взгляда раскинулся разрушенный город, угрюмые покореженные здания, завалы внизу. И на горизонте торговый центр Нексты. Этакое местное надгробие. В небе вокруг него кипел бой, метались крылатые илирианские фигуры, полетники герианцев и солдат-людей, которых отправили в подкрепление. И было что-то освобождающее в мысли о том, что самое страшное в этом городе уже случилось. Столько человеческих жизней, которые не спасли. Зато теперь Эйн мог за них отплатить, делать то, что получалось у него лучше всего, еще и в отличной компании — воевать от души, воевать без оглядки. Скайлер взревел. Группа Эйна ринулась в бой.