Стальная дева

*** Каждая секунда промедления могла стоить, жизни, заряды расчерчивали воздух и с грохотом обваливались стены оставшихся зданий. В крови Эйна кипел адреналин, подстегивая мчаться вперед быстрее и быстрее. Каждая деталь будто заострилась, врезалась в восприятие крохотным лезвием. И все же внутри было тихо и спокойно, как бывало только во время самых сложных боев. Скайлер Мары мелькнул слева, провернулся в воздухе, и стрелой к ней метнулся крылатый илирианец. «Не выйдет, урод», — с ухмылкой подумал Эйн, и выстрелил из игольника. Илирианец увернулся вправо, где его перехватил Ойлер, походя, будто тонкий пластик, пробил его грудину, и взвесил окровавленное сияющее ядро на ладони, чтобы швырнуть вниз. Раздался взрыв, содрогнулись здания вокруг и посыпались обломки стен. Эйн лавировал между ними, уводя илирианские войска за собой. И те послушно летели прочь от торгового центра Нексты, еще не понимая, что это отвлекающий маневр. — Приятель Эйн! — удивительно, но он его расслышал. Не по встроенному передатчику для связи, просто донесся голос Ойлер. Эйн повернул голову и увидел — идиот вырвал из химеры… половину сердца? И приставил к ней вторую ладонь. Показал сердечко. Вот же придурок! Мелькнул росчерк кнута, Мара располовинила военного бота, который уже собирался Ойлера подстрелить, и резко затормозила, поравнявшись с ним: — Не отвлекайся. — Ни за что, милая. Я смотрю только на твою задницу. И немного на приятеля Эйна. Он играючи вскочил на сиденье своего полетника, подмигнул Эйну и взмыл вверх. Раз за разом от него захватывало дух — от их с Марой личной машины-убийцы. Казалось, Ойлер скользит в воздухе, будто нет для него гравитации. И такого Эйн не видел даже у других илирианцев. Еще одна химера выскочила снизу, рассыпая заряды. Ойлер летел к ней, уворачиваясь от зарядов, и приземлился ей на спину, легко вырвал горсть механизмов из ее корпуса. Эйну не пришлось даже думать, он рванул вниз инстинктивно, просто чувствуя, что надо сделать. И в миг, когда Ойлер оттолкнулся, спихивая химеру в сторону нижних ярусов, уже был рядом. Ойлер ухватился за его механическую руку, Эйн дернул вверх, и легко оттолкнувшись тот перескочил на собственный полетник. Раз за разом удивительным было даже не то, что Ойлер мог. А то как легко у него получалось — каждая атака, каждое выверенное движение. Эйн отвлекся, едва не пострадал — из полуобвалившегося остова жилого мега-комплекса выскочил еще один илирианец, вскинул руку — должно быть в нее был встроен игольник. Но замялся всего на мгновение — Эйн инстинктивно почувствовала, это эмпатия Мары. Удар болью, который использовали стальные девы. Мгновения хватило — вскинуть игольник и выстрелить, пробивая илирианца зарядом насквозь. Тот закрутился в воздухе и рухнул вниз. Мимо мчались другие бойцы — девы и герианцы, лучшие солдаты Картера, которые присоединились к битве. Видно было, что они уже не впервые сражаются вместе. Девы атаковали эмпатией илирианцев, замедляя. Герианцы и солдаты людей добивали вместе. Химер резали лазерные струны. На одном из защищенных экранов — совсем крошечном, и который Эйн держал под рукой — располагалась проекция связи. По ней должно было прийти оповещение от второй группы. Эйн и его бойцы уводили силы противника прочь от «Нексты», чтобы заманить в ловушку. И важно было сработать точно, не пропустить момент. Силы поддержки ждали сигнала на военной базе: целая флотилия военных флаеров в боевой готовности. Мигнул сигнальный индикатор, и Эйн растянул губы в усмешке, понимая: пора! Он устремился вперед, прямо на еще двух крылатых илирианцев, будто собирался протаранить их скайлером. Они ринулись к нему, но он чувствовал — не успеют. Еще два боевых бота взмыли в небо снизу. Эйн рванул скайлер вверх вертикально, выжимая из полетника все, на что тот был способен. Уши закладывало от скорости. Мелькнули тени под ним, и он потянулся собственной эмпатией — после исчезновения метки она ослабла, но не пропала полностью. И ее было достаточно, чтобы едва заметно «коснуться» илирианцев. А в следующий миг один из противников разлетелся на мелкие ошметки: сияющий луч плазмы прошил воздух иглой снизу, разрушительный и безжалостный, и даже на таком расстоянии Эйн ощутил жар. Загрохотали взрывы с разрушенных нижних ярусов, плазмозаряды расчертили воздух, сжигая десятки химер за мгновения. Меж них, как меж светящихся нитей метались Ойлер и Мара. Он схватил оставшегося илирианца, швырнул им в боевого бота. И когда те столкнулись, Мара рассекла противников кнутом. Эффектно и эффективно. — Пора! -рявкнул Эйн: им, и одновременно в коммуникационный канал. Вдалеке с другой окраины города возникли новые флаеры — еще один отряд, который устремился к зданию «Нексты». Эйн и остальные увели илирианские войска от Фабрики Химер, чтобы потом напасть на нее с новыми силами. Ойлер и Мара синхронно развернули скайлеры и ринулись к торговому центру. Эйн выстрелил в химеру напоследок, кивнул высокой угрюмой герианке из бывших солдат Льенны, и рванул следом. *** Картер перевел взгляд на аналитика, вздернул бровь. — Есть доступ? — Так точно. На отдельном виртуальном экране отряды приближались к «Нексте». Командиры групп отчитывались о готовности размещать взрывчатку. — Выводите все из здания. И даем сигнал подрывникам. К нему подалась Рьярра, наклонилась с угрозой: — Эллар Зайн еще внутри. И человеческий медик тоже. Картера не впечатляли такие жесты, но и ссориться с принцессой Герии он не видел причин. — Они внизу, должны уцелеть. Если бы Картер мог снести все здание под основание, он бы не пощадил парочку бойцов, но им все равно приходилось действовать осторожнее. — И как же они выберутся, если застрянут между противником и нашими войсками? — герианка растянула губы в усмешке, обнажая клыки. — На чем? — На чем-нибудь, — Картер пожал плечами. — Не рисковать же ресурсами ради пары солдат. — Иные герианцы стоят целых отрядов, человек, — она положила руку ему на плечо, с намеком сжала когтями, и Картер поморщился. Если просто показуху он не любил, то показуху с физическими угрозами — вдвойне. — Тех, кто дорого стоит, не пускают на передовую, — напомнил он. — Чтобы не умерли. Она фыркнула и покачала головой: — Люди. Только так и можно получить кого-то стоящего. Отправляя на передовую раз за разом. Или ты не согласен? Что насчет Габриэля Эйна? Его мы тоже отправляем в бой. Больше, чем физические угрозы, Картер не любил только признавать, что неправ. Но приходилось, конечно. Он перевел взгляд на аналитика: — Пяток мелких полетников отправьте этому Зайну и девчонке для эвакуации. Остальные выводите. — Принято, генерал. Медкоды активны. Вывожу полетники. Картер отдал команду подрывникам, и те ринулись размещать заряды. *** Быстрые маневренные флаеры сновали вокруг остова торгового центра, со щелчками встреливали круглые металлические мины, впивались держателями в укрепленный пластик стен. Мигали индикаторы скорого взрыва, и полетники чертили своей траекторией невидимые нити. Быстрее и быстрее, с хирургической точностью располагая взрывчатку — успеть, прежде, чем сдетонирует первая. Полетники отпрянули прочь по единой команде. И последовательно загрохотали взрывы, сливаясь в единую мелодию разрушения. Верхние ярусы «Нексты» обращались в пыль. *** Рьярра прислала единственный приказ: «Штурм начался. Отступай». Зайн отправил подтверждение и перевел взгляд на Дану Таллис. Она напряглась и побледнела, и он уловил ее дрожь. Внизу оживились боты и химеры, завибрировали Временные Врата. Но пока ни один из юнитов противника не направлялся к укрытию Зайна. Дело было не в них. — Полетники? — на пределе слышимости спросил Зайн. — Я… потеряла контроль. Кажется, их перехватили откуда-то снаружи. Пять направляются вглубь комплекса, а остальные отступают. Он видел по выражению лица и по страху в глазах: она думала о том, что теперь им не выбраться. Человеческие женщины не умели контролировать эмоции. Это раздражало. Почти так же как собственное желание — пообещать ей безопасность. — Штурм начался, — вместо этого сказал ей Зайн. — Мы уходим. Она положила руку ему на предплечье, сжала с силой. Прикосновение герианки он бы стряхнул сразу — дева не имела права касаться его без разрешения. Дане Таллис Зайн позволил. — Мы…? Она не договорила, но он Зайн мысленно добавил: «.сможем?», «.выживем?» — Да, — пообещал он. — Идем. Именно в тот момент над ними загрохотали взрывы. *** От части верхних ярусов остался лишь обугленный, перекореженный остов, клубы дыма от взрывов еще не осели вокруг, а нижние этажи уходили в черноту колодцем. Там впереди ждала Фабрика Химер, и кто знает, сколько еще илирианцев? Враг мог отправить сквозь Врата сколько угодно. Эйн переглянулся с Марой, дал сигнал бойцам из второго отряда, и первый флаер нырнул вниз. Другие полетники ринулись следом — а Эйн, Мара и Ойлер сопровождали флаер с герианскими Временными Вратами. Что-то взорвалось внизу, бой начался. И на виртуальном экране появились первые кадры — что там творилось. Эйн не отвлекался и торопился. Внизу уже вовсю кипел бой. Передовые отряды схлестнулись с химерами, но илирианцев ни одно не было видно. — Нам нужен коридор! — рявкнул Эйн по внутреннему каналу связи. И бойцы Картера немедленно перестроились, оттеснили химер в стороны, открывая путь. Ойлер метнулся туда первым, и Эйну пришлось прибавить скорость, чтобы успеть следом. Мара присоединилась к ним в последний момент, и развернулась на скайлере, подбив несколько химер снизу. Давая шанс флаеру с герианскими Вратами пролететь тоже. Из черноты вылетело несколько ботов и илирианец. Но к этому Эйн и Ойлер были готовы. Эйн не стал тратить эмпатию, сосредоточился на механических юнитах. Ойлер сошелся с илирианцем. Тот выстрелил в скайлер, почти мгновенно кинулся следом за зарядом. Должно быть, надеялся, что так застанет Ойлера врасплох. Ошибся. Тот подпустил его ближе. И Эйн открыл рот крикнуть, предупредить. Ойлер ушел от атаки в последний момент, перескочил через нападавшего одним плавным, почти ленивым прыжком. Выверенным настолько, что движение казалось неспешным, обманчиво легким. И проскакивая мимо Ойлер оторвал у илирианца крыло. Даже подмигнул и крикнул: — Спасибо, приятель! Это я заберу! Он вернулся на свой подбитый скайлер с той же непринужденностью. Так же мог бы перепрыгнуть со ступеньки на ступеньку. — Я — твой приятель, — невольно пробормотал мимоходом Эйн, и сам рванул следом. — Ты — особый приятель! Именной. Мимо мелькали ярусы, опасность могла притаиться на каждом — химера или бомбы, вражеские боты или илирианские бойцы. Но на стороне Эйна и его отряда была скорость и маневренность. И они пробивались все ниже и ниже. А следующего напавшего илирианца Ойлер почему-то не убил. Нет, он выстрелил ему в плечо и крикнул: — Милая. Нападавший застыл — пережидая удар эмпатии, и этого Ойлеру хватило, чтобы оторвать ему руки. Илирианец оскалился, стал похож на что-то жуткое, что-то родом из кошмаров. Он не замедлился, он попытался напасть снова, вывернуться из хватки. Он не понимал, что попался к монстру намного страшнее. И Ойлер просто скомандовал: — Кнут! Мара бросила оружие ему, еще до того, как он договорил. Ойлер взмахнул, и светящаяся полоса отсекла от илирианца нижнюю часть. Остался с изуродованным торсом в руке, как с жутковатым трофеем. Эйн не стал его ни осаживать, ни даже расспрашивать. Они втроем с Ойлером и Марой были частью единого боевого механизма, частями собственной машины войны. И Эйн безоговорочно им верил, и безоговорочно на них полагался. Они летели вперед на острие атаки. И вот перед ними показалась Фабрика Химер. И отвратительный, переполненный телами кровавый бассейн. — Эй, приятель Эйн, — вдруг сказал Ойлер, и улыбнулся так мерзко и недобро, что у Эйна от дурного предчувствия прошелся холодок вдоль позвоночника. — Это от меня в подарок. Потом он запустил когти в то, что осталось от изувеченного илирианца, и достал ядро. «Бляста, ты что творишь?!» — хотел рявкнуть ему Эйн. Но, к сожалению, он знал, что Ойлер творит. И он не успевал его остановить. Этот мудак подмигнул и бросил ядро в бассейн с телами. Громыхнуло так, что заложило уши, и в воздух взметнулись ошметки трупов. *** У Эйна не было времени — ни орать на Ойлера в коммуникатор, ни беситься. Весь нижний ярус забрызгало буро-алым, ошметками костей, жижей, которая когда-то была людьми, покрыло кусками. И только чудом вражеские Врата и сам ярус уцелели. — Милая, игольник! — крикнул Ойлер, мелькнув мимо Эйна на скайлере. Мара заложила вираж, перекинула оружие, и металлическая рука перехватила его в полете. Ойлер почти никогда не брался за игольники, он и без них был отличной машиной для убийства. Но с оружием… да, Эйн не стыдился признать — Ойлер становился чем-то иным. Химеры внизу замедлились — едва заметно, но Эйн уловил — будто что-то сбивало их датчики. Не сразу пришло понимание: ошметки тел покрывали датчики и окуляры. Дезориентировали и выигрывали время. Эйн не собирался его упускать — он переглянулся с Марой и синхронно они двинулись в атаку, пробиваясь к Вратам, чтобы занять позицию там и оттеснить илирианские войска. Отряды Картера и герианские бойцы тоже добрались до Фабрики Химер, вступили в бой, зажимая противника сверху. Плазмозаряды дырявили корпуса химер, бойцы людей и герианцев метались между ними, чертя воздух лазерными струнами. Флаер с герианскими Вратами тяжело приземлился поодаль, и тут же из него хлынули бойцы, организуя оборону. Выигрывая время — установить и активировать. Это был шанс перекинуть собственное подкрепление. Скайлеры Ойлер, Мара и Эйн разместили перед собой, отступили вплотную к вражеским Вратам, расправляясь с каждой химерой или ботом, который подбирался ближе. Заряды сливались в единые линии, плазмозаряды плавили пол и стены, и Эйна вели чутье и опыт. Герианцы и солдаты Картера сражались будто в последний раз, выгрызая у илирианских юнитов контроль над полем боя. Вражеские Врата шли рябью, пытались переправить еще химер и илирианцев, но Ойлер успевал уничтожить их до того, как они могли хоть что-то предпринять. А илирианцев — Эйн заметил — не убивал. Перехватывал, и делал знак Маре, чтобы она выиграла ему время, секунды: разобрать врагов на части. «Он делает из них бомбы на будущее» — понял он. И какая-то циничная часть добавила. — «Консервы». Троих уже отложил на будущее. Нет, Эйну не было жаль илирианцев. Он только опасался, как бы это все не рвануло рядом. Одна из химер кинулась на него сверху — метнулась с одного из полуобвалившихся верхних ярусов. Эти твари не боялись ни уничтожения, ни повреждений, и повезло уже в том, что рухнула она неудачно, подломились передние манипуляторы. Эйн качнулся в сторону, перескочил, через обломки бота, и выстрелил, не замедляя движения: два выстрела слились в один. И одновременно взвился в воздухе герианский кнут, рассекая химеру. Мара дернула оружие к себе, и сияющая полоса хлестнула подлетающего бота. Эйн добил его выстрелом. И не сразу понял, что происходит за спиной. Так привык к крикам, к хаосу боя, к ужасу гражданских, что просто не обратил внимания. И только свежий запах крови пробился в сознание. Эйн обернулся. И увидел — как когти Ойлера с таким же равнодушием, как врагов, вспарывают людей. Кричащих, беспомощных. Илирианцы пустили сквозь свои Врата заложников. Эйн уже не раз думал — Ойлер это машина войны. Идеальное оружие. Оружию наплевать, кого убивать. Эйн успел увидеть беспомощные глаза ребенка, как вскинул руки отец, пытаясь защитить. Как хлестнула кровь веером. А потом почти бездумно Эйн перевел игольник на Ойлера и выстрелил в него.