Огонь из прошлого

Ложь — это не только то, что мы говорим. Иногда это и то, о чём мы умалчиваем. Иногда ложь — это весьма осознанное желание ввести в заблуждение человека, стоящего напротив нас. Ложь — это не позволять ему задавать правильные вопросы. «Чёрная/Бесконечная любовь»

Так и не сомкнув глаз, Шарлин направилась в кофейню в начале восьмого утра. До открытия оставалось почти два часа — будет время занять чем-то мысли. Чем-то кроме несмолкающих ночных признаний Сэма. — Мне нравится Вудсток ранним утром, — внезапно рядом с ней зашагал призрак Генри Винчестера. — Я уже начинаю привыкать к твоим выходкам, Генри, — устало «поздоровалась» Шарлин. — Но ты всё равно не можешь вот так просто появляться когда вздумается. Смею напомнить, что ты — призрак, давно ушедший в Рай. И даже не начинай. — Я не начну — я продолжу. Он глубоко несчастен, разве не видишь? Мало тебе его страданий? — Такова его судьба, мистер «надоедливый мертвец, лезущий не в своё дело». — Она остановилась на детской площадке у кофейни, и, поморщив нос, прищурилась. — Тебе там заняться, что ли, больше нечем? Что ты всё слоняешься здесь? — Подумай о Генри Джеймсе, — как всегда не унимался он. — Бог мой, у тебя же ещё малышка Джули есть. Что ты к нам прицепился? — У неё всё в порядке. А вот Генри Джеймс нуждается в отце. — Может, ты лучше узнаешь, какой именно демон водит за нос твоих внуков? Пользы больше будет. — Я пробовал, но каждый раз меня почему-то отправляет назад. Причём надолго. — А я-то думаю, где ты пропадаешь днями, — съязвила Шарлин. — Как ты вообще вырываешься с Небес? Там что, свободное посещение? — Я Просвещённый — знаю лазейки. — Генри, если ты не отстанешь, я отправлю тебя гораздо дальше, чем ты можешь представить. — Не отправишь. — Я жрица Вуду: ещё как отправлю. И тогда пеняй сам на себя. Он исчез также незаметно, как и появился. Шарлин осмотрелась по сторонам: вокруг никого не было. — Хорошо хоть никто не видел всего этого, не то снова пришлось бы внушать очередную ересь. На ходу пытаясь найти в сумке ключи, она буквально упёрлась в кого-то. Подняв голову, она увидела Сэма. Вид у него был, мягко говоря, потрёпанный. — Тебе совершенно не идёт похмелье. — Знаю, — откашлявшись, он стыдливо отвёл взгляд. — Спросила бы, что ты здесь делаешь, но посчитаю, что ты просто захотел кофе. — Шерри, кхм-кхм... — Да ладно тебе, Сэм. Пойдём, сделаю бодрящий турецкий кофе. Развернувшись лицом к кофейне, она замерла: дорогущий стеклянный витраж фасада был разбит вдребезги, а на двери лиловой помадой маячила размашистая надпись «ХЭМПШИРСКАЯ ПОТАСКУХА». Сил гневаться просто не было: ночь выжала из неё всю энергию. Поэтому Шарлин лишь укоризненно посмотрела на ещё хмельного Сэма и спокойно прокомментировала: — Что-то подсказывает мне, что это явно не ваш неуловимый «инквизитор». — Не он, — потупив взгляд, виновато подтвердил Сэм. — Мэм, доброе утро. Шарлин обернулась и кивнула подошедшему патрульному. — Добрее некуда, офицер. — Всё цело, кроме фасада. Внутри следов ограбления нет. Нам бы камеры посмотреть. — Я знаю, кто это сделал, офицер Клэптон, но не хотела бы расстраивать его родителей, — солгала Шарлин. — Точно Альварес-младший, — предположил офицер. — Офицер Клэптон, — Шарлин кокетливо улыбнулась ему и вкрадчиво продолжила: — я бы не хотела афишировать этот инцидент. Можем без протокола обойтись? Заявлять всё равно ни на кого не стану. — Можем, мисс Бартон. В виде исключения, разумеется. — Благодарю за понимание, офицер Клэптон. — Дэвид... Дэвид Клэптон, — сладко улыбнувшись, он легонько пожал ей руку, но, заметив наконец-то Сэма, тут же одёрнул её и уже официальней попрощался: — Всего доброго, мэм. Агент Хагар, всего доброго. — Что это было? — недовольно спросил Сэм, когда патрульные уехали. — Твоя Миранда, что же ещё? — Я не об этом. Ты что, флиртовала с ним? — Это элементарная вежливость, Сэм. Ты прекрасно знаешь мою дружелюбную манеру общения с людьми. С адекватными людьми. — Знаю. Но он прямо засиял на твою улыбку. — Рада за него. И твоя ревность тут совершенно неуместна. Она зашла внутрь и через несколько минут вынесла метлу и щётку с ведром. — Полагаю, ты приберёшь за своей женой. — Конечно, — буркнул Сэм, послушно взяв щётку. — Спасибо. — Я не ради тебя, и уж тем более не ради неё, не стала раздувать. Вудсток слишком мал для таких инцидентов, и я не позволю портить мою репутацию пьяными выходками ревнивой истерички. — Всё равно спасибо. Шарлин вновь зашла в кофейню и, сварив обещанный кофе, принесла его Сэму. — Выпей, а то на тебя страшно смотреть. И да, счёт за витраж я пришлю тебе. — Я всё оплачу. Только не злись. — Я и не злюсь, Сэм. Мне жаль вас. Тебя и Миранду. У вас отвратное настоящее и совершенно мерзкое будущее. Ты не заслуживаешь на такое. Но иначе нельзя.

***

«Благодаря» густому туману и моросящему который день дождю, Вудсток погрузился в уныние. Туристы не вылезали из отелей и примыкающих к ним развлекательных зон, превращая их в роящиеся ульи. Местные же лишь сетовали на неудачное начало сезона и смиренно добирались на работу и обратно, хоть как-то разбавляя окружающую тоску цветными пятнами раскрытых зонтов. Сэм не виделся с Шарлин уже третий день: после того хмельного утра он лишь оплатил замену витража и отправил открытку с извинениями. А с Генри общался только по телефону, но, учитывая, что Миранда почти круглосуточно ходила по пятам, разговоры с сыном были беглые. С её приездом ситуация заметно усложнилась, ведь Сэм хотел сначала наладить общение с Генри, а после реабилитации, рассказать всё. Миранда почти не пила эти дни и, на удивление, особо не истерила по поводу Шарлин, но домой возвращаться отказалась напрочь. Так что теперь придётся разгребать всё и сразу, и эта перспектива Сэму совершенно не нравилась. Противная морось сменилась добротными каплями. Ветер усилился, призывая бушующую за городом грозу. Сэм ускорил шаг, рассчитывая успеть в отель до начала ненастья. Но уже пару минут спустя пришлось искать укрытие от ливня. Вариантов было немного, и Сэм выбрал самый очевидный. Потерев шею, он неуверенно открыл дверь кофейни и застыл на пороге, словно ожидая приглашения. — Простите, уже закрыто, — вежливо отметила Шарлин, не отрываясь от разложенных прямо на полу в центре зала арт-каталогов и схем. — Не запираешься чего тогда? — спросил он, к своему удивлению, без капли волнения и неудобства. — Оу, это ты, Сэм, — подняв голову, мягко улыбнулась Шарлин. И Сэм удивился вдвойне. — Чего мне бояться-то? Или кого? Скажешь тоже. — Пожав плечами, она снова перевела взгляд на каталоги. — Я Дина ждал неподалёку, — солгал Сэм, — а тут такое закрутилось. Шарлин легонько кивнула и присела на пол. — Вермонт этим июнем возомнил себя севером Шотландии, похоже. Ты проходи, располагайся. Ливень закончится нескоро, — с уверенностью синоптика отметила она, даже не глянув в окно. — Да и гроза на подходе. Только кофе сам себе свари. Он прошёл за барную стойку и приготовил ристретто для себя и латте для неё. Поставив чашки на пол, он уселся рядом. Шарлин сосредоточенно всматривалась в план выставочного зала, время от времени делая на нём пометки. Несколько минут спустя она отложила план и карандаш и разложила перед собой фотокопии жутких картин. Тихо играющий «Август» Вивальди уступил «Реквиему» Моцарта. Сэм удивлённо хмыкнул, и Шарлин тут же пояснила: — Овчарек (1) нагоняет на меня странную тоску. — Для меня всё направление странное. Никогда не понимал этой твоей искренней любви к сюрреализму и подобному. — Сказал тот, кто на досуге листает биографии маньяков. Переключи, если хочешь: всё равно классика не особо мой жанр. Шарлин взяла чашку и подошла к окну, за которым уже во всю гневалась природа. Сэм не решился подойти следом и просто пялился на мрачные, хоть и весьма содержательные, изображения. Совсем близко раздался мощный раскат грома, и свет несколько раз «мигнул». Затем раздался неуверенный стук в дверь. Переглянувшись с Шарлин, Сэм поднялся и достал пистолет. — Я открою. — Я тебя умоляю, Сэм, — протянула Шарлин, подойдя к барной стойке. — К тому же, там не заперто. Дверь открылась и на пороге застыла худенькая невысокая женщина с зонтом-тростью. — Лили Бартон? — сложив зонт, обратилась она к Шарлин. — Да. Но мы закрыты уже. Простите, мэм. — Я Тина Грэмс, — постукивая зонтом по полу, представилась она. — Мне нужна Ваша помощь. Иная помощь. — А-а. Ясно тогда. Проходите сюда, — открыв дверь подсобки, пригласила её Шарлин. Тина вопрошающе покосилась на Сэма, и Шарлин тут же ответила: — Это федеральный агент. Он здесь по делу. Проходите. Шарлин прошла следом за странной гостьей и закрыла дверь. Спустя четверть часа любопытство и беспокойство смешались в довольно неоднозначный «коктейль», и Сэм всё-таки подошёл к подсобке. Шарлин и Тина говорили тихо, да и массивная дверь не играла на руку, но Сэму всё же удалось прислушаться. — Вы из Миссисипи? — Да. — А что же Марсин Турье не помогла? — Она... Она запросила слишком много... — В смысле деньги? Вот мерзость, — чуть громче сказала Шарлин. — Сколько... сколько Вы хотите? У меня очень тяжёлые времена. Мы почти разорились. Столько долгов... — Сколько? Хм... Для начала: три фута свежих говяжьих рёбер и два живых чёрных петуха. А там посмотрим: может, и одним обойдёмся. Шарлин произнесла это совершенно обыденно, как раньше, и Сэм конечно же понял почему. И это не то что бы расстроило его — скорее смутило. — Вы где-то остановились? — Не успела ещё. — Отлично.— Шарлин вызвала такси и продолжила: — Вот по этому адресу Вас обязательно приютят без лишних вопросов. — А как же?.. — Не волнуйтесь: завтра утром Вы почувствуете, как всё проклятое сошло с Ваших плеч. Мёртвых, конечно, не верну, но остальное придёт в норму. И даже лучше. — А... — Я же сказала: денег не надо. Идите, мисс Грэмс. Такси уже ждёт. Сэм быстро отошёл к стойке, сделав вид, что выбирает музыку. Шарлин провела гостью и вернулась к нему. Включив диск с блюзовой подборкой, она прислонилась к стойке и сложила руки на груди. — Так и будешь молчать? Спрашивай, что хотел. — У тебя своя община здесь? Глупее вопроса и не придумать. — Нет, конечно, — засмеялась Шарлин, и тут же посерьёзнела: — Во мне до сих пор течёт кровь рода Тумэ — к их общине и отношусь. Никак иначе. — И как же твой дар вернулся? Как ты так быстро вернулась в форму? Всего ведь пару недель назад... — А он никуда и не исчезал, Сэм, — перебила его она, с вызовом посмотрев в глаза. — Кхм-кхм... То есть как? Две недели назад ты сказала... — Я прекрасно помню что сказала тогда. Я солгала, Сэм. Как и всегда. Солгала, чтобы ты даже не думал обращаться за помощью, тем самым хотела свести возможные встречи к минимуму. Но всё вновь пошло не так. — Вот как. Генри тоже имеет дар? — Не знаю пока. Мой проявился в одиннадцать, так что я в ожидании. Кровь Тумэ течёт по моим венам — значит и в Генри. — И что будем делать, если дар всё-таки проявится? — Научим жить с ним и управлять. Вне зависимости от возраста. Мой... наш сын будет готов к тёмной стороне этого мира и непознанной части себя. — Опять всё решаешь за всех, — сдерживая злость на бесконечную ложь Шарлин, произнёс Сэм. — Я лучше пойду.

***

— Опять ему солгала? — Эмми, хоть ты не начинай: хватает и призрака Генри Винчестера. — Шарлин поднялась с кресла и зашагала по библиотеке, мысленно настраиваясь на нотации. — Вот такая я лгунья. — Господь с тобой, Шерри. Сколько проблем ты иногда себе создаёшь. Когда Сэм узнает... — Не узнает. Пока это только рисунки и кошмары время от времени. Генри Джеймса я предупредила, что это только наша с ним тайна. — Потом не жалуйся. А что с тобой? В смысле, как твои чувства? — Ритуал вроде бы сработал. Благо, без дурных последствий. — Вроде бы? — Когда его не вижу, не слышу — будто и не существует в этой Вселенной Сэма Винчестера. Но стоит ему появиться на горизонте... — Шарлин замялась, ведь даже сейчас, при одном упоминании о Сэме, внутри всё сжалось от тоски. — Ёкает, да? — сочувственно продолжила за неё Эмми. — Ёкает, Эмми. Ещё как ёкает... — тихо призналась Шарлин, подойдя к распахнутому окну. — Да чёрт бы вас побрал, — зло бросила она, заметив у беседки Билли. — Это ты кому? — Я перезвоню. Шарлин как обычно прервала разговор безо всяких объяснений и вышла в сад. — Билли, — наиграно улыбнувшись, она встала напротив жнеца. — Персональное приглашение на свадьбу ждёшь? Извини, но у меня жуткая аллергия на смерть. — Всё язвишь? Ну-ну. — Чего явилась? За мной рановато ещё, вроде бы. — Рановато, — деловито скрестив руки, кивнула Билли. — Винчестеры в городе. — Знаю же. — Моё дело напомнить. — Да помню я всё. Или думаешь, я настолько невменяема, что посмею не выполнить ультиматум самого Смерти? — Вас, людей, поди разбери. Порой такое чудите. Надеюсь, обойдётся без сюрпризов. — Без сюрпризов? — удивилась Шарлин. — Значит, Винчестеров тут и не должно было быть? — Не должно, — неохотно подтвердила Билли. — А я уж подумала, что это ваши издёвки-проверки спустя шесть лет. — Много чести тебе. Ещё увидимся. Билли исчезла, и Шарлин присела на скамейку у беседки. — Много — не много, а являешься ты как первое число. — Простите? Шарлин дёрнулась и повернула голову. — Оу, Мэлони, это я не Вам. Так, мысли вслух. — Сама грешу таким. Ну что, начнём? — свадебный координатор присела рядом вполоборота к Шарлин и достала из сумки ручку и толстый блокнот в красивом переплёте. — Может, чай или кофе для начала? — Нет-нет. Вы извините, но у меня сегодня плотный график. — Хорошо. Тогда начнём. — Расскажите немного о вас с Кэлом. — Мы оба из Новой Англии: Кэл — местный, а я из городка Дерри в Нью-Хэмпшире. Мы оба не очень религиозны. Так что, оформление по типу всяких там ангелов или чего-то подобного будет совсем неуместно. Ну, что ещё такого основного?.. Это не первый брак для нас обоих, у меня есть сын от... от другого мужчины. Но Кэл с Генри Джеймсом отлично ладят. Познакомились мы в Нью-Йорке, на вечере танго. — Хорошо. А чем занимаетесь? — дописав про знакомство, спросила Мэлони. — Я куратор отдела постмодернизма в НМСИ (2) и сама рисую иногда. Кэл — архитектор. — Отлично, — воодушевилась Мэлони. — Тогда тема искусства в общей стилистике, полагаю, вас устроит. — Вполне, — улыбнулась Шарлин. — Мы хотим что-то скромное, только для близких, но запоминающееся. — Я Вас поняла. А музыка? — Оу, тут тоже всё просто: определённо блюз. — Так, первые наброски есть, — пробежавшись взглядом по своим заметкам, Мэлони осмотрела сад. — И ещё кое-что из ключевых моментов. Ответ, конечно, очевиден, но я всё же уточню: какой сорт английских роз предпочтёте для флористики? — Никакой, — резко ответила Шарлин, вскочив со скамьи, и, поймав во взгляде Мэлони недоумение, уже мягче продолжила: — И никаких оттенков винного в декоре. Абсолютно. — О... Простите, мисс Бартон, я... Просто Ваш сад почти весь в английских розах, вот я и подумала. — Это Вы меня простите. А сад... Сад, скорее, просто привычка, — грустно отметила Шарлин. — Вредная привычка из прошлого. — Хорошо. Тогда... — Никаких роз. Даже обычных. Фрезии, возможно пионы. Хотя нет — пионы так похожи на эти чёртовы розы... Остановимся на фрезиях. — Как пожелаете. Завтра к обеду я подам Вам примерный план проведения. — Хорошо. Я проведу Вас. — Не утруждайтесь, мисс Бартон. Всего доброго. Когда Мэлони скрылась из виду, Шарлин присела прямо на траву и уставилась на пурпурные кусты Шекспира. — Вы не даёте мне дышать. Совершенно не даёте.

***

Шарлин закончила с разборкой счетов и заполнением деклараций около десяти вечера. Устало выдохнув, она сварила себе капучино и, включив сигнализацию, вышла из кофейни. Вечер был тёплым и безветренным. Глотнув кофе, она приветственно махнула рукой проезжающим патрульным и достала телефон. Но позвонить Кэлу так и не успела: за спиной послышался до отвращения знакомый хмельной тон: — Хороший вечер. Обернувшись, Шарлин увидела Миранду, сидящую прямо на земле. В руках у неё была маленькая фляжка. — Учти: каждый разбитый витраж обойдётся вашему семейному бюджету в приличную сумму — рискуешь остаться в лохмотьях. — Плевать. Я не для этого пришла. — Полагаю, Сэм не в курсе, что ты здесь. — Я пришла поговорить. А на трезвую голову не могу почему-то. Раньше бы смогла, а сейчас устала, что ли. Нет сил у меня, — пробубнила Миранда. Шарлин совершенно не хотела продолжать разговор, но жалость к Миранде вынудила присесть рядом. Она положила папки с документами и каталоги и обеими руками крепко сжала стаканчик с остывающим капучино. Воздух быстро стал наполняться запахом сырой земли — запахом отчаянья и безысходности. Шарлин попыталась отгородиться от внутренних стенаний Миранды, но что-то вновь шло не так. — Он пришёл ко мне шесть лет назад, — швырнув фляжку в сторону, спокойно и тихо заговорила Миранда. — Хотел просто выговориться. Весь такой отчаявшийся, раздавленный и разбитый вдребезги — никогда прежде не видела его таким. А потом всё закрутилось само собой. Очень быстро. И я вознеслась до небес. И так было пять лет. А потом я сорвалась... Я так устала от всех этих монстров и чертовщины. — Так вот почему ты снова пьёшь, — с издёвкой вырвалось у Шарлин. — Алкоголем монстров не убить. Запомни уже наконец. — Охота. Чёртова охота. Дело не только в этом. — Хм. Ладно, ради приличия всё же спрошу: а в чём же тогда? — В тебе, — посмотрев Шарлин прямо в глаза, уверенно ответила Миранда. — Ты как рак последней стадии. Тебя не вытравить из Сэма. Что я только не пробовала. Последний год он и вовсе надвое поделился. Шарлин прекрасно понимала к чему сводится этот разговор, но сегодня и правда что-то совсем шло не так, и поэтому она позволила и себе немного выговориться. Хотя в случае с запившей Мирандой затея явно дурная. — Ты целых шесть лет изо дня в день наслаждалась им. До сих пор можешь целовать, обнимать, разглядывать его красивое, неподвластное времени, лицо. Можешь наблюдать его растрёпанного, только проснувшегося, так смешно топающего на кухню за порцией свежего кофе. Можешь до бесконечности умиляться его смущению, волнению и робости, когда он, как совсем юный парнишка, признаётся тебе в своих чувствах. Можешь вдоволь упиваться его мужественным телом, жилистыми, но такими нежными, руками, слушать его голос и дыхание... Даже вопреки твоей проклятой зависимости он с тобой. Но тебе и этого мало. — Мало. Мало, — дрожащим голосом подтвердила Миранда. — Последний год для нас — сущий ад. Он пропадает на этой своей охоте, потом неделями торчит в Нью-Йорке. А когда возвращается домой — продолжает играть в обычную счастливую семью. Но когда он ложиться в нашу постель, я не чувствую и толики близости — будто и вовсе рядом какой-то бездушный робот, макет Сэма. А под утро, — Миранда замялась и сжала кулаки, — он всегда уходит от меня. — Скоро и этого не будет, — сама себе прошептала Шарлин, а вслух размеренно продолжила: — Наша проблема в том, что в этом мире всё предначертано, Миранда. Даже там, где кажется, что это мы выбрали — Судьба всё решает за нас. — Судьба? — Да. В прямом смысле. И я у неё давно в немилости — тебе сильно повезло. Так что, помнит ли меня Сэм, думает ли обо мне, любит ли — не важно. Ничего не поменяется, будь спокойна. Как ни прискорбно, даже если я отвечу Сэму взаимностью, дам шанс — исход будет один. Шарлин швырнула пустой стаканчик в урну, взяла документы и поднялась. — Тогда помоги мне, — неожиданно схватив её за руку, умоляюще выпалила Миранда. — Когда протрезвеешь, тебе эта идея покажется весьма глупой. К тому же, — аккуратно высвободив свою руку, Шарлин отступила на пару шагов, — я же сказала, что никак не могу. — Но почему? Почему нельзя послать к чёрту всю эту ересь и эту Судьбу? — Есть в нашей Вселенной интересная, простая донельзя, и в тоже время неизменная штука — естественный порядок вещей. Или, если по-простому, «на всё воля Божья». Так что, справляйся сама. Но провести тебя смогу. Пойдём. — А мальчик?.. — Какой мальчик? — Твой... Он от Сэма? — Пойдём, Миранда. Поздно уже. Шарлин помогла Миранде подняться и подумала, что даже хорошо, что та пьяна: все эти игры Судьбы на утро покажутся ей чем-то абстрактным и неважным.

***

Около часа спустя Шарлин привела Миранду в отель. Благо, дорогой та почти всё время молчала, лишь изредка спрашивая о Вудстоке и Зелёных горах. Дверь открыл Дин. Он удивлённо посмотрел на них и крикнул Сэму, что Миранда объявилась. Та кивнула Шарлин и скрылась в номере. — Похоже, приводить Миранду входит в вашу привычку, — как-то неуклюже отшутился Дин. — Я устала от стенаний Сэма и пьяных выходок Миранды, Дин. У меня насыщенная жизнь и нет ни времени, ни желания возиться с ними. — От меня-то чего ждёшь? — Разберись с этим. Иначе всё ещё больше запутается. — Шерри, я тебя прекрасно понимаю. Но и ты меня пойми: Сэм мой брат, и если для покоя и счастья ему нужно будет донимать тебя целую вечность — я в этом помогу.

***

Пока Сэм проводил в «Талуле» трезвый разбор полётов с Мирандой, Дин вновь перебирал в памяти возможных и каким-то чудом оставшихся в «живых» врагов из прошлого. Занятие так себе, конечно, но других вариантов не осталось: призыв этого вкрай злопамятного демона сорвало появление пьяной Миранды прямо во время ритуала. — Ну, поехали дальше, — отпив виски, Дин потёр уставшие глаза и уставился на нехилый список. Но сосредоточиться не успел: зазвонил его основной — «гражданский» — телефон. Номер высветился местный, что удивило. — Алло. — Дин, маме совсем плохо, — в трубке заикался перепуганный Генри Джеймс. — К Сэму не дозвонюсь. Помоги... Звонок оборвался прежде, чем Дин хоть что-то успел сказать. Схватив ключи и сумку с оружием, он выскочил из номера, попутно набрав Сэма. Но тот оказался вне доступа. — Совсем не вовремя ты, Сэмми. К дому Шерри Дин домчался минут за десять — хорошо, когда городок небольшой. Поднявшись на крыльцо, он громко постучал в запертую дверь, позвав Генри. Ответа не последовало, и Дин вскрыл замок. — Шерри! Генри! Шарлин! Поднявшись на второй этаж, Дин увидел их в коридоре: Шарлин корчилась на полу, а Генри Джеймс, отчаянно читал что-то из потрёпанной книжки. — Дин! — он бросился к нему и буквально повис на руке. — Спаси её, Дин! — Малыш, — присев на корточки, он старался сохранять спокойствие, — в доме кто-то или что-то ещё есть? — Не-ет. — Хорошо. Тогда сядь-ка подальше, закрой глаза и представь, что ты... — В планетарии, — закончил за него Генри. — Сойдёт. Дин осторожно перевернул Шарлин. Дыхание её уже было рваным и хриплым, что совсем нехорошо: в такой ситуации быстро и точно определить, что происходит сразу не получится. — Шерри! Шерри! Но та лишь судорожно хваталась за горло, будто пытаясь избавиться от невидимой петли. — Шерри, ты только держись, я всё сделаю. Сделаю. — Дорисуй, — вцепившись ногтями в его руку, просипела она. Дин только сейчас заметил большой меловый рисунок возле неё, погасшие свечи и гри-гри. Он взял книгу, из которой читал Генри, и исправил неточности в начертанном веве. А вот с креольским возникли проблемы. — Просто читай как можешь, — за спиной послышался шёпот Генри, — духи тебя поймут. Дин взял Шарлин за руки и зачитал заговор. Несколько минут спустя свечи зажглись, а гри-гри вспыхнули чёрным густым дымом. Шарлин пришла в себя следом. Откашлявшись, она села, выпрямив ноги. — Спасибо.

***

— Уснул? — оторвавшись от уборки остатков ритуала, спросила Шарлин. — Ага. Почти сразу. — Дин тихонько закрыл дверь комнаты Генри. — Крепкий парень. — Спасибо, Дин. — Да не за что. Вы почти сами всё и сделали. Ты как? — Получше уже. Но во рту всё ещё желчный привкус. — Сэм говорил, что ты соврала о даре. — Соврала. — Есть идеи что случилось? — Понятия не имею. Абсолютно. Шарлин собрала огарки свечей и пепел в тряпичный красный мешочек и подошла к двери спальни Генри. Дотронувшись к ней ладонью, она что-то прошептала, а затем, сделав небольшой разрез, кровью начертила небольшой символ. — В таком большом доме и мешочек-то не найти вот так просто. — Не думаю, что это просто колдовство — его я бы учуяла перво-наперво. К тому же, это не в первый раз. — И давно это происходит? — С вашим приездом началось, — усмехнулась Шарлин. — Невезучие вы. — Да ладно. Если это тот самый демон перекрёстка, то странно как-то: почему ты? До этого ни одна жертва с нами связана не была. — А мне вот странно, что моя защита работает со сбоями. Надеюсь, плохо не кончится. Хоть что-нибудь в деле прояснилось? — Все жертвы накануне смерти слышали жуткий вой и последние десять лет были успешны в своём деле. Все, кроме Брайана Ферри. — Ну не скажи: десять лет назад он чудесным образом вылечился от острого лимфобластного лейкоза — рака крови по-простому. — Значит как все. — И с каких это пор адские гончие сжигают должников? — Думаю, это послание нам. — Изощрённый этот ваш мститель. Умеете вы вляпаться, — поморщив нос, отметила Шарлин. — Демон, — пожал плечами Дин, — что с него взять? — А Лиза и Джули... — Бен за ними присмотрит: я всё объяснил. — Хорошо. Видела его пару месяцев назад: возмужал. Рада, что ты перестал сопротивляться его выбору. Очень благоразумно и справедливо. — И правда лучше под моим присмотром. — Лиза, наверное, не в восторге? — Привыкла давно. Да и куда деваться. — Возникла неловкая пауза, и Дин решил заполнить её давно волнующим вопросом: — А ты? У тебя правда всё так хорошо или ты как Сэм: удачно маскируешься? — Всё так как выглядит. Не ищи подвоха, Дин. — Ну, тогда рад за тебя. — Выпьешь что-нибудь? — Не откажусь. — Тогда пойдём. — А Генри? — У него есть рация, — тихонько засмеялась Шарлин. — И в каждой комнате тоже — Кэл придумал. — Рация? — Радионяня ведь для маленьких, а Генри, с его слов, уже очень взрослый. Да и комнату я заговорила. Кровью, как-никак. Так что пойдём.

***

Что-что, а библиотеки в любом доме Шарлин всегда были просторными и уютными. Если не считать некоторых дурацких картин, конечно. Но в этом доме библиотека была просто огромной — в два этажа, с эркером, какими-то гигантскими папоротниками по углам, бесконечным количеством торшеров и неизменными плюшевыми креслами, таким же диваном и кофейным столиком у окна. Шарлин достала из резного деревянного шкафчика бутылку рома и два стакана. — Бар в библиотеке — очень практично, — наполняя стаканы, одобрил идею Дин. — Это мой укромный уголок, исключительно моё пространство. Здесь я работаю, отдыхаю, размышляю и просто расслабляюсь под стакан хорошего рома. Или вина. — И в барабаны лупишь? — Ди-и-ин, — укоризненно протянула Шарлин, умостившись в кресле. — Ну что за невежество? Ритуалы Вуду — отдельные церемонии. Я не бью в барабаны и не пою на креольском ежесекундно. Запомни уже наконец. — Да это я так, для разрядки. — Дин отпил рома и ещё раз осмотрелся. — Ну, хотя бы тех жутких картин с уродцами всякими не притащила с собой из Портсмута. — Притащила, — засмеялась Шарлин. — Они в мастерской моей, на чердаке. — Хорошо хоть не в спальне, — пробурчал Дин, вспомнив рисованное страшилище из первого дома Шарлин. — По-твоему, я совсем не в себе? Бексиньский хорош для размышлений, а не для интимности. — В Рочестере тебе это не мешало. — А-а, ты о той картине с солнцем? Роберт её тоже не любил. Я повесила её, когда он уехал в Вайоминг. Встав с кресла, Шарлин взяла свой стакан и подошла к распахнутому окну. — Столько лет прошло. Столько лет. Страшно и подумать. — Тяжело вздохнув, она отставила стакан и будто погрузилась в себя. Молчание длилось около получаса. Дин успел распробовать ром, почистить пистолет, а Шарлин, очевидно, и вовсе забыла, что не одна. — Почему ты оставила Сэма? Вопрос Дина заставил её обернуться, но ответом стал лишь полный тоски взгляд. — Это ведь из-за того воскрешения на болотах? Мне только не ври: я же всё видел и помню. — Что ты хочешь услышать? — тихо и ровно спросила Шарлин, подойдя к нему. — Я просто хочу знать правду. — Да нечего знать, Дин. Нечего. — Она налила полный стакан рома и, присев на подлокотник кресла напротив, вкрадчиво продолжила: — Я впервые изменила вашу судьбу, когда под руководством Лиди не допустила к болотам, чтобы вы изгнали наших духов. — Это когда осушали Манчак? — Именно. — А я всё думал потом, что мне так быстро передумалось? Даже в голову не пришло за столько лет. — И не должно было. — Сэм знал? — Знал. И поверь, отчитал меня по полной, дав понять, что с Судьбой и Смертью спорить не стоит. Тогда в Чикаго мне впервые явилась Атропос и предупредила о последствиях. — Ну, это я знаю. — Тогда же, в пиццерии «Ринасита», я впервые встретила Смерть. От неожиданности Дин поперхнулся и настороженно уставился на Шарлин. — Как это? Я же... Но Шарлин — умышленно или нет — проигнорировала его, мягко говоря, удивление. И Дину ничего другого не оставалось, кроме как дослушать к чему приведёт её исповедь. — Позже, провожая его на рейс из Мадрида, я плюнула Судьбе в лицо и вновь спасла Сэма от гибели. Сэма и ещё сто восемьдесят семь человек. И вот тогда всё основательно покатилось к чертям. — Она отставила стакан и вновь вернулась к окну. — Но мне удалось уговорить Атропос и Билли дать нам шанс. Удалось. А потом... — она тяжело выдохнула и уже дрожащим тихим голосом продолжила: — потом я сдалась, Дин. В который раз... И вот тогда с меня стребовали неустойку в виде преждевременного ухода моего обожаемого дядюшки Бертрана и чудесного друга Винсента... Кто знает, сколько бы ещё невинных душ загубилось по моей вине, если бы не Миранда... — Миранда? Но Шарлин вновь не объяснила, продолжив свой рассказ. — Он явился мне внезапно. Я так хотела отвадить Миранду от Сэма, что решилась на небольшое колдовство: просто, чтобы та забыла о Сэме. И всё. Но и это оказалось против правил. Потом Сэм стал одержимым по воле Атропос, она же наслала мне ложных видений, из-за которых я убила шарлатанку Лану Боунс и едва не прикончила Миранду. В тот вечер, прозрев после стараний Тайлеров, я сломалась. А ведь Билли предупреждала не раз. Они всё знали, Дин. Знали, что этим всё кончится, что я погрязну в трясине, вмешаюсь в ход событий и уйду. Всё было прописано с самого начала. А первый уговор с Судьбой — лишь иллюзия выбора. И если бы не одержимость идеей вечной любви с Сэмом вопреки всему, я бы обязательно заметила подвох. Мне указали моё ничтожное место. И я оказалась не в силах спорить. Тогда я пообещала себе, Дин, что больше в моей жизни не будет канзасского моста. Никогда. Ещё шесть лет назад, в ту осень, я наконец осознала, что не готова терять близких ради человека, который в итоге всё равно откажется от меня и не примет мою веру. Вот как-то так. — Погоди-ка... — Дин настороженно посмотрел на Шарлин и встал с кресла, — хочешь сказать, что Смерть жив? Прозвучало странно, но из всей печальной исповеди больше остального Дину въелось только это откровение. — Живее некуда, — едва слышно ответила она. — Но я же... Слов не нашлось. Он залпом выпил почти полный стакан рома и налил себе ещё. — Разве можно убить Смерть? — мягко улыбнулась Шарлин. — Да и кто вообще способен убить того, кто может убить даже самого Бога? — Прикрыв окно, она подошла к Дину и, легонько коснувшись его плеча, участливо спросила: — Полегчало? — Ни капли. — Вот и мне не легчает. Я сейчас. Шарлин вышла в сад, а Дин, немного приведя мысли в порядок, набрал Сэма. Но автоответчик снова «отшил» его. Когда Шарлин не вернулась спустя минут двадцать, Дин забеспокоился. Он вышел в сад и, немного побродив в полумраке, нашёл её лежащей навзничь прямо на траве у беседки. — Порядок, Дин, — предвосхитив его вопрос, ответила Шарлин. — Просто сбрасываю тяжесть воспоминаний. Ничего такого. — Ага. — Он присел рядом и наконец-то вернулся к не менее волнующей теме с Мирандой. — Ты сказала, что отвадить Миранду было против правил. Почему? — Я так устала, Дин. Но ты ведь всё равно уже не отстанешь... Считается, — так и пялясь в беззвёздное небо, начала она, — что с Мирандой он загнётся быстрее. — Чего? — повысил тон Дин. — Что за чушь? Кто считает? — он вскочил на ноги и возмущённо развёл руками. — Какого чёрта они там?.. Так помешай им. Помешай. Вернись к Сэму, не знаю там... просто переспи с ним, роди хоть триста детей, Шерри... но не стой в стороне, — возмущение перерастало в гнев, и голос звучал всё грубее и громче. — Не позволяй Миранде и этим грёбаным вселенским козлам загубить его жизнь. — Тише, Дин. Тише. — Поднявшись следом, Шарлин встала напротив него и спокойно, будто речь и не о Сэме, а о ком-нибудь постороннем, продолжила: — Ничего не поделать: меня поставили перед выбором — и я его давно сделала. Прости. — Ладно, не хочешь осчастливить себя, Генри и Сэма, помоги хотя бы с Мирандой, — немного успокоившись, попросил Дин. — Он столько времени мучается. Тебе же это раз плюнуть... — Не могу. Не могу, Дин. Поверь, больше всего на свете я хочу, что бы Сэм был по-настоящему счастлив. Даже если не со мной. — Голос её снова начал дрожать. — Но я не имею права, Дин. Сэм должен остаться с Мирандой. С пьющей, истеричной Мирандой. Только так. — Сэм прав: тебе и правда плевать, — зло бросил Дин, с размаху впечатав кулаком в ближайшее дерево. — Столько бороться и сдаться на полпути. Плевать тебе. Куда же моему простому брату до твоего отполированного Кэла. — Не смей меня осуждать, — рвано процедила Шарлин. — Знаешь же, что это кабала. Не остановишься вовремя — и вот они новые потери, беды и горести. Знай об этом Сэм, он бы сам и в сторону мою не посмотрел бы, — повышая тон, то ли оправдывалась, то ли объяснялась она. — Восемь лет назад, на руинах проклятого монастыря в Ильчестере, он ясно дал мне понять, что когда придёт время, желает уйти навсегда — хоть в Ад, хоть в Рай, хоть в Пустоту. И мне не плевать. Не плевать, Дин. Никогда не было плевать. Если я снова вмешаюсь... погибнет всё следующее поколение, понимаешь? Она замялась, очевидно раздумывая, продолжать ли, и крепко схватила Дина за руку. — Шерри... — грозно протянул Дин, и она тихо продолжила. — Старик сказал, что преждевременно отправит их души... в Ад. Понимаешь? Твои Бэн и Джули, мои племянницы Бэтти и Кэтти, Генри Джеймс... — Дьявол... — только и смог выдавить Дин. — А ещё... — она отпустила его руку и обречённо, будто последнюю речь смертника, произнесла: — Я знаю как и когда погибнет Сэм. Безвозвратно. Навеки вечные. Когда Дин спросил Шерри об истинных причинах и мотивах её расставания с Сэмом, он ожидал историю о воскрешении и дурном влиянии Вуду. А теперь он жалеет, что вообще заикнулся об этом. — Когда? — Каждый год в этот чёртов день мне напоминают, что я бессильна. Просто тычут носом в моё прошлое безрассудство и нынешнюю обречённость. — Так когда? — мрачно повторил Дин.— Не могу, Дин. Прости, но ты обязательно попытаешься исправить, а цена непомерно велика. Я не позволю нашим детям, их невинным душам, вечность гореть в дьявольском огне. Ни за что не позволю. — Верно... Тогда скажи, хотя бы, сколько у нас времени? — Ничтожно мало, Дин. Отвратительно мало. Поэтому я до последнего не хотела знакомить Сэма и Генри, потому же всё-таки и познакомила. Мне жаль, Дин. До тошноты жаль. Но совсем скоро мы услышим проклятый погребальный звон, и наши жизни разобьются о скалы чёртового неизбежного рока. — Почему он первый в Списке? — Насильно они вас забрать не могут: всё ведь прописано. Но если первым умрёшь ты — ни Сэм, ни Лиза с Бэном, и никто другой не станет тебя воскрешать. Не потому что не любим тебя, естественно... Ну ты понял... Умрёт Сэм — ты попытаешься, но не сможешь. — Душа отправится в Пустоту. — Верно. Так ты заплатишь за своё нахальство — историю со Смертью. — В этот раз и правда выхода нет, — потерев лицо ладонями, обречённо подытожил Дин. — Что ж... Понадобится помощь — звони в любое время. Семья как-никак. — Хорошо. Дин... — Что ещё? — Спасибо, что не выстрелил в меня шесть лет назад. — Хм. Я же обещал. Дин развернулся в сторону центральной дорожки, ведущей к воротам, и медленно поплёлся прочь. Через пару ярдов он остановился и обернулся, услышав тихое «хорошо, что наутро ничего не вспомнишь». — Я не так много выпил, — усмехнулся он Шарлин. — А я и не об этом. Доброй ночи.