Огонь из прошлого

Ты — дыра между рёбер. Пробоина. Я тону. Капитан, нам отныне вечность ходить по дну, Нас уносит волна, поглощает слепая мгла. …Я пыталась понять, как можно — и не смогла. Я пыталась понять, как лучше, но — вот беда! — Получалось лишь исключительно «как всегда», Будто кто-то поставил прошлое на повтор… Я пыталась. Но я люблю тебя до сих пор. Дарёна Хэйл — «At least, I tried»

Сэм жадно вдохнул дурманящий сладкий аромат её загорелой кожи и невесомо коснулся губами шеи. Шарлин вздрогнула и ещё сильнее прижалась к нему. Раскосые карие глаза стали темнее смоляного испанского неба, а её губы — жгучей хереса. Плоть нагло просила испить Шарлин до дна, и Сэм бесцеремонно вошёл в неё. С каждым остервенелым рваным движением, она всё больше извивалась, в пьянящей истоме выдыхая лишь затуманенное «Сэм»… Сэм открыл глаза от разрывающего чувства дичайшего наслаждения. — Чёрт, — глядя на испачканные трусы, он растеряно почесал голову и встал с кровати. — Давно такого не было. — Старик, я тут подумал… Дин влетел в комнату так резко, что Сэм не успел прикрыться даже рукой. Заметив неприличное пятно, тот ухмыльнулся и, конечно же, не смолчал. — Извини, старик, не думал, что ты… — Ничего, Дин, — рявкнул Сэм, прикрывшись полотенцем. — Дай-ка угадаю, Шерри приснилась? — ещё похабней улыбнулся Дин. — Марлон Брандо, Дин. Я в душ. Потом поговорим. — Ага. Ты недолго только, нужно до ума довести всё, что узнали в астрале. Минут двадцать спустя, приняв прохладный отрезвляющий душ, Сэм вышел к Дину. Тот, ожидаемо, воодушевлённо отпускал грязные шуточки и прекращать явно не собирался. Поэтому Сэм просто пил кофе и думал о своём, пропуская мимо ушей всю ерунду, прущую из Дина. Благо, в номер постучали, и тот заткнулся раньше, чем его подростковый юмор пошёл по второму кругу. Сэм открыл дверь и замялся, увидев Шарлин. Выглядела она сегодня как-то особенно привлекательно, словно вторила тёплому июньскому утру: платье-майка сочного жёлтого цвета слегка облегало её кукольный силуэт, босоножки на невысоком каблуке ещё больше стройнили и без того красивые ноги, заплетённые на одну сторону волосы дополняли воздушный образ, а лёгкий миндальный аромат её духов так и зазывал к нежным, невесомым поцелуям. — Доброе утро. — Доброе, — выдавил Сэм, сгорая от неловкости. Шарлин вошла в номер и приветственно кивнула Дину. Тот, естественно, даже не попытался себя сдержать: — Зря ты в таком виде пришла. Шарлин перевела взгляд на Сэма и недоумённо спросила: — О чём это он? — Ну, это… — пытаясь не смотреть на неё, запинался Сэм, — это Дин так пытается комплимент сделать. — Странно прозвучало, ну да ладно. Рада, что у тебя хорошее настроение, Дин. — Ты ещё Сэма полчаса назад не видела, — в той же похабной манере ответил Дин. — Тебе будто пятнадцать, ей богу. — Что-то случилось? — перевёл тему Сэм. — Дело в Генри Джеймсе, — взволновано начала она. — Недели полторы назад он всё чаще стал упоминать о новой подружке, девочке Эбби. И поначалу я не придавала этому какого-то особого значения — дружат и дружат. Но потом меня вдруг осенило, что на нашей улице-то никакой Эбби не живёт, в дошкольной группе и среди будущих одноклассников тоже нет никакой Эбби. Потом стал себя странно вести призрак Мишеля… — Призрак Мишеля? — одновременно удивились Сэм и Дин. — Оу, я совсем забыла об этом рассказать, — виновато ответила Шарлин. — Потом как-нибудь, ладно? Так вот, тогда я подумала, что это, вероятно, призрак или воображаемый друг, и немного успокоилась… — Ну да, когда твой сын дружит с призраком можно и успокоиться. — Это отдельная тема с множеством нюансов, Дин. И уж как-нибудь сама разберусь. А сегодня я наконец-то увидела эту Эбби на качелях у нас в саду. И она мне до жути не понравилась. — У неё две головы? — Всё гораздо хуже, Дин, — обеспокоенно ответила Шарлин. — Это та же девочка-подросток, заключившая сделку в моём недавнем видении. И она точно не фантом и не призрак. — Где Генри? — наконец посерьёзнел Дин. — У Пола Янга. Не стала его брать сюда, на всякий случай. — Вам лучше уехать на время. К твоим родителям, например, — отбросив неприличные мысли, сказал Сэм. — Не думаю, что в этом есть смысл. Если демон привёл вас в Вудсток умышленно, то ясно же зачем. И не просто так эта Эбби внаглую появилась у нас дома. Значит, вот-вот и проявит себя. И тогда… — С ума, что ли, сошла? — Сэм возмущённо развёл руки. — Рисковать сыном и собой? Шерри, как тебе такое только на ум пришло? — Во-первых, не ори на меня, Сэм. А во-вторых… — А во-вторых, Сэм прав, — перебил её Дин. — Послушайте, я не собираюсь использовать Генри как наживку — из ума я точно не выжила. Этот демон в разных обличиях играл с вами два месяца, потом затихарился ещё на месяц, а теперь вдруг объявился вот так беспардонно. Он явно хочет закончить игру. Так что, если в его планах есть и мы с Генри, то он найдёт нас где угодно. Я учла предыдущие нюансы и поставила защиту куда прочнее. К тому же, Кэла я не брошу. Завтра — важная для него дата. Он всегда проводит её здесь. Давайте не будем терять время: пересмотрим дело, а заодно вы попытаетесь вспомнить, кого обидели семнадцать лет назад. — Обидели? — Обидели, Дин. Да так, что даже семнадцать лет спустя, будучи демоном, этот кто-то захотел отомстить. Да ещё и так пафосно. Бари Леду мстил мне подобным образом, потому что я отправила его на тот свет. — Хочешь сказать, — подхватил её мысль Сэм, — что это тот, кого мы не спасли? — Или не захотели спасти. Вы уж простите, друзья мои, но на полпути к Апокалипсису, если мне не изменяет колдовская память, вы не особо думали о — как бы корректней сказать? — сопутствующих потерях. Вспомните хотя бы историю с Мэг. Я не то что бы упрекаю… — Мы поняли, Шерри, — снова перебил её Дин. — В тот год перед Адом дохрена чего было. Из Ада вырвались сотни демонов. И жертв было и правда много. — Но мстит вам только один. И это что-то очень личное. — Может, проще будет тебе? — спросил Сэм, намекая на дар Шарлин. — В смысле, ты же можешь почувствовать, увидеть, раз уже ввязалась. — Не могу, Сэм, — тихо ответила она. — После встречи с Всадником я не могу видеть не только будущее, но и прошлое, а иногда и настоящее своих близких. Ощущать эмоции и чувства могу, видеть что-то конкретное — нет. Только с Генри Джеймсом у нас особенная мистическая связь. — Ну это понятно. Но эти семеро, — Дин положил на кофейный столик две толстых папки, — тебе совсем не родня. — И правда, — воодушевилась Шарлин. — Голова не варит из-за этой злобной Эбби — или как там её на самом деле — и её выкрутасов. Я возьму снимки. — Вот и чудненько. А мы попробуем вспомнить, кто мог быть таким злопамятным.

***

Два с половиной часа спустя все трое озадаченно пялились на разложенные на полу фотографии с мест убийств. Всё, что смогла увидеть Шарлин — какой-то корабль-призрак, кисть мертвеца и сиамскую кошку. — Придётся ехать в Ханаан, — расстроено подытожила Шарлин, что-то рисуя на обратной стороне одного из документов дела. — Может, то пепелище расскажет больше. Если нет — тогда и в остальные города загляну. Не бросать же теперь всё это. — Боюсь только, времени у нас уже не так много, — потерев переносицу, устало выдохнул Сэм. — Знаю. Но раньше вмешаться не могла: не было никаких сигналов «свыше». Вот и не влазила. — Отложив карандаш в сторону, она взяла в руки снимок Брайана в морге и грустно продолжила: — Ох, Брайан… Видела я твою несчастную малышку. Бедняжка Лилит никак не придёт в себя… — Что ты сейчас сказала?  — Говорю: бедняжка Лилит, — неуверенно повторила Шарлин, вопрошающе смотря на Дина. — Я же рассказывала вам, что её мать умерла два года назад. И вот теперь и отец. Родственников в штатах у неё нет. Ближайшие из Канады, мягко говоря, отказались от неё. Девчонка в приют попала. Вот и жалею, бедняжку. — Лилит. Точно же, — оживился Сэм. — Ты говорила о белокурой маленькой девчушке Лилит, дочери покойного Брайана. Демон нас просто носом ткнул. — Думаешь, это Лилит воскресла, что ли? — брезгливо скривился Дин. — Вряд ли она бы стала мстить. Скорее бы просто прикончила — и все дела. Да и кому вообще понадобится воскрешать её? — Я совсем о другом подумал: это может быть как кто-то из её свиты, так и одна из её жертв, которую мы и правда не спасли. — Ну, а жертвы? Этот грёбаный демон просто так, от балды, своих контрактников выбирал? Думаю, нужно и дальше искать подсказку в них. — В общем, опять тупик, — устало вздохнула Шарлин и поднялась с кресла. — Жаль, что ничем не помогла. Ну, мне пора уже. Надеюсь, ещё увидимся. — Пора? Так скоро? — неуверенно спросил Сэм. — Скоро? Сэм, я полдня здесь проторчала, — небрежно ответила она. — Ваш демон, конечно, опасен, но у меня есть и другие дела. Так что — скоро-нескоро — пойду. Навещу Генри Джеймса, загляну в художественную школу, встречу Кэла. Может, даже успею на онлайн-аукцион ар-брюта. — Кэл. Опять Кэл. Куда же без него, — раздражённо прошептал Сэм, но Шарлин его услышала. — У тебя патологическое умение испортить дружественную обстановку своей ревностью. — Это не ревность, — смутившись, солгал Сэм. — Послушай, — Шарлин присела перед ним на корточки и, взяв за руку, нежно посмотрела в глаза. — Кхм. Пойду проветрюсь, — неловко произнёс Дин и развернулся к двери. — Останься, Дин. Мне совершенно нечего стесняться. К тому же, ты такой же участник этой истории, как и мы. Дин немного помялся и, присев в кресло у окна, принялся чистить пистолет. — Мы столько пережили за последний месяц, Сэм. Да что там — за все восемь лет нашего знакомства. Но тем не менее выжили. И вот теперь, когда ты знаешь всю правду, я умоляю тебя, Сэм: прими, наконец, что мы больше никогда не сможем быть вместе. Никогда. — Не зарекайся. Отдёрнув руку, он встал с дивана и направился к своей комнате, злясь на неумолимость Шарлин. Судьба и Всадник, конечно, препятствия весомые, но сдаваться Сэм точно не собирается. Ведь насколько он понял из рассказа деда и увиденного в астрале, речь шла об умышленных спасениях и воскрешениях. Но быть вместе им с Шарлин никто не запрещал. Другой вопрос — как именно распутывать все жизненные узлы. Особенно, когда рядом крутится этот невыносимо идеальный Кэл, а Миранда никак не бросит пить. — Ты можешь и дальше злиться на меня, — следуя за ним, продолжала Шарлин, — противиться Судьбе, ненавидеть меня, Кэла, проклинать изо дня в день… А можешь просто жить дальше, растить сына и спасать людей. Голос её задрожал, и Сэм обернулся, заглянув в красивые глаза, полные беспомощности. Шарлин на мгновение отвела взгляд, очевидно, чтобы собраться, но слёзы всё же заблестели, и она едва слышно произнесла:  — Давай вместе погасим этот огонь внутри, пока он не погубил нас и наших детей. Молю тебя. Сэм растерялся. С одной стороны, в словах Шарлин прозвучало признание в неостывших чувствах, с другой, — отчаяние от осознания, что просто так эти чувства не пройдут. И это осознание, отчего-то, так её пугало. Сэм откашлялся и хотел было сказать, что время покажет как быть, но внезапно Шарлин поцеловала его. Поцеловала так нежно. Так же, как целовала восемь лет назад, когда ещё они оба никак не решались пресечь тонкую грань между тесной дружбой и любовной историей. И этот поцелуй спутал и без того неясные мысли. Он вопрошающе посмотрел на Шарлин, но она лишь виновато опустила глаза и, развернувшись, буквально выбежала из номера. А Сэм в очередной раз подумал о том, что эту роскошную женщину, похоже, он не разгадает и до конца времён.

***

— Пожалуй, достаточно на сегодня, мистер Бэкон. — Бросив каталог с мрачными триптихами на столик, Шарлин глянула на большие часы-маятник, показывающие без четверти полночь. — Поспать не мешало бы. Только вот, получится ли? Она никак не могла простить себе безвольную слабость, вылившуюся в поцелуй. Теперь Сэм точно не отступит. Особенно, когда её слова пошли вразрез с действиями. — Вот умеешь ты, мисс Бартон, запутать всё ещё больше, — поднимаясь в спальню, сама себя отчитывала она. — Погасим огонь, погасим огонь… А потом целуешь, будто и правда не в себе. Глупая ты, глупая донельзя. Встряхнув головой, будто это поможет забыть о Сэме, Шарлин вошла в спальню. Кэл сидел в кресле на балконе и курил сигару под стакан кубинского рома. — Что-то на работе не ладится? — вполоборота присев к нему на колени, участливо спросила она. — С чего ты взяла? — Кэл положил сигару в пепельницу и, отставив стакан, обнял Шарлин за талию. — Мой отец курит сигары только в тяжёлые дни. — Тогда я с ним солидарен, — задумчиво ответил он. Пропев вместе с Робертом Джонсоном последие строчки «Блюза на перекрёстке» (1), Кэл нежно поцеловал Шарлин и совершенно спокойно предложил: — Давай уедем. — Отличная идея, — рисуя невидимые узоры на его плече, согласилась она. — Только кое-какие дела закончу. — Переедем, в смысле. — Переедем? — В Ламберхёрст или Кловелли, к примеру. Ты сможешь с утра до ночи вдохновляться. Можно в Авиньон. Или вообще в Брисбен к Тайлерам. Хотя бы на некоторое время. — Почему так резко? Ты же знаешь, как этот год важен для Генри. Ему в школу идти, готовиться к ней тоже надо ведь. У тебя какие-то неприятности? — Неожиданное предложение Кэла насторожило Шарлин, но она всё же решила не волноваться раньше времени. — Или это из-за Сэма? — Ты можешь просто подумать над этим, без объяснений пока что? Желательно поскорее. Я ведь не так часто тебя о подобном прошу. — Хорошо, — неохотно согласилась она. Переезды за последние двадцать лет ей порядком надоели, конечно, но Кэл просит о таком, очевидно же, не из прихоти. И с этим определённо стоит разобраться. На всякий случай. Они ещё пару часов понежились в объятиях друг друга под ритмы блюза и янтарный ром, перебирая возможные для переезда города и деревушки за пределами Штатов. Около двух ночи дрёма настойчиво одолевала их обоих, вынуждая просто молча смотреть в полумрак ароматного сада. Докурив последнюю сигарету, Кэл нежно провёл ладонью по волосам Шарлин и прошептал на ухо: — Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю, Шерри? Люблю до безумия. Люблю так сильно, что порой сам пугаюсь этого. Впервые за всё их знакомство признание Кэла прозвучало как-то странно, с едва осязаемым запахом отчаяния и сожаления. Шарлин немного помолчала и, не почувствовав больше ничего такого, списала всё на беспокойство Кэла из-за Сэма. — Знаю, дорогой. Я тебя тоже очень люблю, — томно ответила Шарлин, но в мыслях снова всплыл поцелуй с Сэмом. А следом, отчего-то, вырвалось совершенно неуместное и нелепое вкрай: — Лугоши. — Что, прости? — засмеялся Кэл. — Просто подумалось вдруг, что Лугоши — весьма странная фамилия. И живут же люди как-то с ней. — Чудная ты порой бываешь. Но мне так это нравится. Я в душ, — поцеловав Шарлин, Кэл вышел в спальню. — Лугоши… Ха. Ну надо же… Лугоши, — продолжала удивляться она, убирая стаканы и пепельницу на поднос. Бросив туда же смятую пустую пачку «Тре­жерер Блэк», Шарлин погасила свет и тоже вышла.

***

— Дин, просыпайся. Просыпайся давай. Дин неохотно открыл глаза, когда настойчивый и вкрай встревоженный голос Сэма прозвучал прямо над ухом. — Чего тебе, Сэмми? В ответ тот лишь ткнул ему карандашный рисунок. — Неплохо вышло. Не знал, что ты умеешь рисовать. Только вот, чего целого кролика не накалякал? — закрыв глаза, невнятно пробубнел Дин и отвернулся. — Дин, — вновь затормошил его Сэм, — это вчера нарисовала Шарлин на одном из документов дела Криса Эванса, сожжённого в Блэк-Роке. Ну же, старик, вспоминай свой год перед Адом. Дин резко открыл глаза и сел на кровати, когда память не подвела. — Кроличья лапка и грёбаная непруха в Блэк-Роке, что б её. — Ага. — Он ткнул ещё один лист со списком и, не дожидаясь пока Дин прочитает, озвучил: — Стэн Норис из Буффало, где в тот год воры взломали складскую ячейку отца. Дальше Крис Эванс из Блэк-Рока. Деймон Пирс из Си-Пайнса в Массачусетсе, где и был корабль-призрак, кисть мертвеца и… — Старушка, которая на тебя запала, — не сдержался Дин. — Не смешно совсем, — отмахнулся Сэм и продолжил: — Кэтти Джеймс из Олбани в Нью-Йорке, где на нас напал обращённый Гордон Уокер. Оуэн Макфой из Питтсбурга в Пенсильвании, где мы испытывали... — Сонный корень, — наконец-то и Дин стал припоминать дела из далёкого прошлого. — Верно. Дальше по списку Эббигейл Олдсон из Моньюмента в Колорадо, где армия Лилит окружила нас в полицейском участке. — Нам тогда очень бы пригодился Кольт, — вспомнив девственницу и Виктора Хенриксена, с сожалением отметил Дин. Но к чему ведёт Сэм, пока что не понял. — Чёртова сука Бэлла... — И последняя жертва — Брайан Фэрри из Ханаана, здесь в Вермонте. — А здесь-то что из того периода? — Мозг ещё до конца не проснулся, отчего вспоминать рьяней не получалось. — Руфус Тёрнер, — выдохнул Сэм. — Точняк, Сэмми. А Руфус был крепким парнем. И пил отличный виски, кстати. — Всё-то оно так, только вот, я не из-за ностальгии тебе такие подробности озвучил, Дин. Ты был прав насчёт жертв — наш мститель и правда не просто так выбрал именно этих своих контрактников. А теперь хорошенечко послушай ещё раз и сведи к общему знаменателю. Кроличья лапка, корабль-призрак и кисть мертвеца, сонный корень, пропажа Кольта... Ну же, соображай, Дин. — Бэлла? — его удивление было ещё большим, чем когда он узнал что тощий Всадник жив. — Думаю, она самая. Мотив ясен, логику её грязных игр проследили. Дин, это точно Бэлла. Больше из того периода некому. — Вроде бы, — совсем невесело добавил Дин. — Собирайся, я отвезу тебя в аэропорт. — В аэропорт? — Да. Не стоит терять время — тебе нужно срочно вернуться домой. А я останусь с Шарлин и Генри. Пойду позвоню им. Жду на улице. Перспектива полёта пугала Дина до тряски, но когда речь идёт о близких — четыре часа страха совсем не так много. Он наспех вкинул в рюкзак документы и ключи от дома и вышел к Сэму. — Мобильный отключён, домашний не отвечает, — встревоженно сказал Сэм, не отрываясь от экрана телефона. — Отправь сообщение: включит — прочитает. А мы заедем к ним по дороге. Дин бросил Сэму ключи от Импалы, а сам набрал Лизу.

***

Сэм стоял посреди сада и всё пытался дозвониться Шарлин. Но раз за разом ответом было только раздражающее «Абонент не доступен». В отчаянии он набрал Кэла, номер которого был записан на всякий случай, но и тут его ожидала неудача. — Полу звонил? — Да. С Генри Джеймсом всё в порядке, — совсем невесело ответил Сэм, вышедшему из дома Дину. — С Шерри по-прежнему нет связи. И с Кэлом тоже. Я всех их знакомых обзвонил, но никто и близко не знает, где они могут быть. — Шарлин, вроде бы, говорила вчера, что у Кэла какая-то важная дата намечается? — Говорила, — припомнил Сэм. — Может, и правда поэтому нет связи с ними. Паспорта на месте — значит они в городе или за городом. Но всё равно мне неспокойно, Дин. Очень не спокойно. — Давай подождём ещё немного, — предложил Дин, глянув на часы. — До рейса всё равно ещё полтора часа, а торчать в аэропорту мне ой как неохота. Они присели на скамейку на детской площадке, и тут же вскочили, услышав совсем близко злобное рычание и лязг цепей. — Что-то подсказывает мне, — суматошно оглядываясь по сторонам, Дин держал пистолет наготове, — что это явно не призрак вашего Мишеля. — Не он, — протянул Сэм, когда увидел перед собой Бэллу Талбот. Выглядела она так же, как и семнадцать лет назад. — Ну привет, — обернувшись, усмехнулся Дин, — злопамятная сука из прошлого. — И тебе привет, стареющий Дин Винчестер, — в своей привычной наглой манере улыбнулась в ответ Бэлла и перевела взгляд на Сэма. — А ты и правда всё слаще и слаще от года к году. В ответ Сэм лишь смерил её гневным взглядом. И пока Бэлла с Дином дальше продолжали обмен любезностями, он судорожно пытался придумать как избавиться от адских псов, а потом и от самой Бэллы. Но на ум, кроме как потянуть время, ничего толкового не приходило, и он грубо спросил: — Что же ты целых семнадцать наших лет тянула? — А я и не тянула столько. Просто наблюдала с попкорном в руках за вашей никчёмной охотничьей жизнью и всё ждала, когда же вас кто-нибудь феерично прихлопнет. Лилит, Люцифер, Ева... На левиафанов, кстати, надеялась больше всего. Но вы снова и снова выкручивались. Правда, решая одну проблему, тащили ещё девяносто девять. А дальше — ангелы, Рыцари, писарь и так далее и тому подобное. Когда про Метку узнала, думала: вот же повеселюсь. Но опять и опять ваши задницы выживали, обходясь лишь сопутствующими потерями. А с тех пор как и Тьма ускакала в закат, и мистер Кроули поутих, стало нудно до тошноты. — Бедняжка, — брезгливо скривился Дин, — столько натерпелась из-за нас. — Не то слово, Дин, — ещё лукавей ухмыльнулась Бэлла. — Но вот однажды прошёл слушок, что Винчестеры осели: детишки, собачки, Нью-Йорк и даже горячие испанские пески. И вот тогда я и решила поразвлечься. После всей той суеты с Всадником и Судьбой, разумеется. Или ты и правда думал, Сэм, что именно она привела тебя в это захолустье? — Даже не надеялся, — рявкнул Сэм и слегка кивнул Дину, который пытался незаметно вытащить из-за своего пояса курдский нож. — Начну я, пожалуй, с тебя, Сэм. Хотя тебе и не так сладко, как твоему ненаглядному братцу, но не обессудь. А ты ведь только встретил своего сынишку... — наигранно-сочувственно протянула Бэлла. — Не смей, — процедил Сэм, инстинктивно подавшись вперёд, но в тот же момент прямо возле него послышалось адское рычание. — Посмею, Сэм. Любовь твоя ненаглядная — жрица сильная. И поэтому для неё у меня очень большой сюрприз. — Кэл... — прошептал Сэм. Бэлла демонстративно достала мобильный и набрала, очевидно, Кэла, но и слова не успела произнести: Дин тут же резким движением метнул в неё курдский нож. Она «засветилась» изнутри и рухнула на землю. Следом послышалось скуление и снова рычание адских гончих, которые уходить явно не собирались.

***

— Кто звонил? — блаженно вдыхая свежесть утреннего леса, спросила Шарлин. — С работы, — как-то нервно ответил Кэл и подкурил сигарету. — Забыл предупредить их, что сегодня меня не стоит беспокоить. — Нужно было отключить телефон, как я. В последнюю неделю ты так много работаешь, не спишь почти, а если и спишь, то дёргаешься весь. И курить стал заметно больше. — Этот месяц был чересчур насыщенный: вот теперь и привожу дела в порядок, — несколько раз подряд глянув на часы, объяснил Кэл. — Кажется, нам и правда следует сменить обстановку. Ну а сейчас ты как? — Шарлин крепче сжала ладонь Кэла, зная как он из года в год болезненно переживает дату похорон своей семьи. — На кладбище собрался так рано, домой возвращаемся пешком... Понимаю, что время не лечит до конца. У самой таких дат с лихвой, — вспомнив свои потери, тоскливо отметила она. — И почти все одна за другой. Кэл выпустил дым и повернул голову в сторону Шарлин. — Тебе совершенно не идёт траурный чёрный. — Не идёт, — вздохнула она. — И за двадцать лет опостылел донельзя. Но совсем скоро, придёться надолго в него облачиться... Подумав о неумолимо приближающейся кончине Сэма, Шарлин невольно вздрогнула. Кэл легонько кивнул головой и продолжил курить, отчего-то замедляя шаг. Шарлин тоже сбавила темп. И только когда увидела скалящегося призрака Мишеля в нескольких ярдах перед ними, заметила, что они забрели в самую глубь леса. Озадаченно оглядевшись, Шарлин замерла: под размашистым дубом в землю был водружён столб в человеческий рост и вокруг него аккуратно выложен хворост. Она умоляюще посмотрела на Кэла, в надежде, что это совсем не то, что пришло в голову. Но он лишь бросил окурок в сторону и достал тот самый пистолет «на всякий случай». Сняв его с предохранителя, Кэл тяжело, будто каторжник на исходе дня, вздохнул и монотонно заговорил: — После похорон я сидел у свежих могил своих родных и не выпускал из рук телефон. Моя дочурка боролась за жизнь, а я разрывался между желанием руками вырыть себе яму и лечь рядом с ними и пониманием, что я должен быть рядом с живой крошкой Агнес. — Кэл... — только и смогла выдавить Шарлин, глядя на него помрачневшего. — Она появилась внезапно. Я услышал тихое тоненькое пение про «Шалтая Болтая» — любимая песенка моей малышки — и повернул голову. У соседней могилы сидела девчонка лет четырнадцати. Она сказала, что боль никогда не стихнет сама по себе и как бы я не старался — не забуду и не смогу жить дальше. И это была чистейшая правда. Будто бы прочитала не только мои мысли, но и душу... Кэл прикурил сигарету, а Шарлин всё ещё пыталась понять, что происходит, поэтому сдерживала злющего призрака Мишеля. — Сказала, что может помочь мне, что боль исчезнет — останется только светлая память о них. Вдруг зазвонил телефон: доктор сказал, что состояние критичное — начался отёк мозга... Я вернулся в тот же день, ближе к полудню. Сломленный, раздавленный безысходностью и отчаянием. Просто сидел и рыдал как маленький. А потом снова появилась та девчонка... Шарлин была настолько, мягко говоря, растеряна, что никак не могла почувствовать состояние Кэла. Но когда в нос ударил запах ладана, она машинально глянула на свои часы, показывающие двадцать минут двенадцатого, и отказалась верить своему чутью. — Бог мой... Кэл... Что ты?.. — Сказала, — присев на массивную корягу, перебил её Кэл, — что мне это ничего не будет стоить целых десять лет. Ноги похолодели и будто стали ватными. Шарлин пошатнулась и едва удержалась, чтобы не рухнуть от услышанного. А Кэл подкурил очередную сигарету и, не выпуская из рук пистолет, продолжил: — И я подумал тогда: «Десять лет — это так много, старик. Хватит с лихвой». Если бы тогда я знал, что встречу вас с Генри... Если бы я только знал... — Кэл... Ты... — Да, Шерри, — он посмотрел на неё и горько усмехнулся. — Я заключил сделку с демоном и продал свою несчастную душу Дьяволу. С тех пор моя Агнес здорова и живёт в другой семье. Счастливо живёт. А главное — думает, что всегда так и было. Не знаю, почему ты ничего не видела и не чувствовала прежде. Этого я, пожалуй, боялся больше, чем потерять свою жизнь и сгореть в Аду. — Я... Я не могу ничего видеть ни о своих близких, ни о себе... — тихо объяснила она, а в голове набатом разошлась досада от того, что не будь она так занята Сэмом и разбором их прошлого — обязательно бы почувствовала приближение беды. — Могу ощущать какие-то переживания, чувства по отдельности. Но... иногда... иногда мои эмоции так накладываются одна на одну, что мысли путаются, эмпатия даёт сбой, и создаётся иллюзия безопасности. — Оно и к лучшему. Шарлин крепче впилась ногтями в ладони, чтобы не поддаться панике, и медленно подошла к Кэлу, попутно жестом отправив призрака Мишеля. Кэл бегло взглянул на неё и продолжил: — Месяц назад, когда я обедал в «Талуле», ко мне подсела женщина по имени Бэлла Талбот... — Талбот?! Лугоши, Эбби — так вот оно к чему... — осенило Шарлин. И она уже хотела включить телефон и предупредить Винчестеров, но взгляд упал на пистолет в руках Кэла, поэтому она просто неуверенно спросила: — И что дальше? — Дальше? Хм. А дальше она сказала, что мой контракт теперь у неё и что продлит его, если я окажу всего одну услугу, когда придёт время. И я согласился. И вот мои десять лет почти истекли, и чтобы моя девочка и дальше жила счастливо, я должен сегодня выполнить такое... такое мерзкое условие. — Он поднялся с коряги и посмотрел на Шарлин так скорбно, будто уже похоронил её. — Прости. Прости меня, моя хорошая. Прости... Я так сильно тебя люблю... — Голос Кэла задрожал, а Шарлин словно оцепенела от такой исповеди. — Но будь ты на моём месте — несомненно выбрала бы Генри, а не меня. — Кэл, — она вцепилась в его руку и умоляюще запричитала сквозь слёзы: — Что бы ты ни задумал — не делай этого, прошу. Ради всего хорошего, что было у нас. Ради нашего будущего, Кэл. Не поступай так. Мы найдём выход. Я — жрица Вуду, Винчестеры — охотники на нечисть, а Бэлла — всего лишь демон перекрёстка... Кэл, вместе мы... — Не выйдет, Шерри: как только вы вмешаетесь, она тут же убьёт Агнесс. Он резко отдёрнул свою руку и, кивнув в сторону столба, направил пистолет прямо на Шарлин. — Пойдём. Время на исходе... Шарлин послушно поплелась, суматошно обдумывая варианты спасения — и себя, и Кэла, и его дочери. Которую она, как и все вокруг, столько времени считала мёртвой. Но ясность ума осталась где-то в моменте до звонка Бэллы. А сейчас колдовское чутьё, ровно как и остатки здравого смысла, подначивало ускорить отправку души Кэла в Ад. Но сердце... сердце буквально останавливалось от одной только мысли, что в очередной раз из-за своей нездоровой любви к Сэму она потеряет ещё одного близкого человека, а Генри Джеймс, её бедный малыш, — мать. Когда они подошли к столбу, Кэл взял верёвку в свободную руку и замялся. Шарлин попыталась «залезть» к нему в голову, но ничего не выходило — всё перемешалось и запуталось настолько, что она уже не ощущала чувств Кэла, а лишь догадывалась по мимике и тяжёлым вздохам. — Кэл, дорогой, десять лет назад ты спас свою дочь. А теперь сделай то же самое и для себя — позволь мне помочь. — Ничего не поделаешь, Шерри. Я смирился. Смирился и с тем, что отправлюсь в Ад, и с тем, что не увижу больше твоих красивейших глаз, не обниму тебя, не услышу твой звонкий смех и наигранную ругань за опоздание на ужин. Смирился и с тем, что больше не поведу Генри на выставку редких бабочек и не запущу с ним воздушного змея... Но я не смирился и не смог бы смириться с тем, что ты никогда не полюбишь меня так, как любишь Сэма Винчестера. Так что... хорошо, что всё так вышло... — Глаза его заблестели от подступающих слёз и он перевёл взгляд на часы. — Я... я не знаю как... не знаю как... Шерри. Я должен, но не могу и пальцем тебя тронуть... Но на другом краю планеты живёт моя крошка... Счастливая крошка... А тебя ждёт Генри... Верёвка выскользнула из его рук вместе с пистолетом. Он рухнул перед Шарлин на колени и заплакал. Тихо, как и подобает такому сдержанному мужчине как он. Но в этих безмолвных слезах было столько скорби и боли, что и безо всякого дара Шарлин прочувствовала каждой клеткой. Она опустилась на колени следом и — глотая безудержные слёзы, вторящие рыдающей душе Кэла — рвано зашептала: — Дорогой, я никогда не вернусь к нему, понимаешь? Не вернусь. Он так и будет жить с Мирандой, а мы поженимся, и втроём с Генри уедем куда захочешь. Куда угодно... Только прошу тебя, молю, позволь помочь. Пока не поздно... — И моя Агнесс останется здоровой и счастливой? — Да. И ты не отправишься в Ад. Я всё исправлю, — уверенно ответила Шарлин. Тогда в саду Билли обмолвилась, что Винчестеры не должны были появиться в Вудстоке, а значит — Бэлла вклинилась в их судьбы внепланово. Поэтому Шарлин и решила, что имеет полное право помочь Кэлу и его дочери. — Тогда спаси меня вновь, Шерри. Спаси, — он вытер слёзы и помог Шарлин подняться. Часы показывали без четверти полдень. Шарлин наспех перебирала варианты экстренной защиты Кэла от адских гончих. Но ни подходящего оружия, ни соли, ни галеги виргинской, ни могильной пыли, разумеется, под рукой не было. Как и не было бессменного ритуального чемоданчика, который она всегда возила с собой. — Что ж, придётся изощряться как никогда. — Сняв с платья викторианскую траурную брошь, она застёжкой с трудом расцарапала до крови своё запястье. — Возьми меня за руку, Кэл. Кэл? — Но он уже стоял в нескольких ярдах от неё и судорожно оглядывался. — Кэл... о нет... Кэл! Кэ-э-эл! — взвыла Шарлин, когда вмиг появившиеся адские псы повалили его на землю.

***

Призрак Мишеля, показавшийся за пару минут до внезапного отступления адских гончих, привёл Сэма и Дина в глухую лесную чащу на окраине города. Потоптавшись на месте, они уже решили, что пёс ошибся, но где-то за спиной послышалось тихое заунывное пение.

Этим ранним утром, когда ты постучал в мою дверь, Этим ранним утром, оу, когда ты постучал в мою дверь, Я сказал: «Привет, Сатана. Думаю, настал мой час»...

Следуя за муторным пением, они вышли на небольшую поляну и буквально упёрлись в столб, обложенный хворостом. В двух шагах от него, сидя на земле, Шарлин качала истерзанное тело Кэла. — Шерри, — присев перед ней, тихо обратился Сэм. Он был безумно рад, что она жива, но её состояние и труп Кэла заглушали эту радость. — Шерри... Но она и головы не подняла — лишь продолжила напевать, поглаживая изодранной ладонью мёртвое лицо Кэла.

Мы с Дьяволом гуляли рука об руку, Мы с Дьяволом, оу, гуляли рука об руку... (2)

— Зубастых тварей нет. — Дин присел рядом. — Всего десять минут, — постучав по разбитому стеклу своих наручных часов, наконец-то произнесла Шарлин. — Отставали на десять минут. Чёртовы часы обманули нас на несчастных десять минут. Псы явились так внезапно... И я не смогла, не успела исправить. Не успела. Так что можете заказывать ансамбль мариачи и шампанское, мистер Винчестер, — исподлобья глянув на Сэма, едко бросила она. — Кхм-кхм. Я никогда не желал Кэлу смерти — нечего праздновать. Совершенно. — Сэм понимал, что сейчас Шерри в шоке, но всё же её слова немного обидели. — Ну конечно. Меня-то не обманывай. — Шерри, ты не в себе сейчас. Пойдём... — Я не в себе последние восемь лет, Дин. А то и всю свою жизнь. — Твоей вины в этом нет, ты ведь понимаешь? — Он десятый, Дин. Теперь у меня за плечами целых десять могил. Он десятый. — Она так методично пыталась «выровнять» клочья на груди Кэла, что Сэму, видавшему Шарлин в самых разных ситуациях и состояниях, стало не по себе. — Моя очередная утопия разрушена, и я снова иду ко дну. — Нужно продумать версию для копов, — вероятно, Дин хотел сменить тему. — Разберусь. — Нам будет проще. — Я сказала разберусь, — раздражённо повторила Шарлин, смерив Дина гневным взглядом. — Ладно. Но тело лучше... — Сожгу. Только по-человечески. — Но тогда придётся долго объясняться с шерифом, — поддержал брата Сэм. — Может, всё-таки сжечь сразу? — Я похороню его как подобает, ясно?! — буквально по слогам процедила она. — И с копами разберусь сама! Шарлин наконец-то оставила тело Кэла и, с трудом поднявшись, отошла на пару ярдов. Дин встал следом и, рукой махнув Сэму, мол, я сам, подошёл к ней. И Сэму ничего другого не оставалось, кроме как стоять в стороне и просто наблюдать за ними, стараясь не вмешиваться. В неоднозначных ситуациях с Шарлин, особенно в последний месяц, Дин и правда справлялся лучше него. — Терять близких — даже если ты охотник или ведьма болотная — всегда больно. И эта боль остаётся с тобой навсегда. Просто со временем ты учишься жить с ней — будто так и было всегда. — Как же я не учуяла беды? Как пропустила такое? — всхлипывая, причитала Шарлин. — Пускай до этого проклятого месяца счастье застилало мне глаза. Но потом? Я должна была почувствовать, Дин. Должна была. Видеть не могла, но почувствовать... Дин пожал плечами и неуклюже обнял её. — У всех бывают промахи. Глянь только на нас с Сэмом. — Это не промах, Дин. Вся эта возня с Сэмом напрочь меня расшатала. — Не твоя вина, Шерри. Это наша карма, охотничье проклятье. И даже спустя почти два десятка лет, получается, оно никак не исчезнет. — Всё наладится, — не выдержав гнетущей горечи в словах Шарлин, выдавил Сэм. — Вопрос только во времени. — Наладится, говоришь? — выскользнув из утешительных объятий Дина, протянула Шарлин. И её ровный тон не сулил ничего хорошего. — У нас с тобой, что ли? Она как-то нервно дёрнула головой и подошла к Сэму. И когда в её взгляде проскользнуло хорошо знакомое недоброе, он инстинктивно отступил назад. — Наладится, думаешь? Любовь, да? Отношения, встречи, признания, багровый шёлк, да? — Шерри, он просто хотел... — Хотел, Дин, — перебила она его. — Хотел и хочет. Вопреки всему, что узнал. Хочет как прежде. О каких отношениях и любви может идти речь, когда всё, к чему мы прикасаемся, умирает, а? — Голос её всё больше срывался на крик, а сама она буквально тряслась, брезгливо выплёвывая очередную фразу. — Какая любовь, к чертям, когда за спиной свежая могила, Сэм? Какая любовь, когда по пятам таскается старик с косой, а стрелки часов неумолимо приближают неизбежное? Сэм коснулся её плеча, но она резко дёрнулась и буквально проорала ему в лицо: — Не тронь меня! Птицы, до этого мирно заливавшие свои трели, всполошено слетели с веток, а в густой траве послышалось шипение. Шарлин выдержала паузу и, глядя Сэму в глаза, рвано продолжила: — Ты саркома моей души, всей моей жизни, Сэм Винчестер — ничего уже не наладится. Я просила тебя не ворошить пепел. Просила же не сдирать пластыри. Но ты раз за разом сдирал и ковырял раны. Ковырял, ковырял, ковырял... Посмотри теперь, — она кивком указала на мёртвого Кэла, и слёзы ручьём потекли по её щекам, — что твоё бесконечное ковыряние наделало. Я даже и не заметила, и близко не заподозрила, что с ним что-то происходит. Сэм понимал, что ей нужно выговориться, поэтому просто молчал, проглатывая каждое обвинение, каждое желчное слово в свой адрес. — Ты ртутью расходишься во мне. До сих пор... — она говорила всё истеричней и рваней, захлёбываясь слезами. — После твоих признаний я как Хиросима сорок пятого... Ты — яд всей моей жизни. Ядовитая проклятая отрава! Ненавижу тебя! — отчаянно закричала она, кулаками стуча Сэму в грудь. — Ненавижу тебя, Сэм Винчестер! Ненавижу твой запах, твои глаза, голос и чёртовы ямочки на щеках! Ненавижу каждое твоё «Шерри»! Ненавижу каждую ночь без тебя, каждый час! Всего тебя ненавижу! Сэм бросил беспомощный взгляд на Дина — тот лишь недоумённо развёл руки. Что делать с такой Шерри, Сэм не знал: всю её многолетнюю болезненную скорбь, вылившуюся только что, не утешить ни простыми объятиями, ни самыми тёплыми словами. Шарлин обессилено рухнула на колени и, потупив взгляд, точно умалишённая тихо заговорила: — И себя ненавижу. Ненавижу и проклинаю изо дня в день за то, что не вырву никак, не сожгу, не забуду... Ненавижу за то, что весь этот уродливый мир сожгла бы, лишь бы ты не ушёл в Пустоту. Всю Вселенную разворотила бы, лишь бы ты не ушёл в Пустоту... Будь я проклята ещё больше за такие мысли. — Она больше не плакала, только нервно сцепляла-расцепляла в замок запятнанные кровью Кэла руки. — Ненавижу фламенко, пески Марбельи, сангрию и тот проклятый номер. Всю Андалусию ненавижу... Помолчав ещё пару минут, Шарлин развела глубоко исцарапанные адскими гончими руки, и так жалобно, будто нищий на паперти, произнесла: — Посмотри, Сэм. Видишь? Это не кровь сочится... Это — ты. Ты... и никто другой. Закрыв лицо ладонями, она взвыла, как не воют даже оборотни. Дин подошёл к Сэму и положил руку ему на плечо. — Просто дай ей время, Сэмми. Дай ей время.