Шёпот сердца

Глаза жутко саднили, а за окном уже виднелся рассвет. Ёжик не спал всю ночь, он лишь забивал голову ненужными мыслями. "Почему? Зачем? Как? Для чего? Из-за чего?" – все вопросы путались, разбегались и лишь изводили парня чувством недосказанности. Только вот Ёжик на самом-то деле всё знал и мог на них ответить, но не хотел... Зачем копать, решать, углубляться ещё дальше, когда можно оставить всё как есть? Недосып Ёжика сказывался на нём: вторую ночь он не мог погрузиться в спокойный и тихий сон, в котором его ждут лишь приятные и нетревожные вещи. Как назло, недавние события крутились у него в голове и всё повторялись, повторялись... Ёжик с силой кинул подушку на пол, и у него слетели очки. Он лишь издал немощный рык и, всхлипнув, уткнулся в ладони, заливаясь слезами. Из-за слёз он резко вздыхал и сжимал зубы, чтобы дать волю чувствам, дать себе минутную слабость, ту трещину, что поведёт за собой разрушения, но это будет. Белые и чёрные полосы всегда чередуется, такова судьба. Он был опустошён или... переполнен? Неопределённость окутывала его густым туманом, не давая вздохнуть и открыть глаза. Что же делать? Глупо и нелепо ждать, плывя по течению, что ведёт к водопаду, или сделать шаг навстречу ручью, что выведет в своё тихое и спокойное озерцо, наполненное своей жизнью. На мыслях это было так легко и спокойно – признаться и будь что будет, – но в жизни при виде Кроша он даже не может слова подобрать, не то что признаться. Да и как бы это выглядело?! "Привет, Крош, я тут это, нетрадиционал немного, и ты, как мой лучший друг детства, теперь встречаешься со мной, ну, что скажешь?". – Б-боже, я т-такой идиот... – тихо просопел Ёжик; по его глазам медленно стекали солоноватые капли, затекая в нос и рот, а некоторые самовольно срывались с кончика подбородка. Он перевернулся на спину и вгляделся в потолок. Маленькие трещинки некрасиво изрезали белую поверхность прямо возле люстры. "Крош давно обещал помочь их замазать..." – невольно подумалось ему, когда тот пытался успокоиться и опустошить свою голову. Вдруг Ёжик вспомнил про ту фотографию. <center>***<center/> – Да где же она?! По комнате летали книги, фантики, карандаши и прочий хлам, и вскоре опрятное уютное помещение превратилось в склад храма и пыли. – И как это всё в шкаф-то поместилось?! – выругался он, теряя остатки терпения. Получасовые поиски привели лишь к полному бардаку, всё было тщетно... "Может, это Крош её забрал?" – от этой мысли у Ёжика появилась мимолётная улыбка и румянец на щеках, но тут же он сильно-сильно зажмурился, и по ещё красным щекам стекла прозрачная капля. – Я просто идиот... Кто-то нежно коснулся его губ. Это был Крош. Ёжик не отпрянул, а лишь втянулся в поцелуй. Его нижнюю губу нежно покрывала губа Кроша. Он оттягивал её на себя так умело... – ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! – крик Кроша резанул по перепонкам. – ОТОЙДИ ОТ МЕНЯ, ДА КАК ТЫ... НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ БОЛЬШЕ, ЯСНО?! Ёжик ясно почувствовал, как внутри что-то так больно сжалось и начало сгорать. – Н-но ты же... Крош всё ещё был таким родным и таким красивым, но вдруг стал пугать, словно монстр, и в какой-то момент Ёжик обнаружил, что Крош совсем далеко. – Я СКАЗАЛ, ОТОЙДИ! "Это лишь сон, сон, сон...". Ёжик окончательно выжил из ума... Это был его страх, страх всей жизни. Быть отторгнутым и ненужным. Те слова били ниже пояса и заставляли задыхаться. Воздух в лёгких начал заканчиваться, и Ёжик осознал, что забывает дышать. Разум затуманился приятной нугой, но при вдохе она очищала от ненужных ощущений. "Это был сон, всё нормально, всё хорошо, мне лишь померещилось...". – Друг вы мой неряшливый, так жить нельзя! – знакомый голос заставил резко вскочить с кровати и взглянуть на внезапного гостя. Видимо, Ёжик настолько погрузился в себя, что перестал обращать внимание на реальный мир. – Ох-х, а я... я книгу искал... Вот, – пробормотал Ёжик раньше, чем успел осознать смысл своих слов, – его мысли всё ещё были далеко от беспорядка в комнате и Лосяша. – Ну я уж не думаю, что книга служит причиной такому хаосу... Хотя, неважно, я вот что пришёл... – Лосяш на мгновение замолк, словно вспоминая что-то. – Вазелин... для губ. Я часто видел, как вы им пользовались... а у меня вот губы обветрились и... Можно одолжить? – произнёс Лосяш почему-то с запинками, но Ёжик удостоверился в правдивости слов, взглянув на губы гостя. Они были красные, с заметными рубцами, что немного кровили. Парень оглядел Лосяша с ног до головы: тот почему-то прикрывал пояс книгой по механике. Такие только у Пина... Может, коллекцию пополняет. Удивительно для самого себя, Ёжик быстро отыскал в грудах хлама маленькую, заветную баночку. – Большое спасибо, друг вы мой щедрый, я обязательно обменяю это на что угодно, в пределах разумного конечно, а пока, заходите когда удобно. – Лосяш посмеялся своим смехом, махнул рукой от головы прощальным жестом и покинул домик Ёжика. "Странно, это же жест Пина, ну да ладно...". Но это были далеко не все странности... Невзначай взглянув в окно, он увидел до ужаса странную картину. Сказать, что Ёжик был в шоке, – ничего не сказать. Тут, совсем рядом, в, казалось бы, спрятанном от лишних глаз деревьями месте был Пин... и было видно, как он с жаждой прижал к дереву какого-то человека и впился в его губы. Почти сразу парочка немного повернулась, и Ёжик узнал в этом человеке не Нюшу, не Панди, не, не дай бог, Совунью, а всё того же Лосяша! И это был далеко не конец представления: последний активно отвечал, словно желая продлить момент. На штанах Пина был заметен бугорок, который Лосяш медленно поглаживал. Рука Пина как бы невзначай скользнула вглубь штанов Лосяша, на что тот, кажется, слишком сильно прикусил губу и издал приглушённый стон – Ёжику всё было прекрасно слышно. В штанах плавно двигалась рука и, судя по становившимся всё громче стонам Лосяша, доставляла не мало удовольствия. "Почему на улице?! Почему рядом с моим домом?.. Даже не хочу знать, для чего ему нужна была та баночка...". Ёжика передёрнуло, и он решительно отвернулся и плюхнулся на кровать, правда от стонов и остальных пошлых звуков это не спасло, так что он, не в силах встать, вытянул ногу, чтобы закрыть форточку, и случайно захлопнул её с грохотом. – Ай! – издал он шёпотом, и ему стало неловко. Наверняка парочка в страхе разбежалась, но сейчас ему вдруг стало плевать на это. Несмотря на произошедшее (или, скорее, из-за него даже), в этой усеянной хламом комнате стало вдруг так спокойно, и Ёжик вдохнул так глубоко, что ему стало плохо. "И как... как давно они вместе?.. Как это вышло вообще?" – в голове появлялись ленивые вопросы, и Ёжику стало намного легче думать о том, что он парень и Крош тоже парень (правда имя Кроша в таких мыслях не звучало). Его покой опять потревожили. – Вот это чистота... – протянул Крош, и Ёжик, подскочив на месте, как от укуса пчелы, сразу разогнал все свои мысли, будто их могли спалить вместе. "Только... только его не хватало," – подумал он с досадой, но тут же разозлился на себя и незаметно ущипнул себя за ногу. – Ой, я, это... да неважно. – Ёжик вдруг вспыхнул краской и, уткнувшись взглядом в пол, ощутил вновь нарастающее беспокойство. Крош подошёл ближе, переступая через валяющиеся на полу предметы, и Ёжик заметил в его руках старую гитару. – Собирайся, Ёжик! Мы идём в поход! – торжественно объявил гость, поднял гитару и провёл по всем её струнам. – К-как?! Сегодня?! – голос Ёжика снова задрожал, и тот резко выпрямился. – Такая н-неожиданность, я н-не готов... – На то она и неожиданность, чтобы ты был не готов. – Крош выглядел более, чем воодушевлённо. – Давай, а то не успеем палатку поставить! – С ночёвкой?! – внутри Ёжика что-то замерло на несколько мгновений. – Естественно! – Крош повернулся спиной, показывая свой камуфляжный рюкзак. "Надо же такому в голову взбрести, да так внезапно... – растерянно подумал Ёжик. – Хотя... это же Крош, всего лишь мой Крош, и этого достаточно для объяснения." Под наблюдением друга (что очень смущало) Ёжик стал судорожно бегать по комнате и искать вещи. Вот рюкзак, свитер, джинсы, носки... Крош, бродя из стороны в сторону от безделья, взглядом наткнулся вдруг на одну валяющуюся в углу красную коробочку, что была обклеена разными наклейками и безделушками и бросалась в глаза. Ёжик был слишком занят раздумьем о том, взять ли с собой домино или им будет не до этого, но, к счастью или к сожалению, повернулся, чтобы спросить Кроша. Последний вертел коробочку в руках, и у Ёжика внутри что-то взорвалась: он рванул к Крошу в попытке спасти свой маленький на вид, но такой большой по содержанию секрет, но так неудачно схватился за крышку, и содержимое коробочки высыпалось наружу. Камни, биссер и просто конфетти в виде сердечек с шумом рассыпались по полу. А ещё там была фотография... Ёжик уже открыл рот, чтобы начать оправдываться, но фотография, ускользнув от обоих взглядов, упала вниз картинкой. Крош замер, глядя на всё это, после чего вздохнул и заметно поник. "Он точно всё понял!" – Ёжик зажмурился, и его сердце забилось так быстро, что стук начал отдавать в уши. – Прости, я не думал, что ты готовил подарок возлюбленной... – произнёс Крош тише, чем обычно, и принялся поднимать содержимое коробочки, но Ёжик поспешил его остановить. – Н-не надо, ничего страшного... – он схватил друга за запястья, чтобы тот ненароком не дотянулся до фотографии. – Это не подарок... В общем, н-неважно... Ёжик заметно занервничал – конечно, быть так нелепо раскрытым перед "возлюбленной" казалось полным фиаско. Не без помощи Кроша Ёжик застегнул свой рюкзак и, натянув кепку на голову, вышел вместе с другом на улицу. Солнце ещё не собиралось выходить из-за гор, что было очень даже кстати – не особо хотелось жариться под безжалостной звездой. Облака цеплялись о громадные верхушки деревьев, как флаг. Флаг свободы и независимости. Они летят своим ходом в небесном поле – поле побед и достижений. Ёжик любил походы, любил потирать ломящие ноги, синяк, что он посадил, когда подскользнулся на грибе, даже укусы комаров, что так норовили укусить в слабые места. Всё это не отталкивало, а заставляло вернуться опять, чтобы ощутить связь с природой и выбраться наконец из своего маленького мирка с большими проблемами, живя лишь этим моментом. Вот и сейчас, предчувствуя путь до лагеря, внутри всё сжималось в предвкушении. – Та-ак, – протянул Крош, радостно шаря взглядом впереди себя, – Смотри, там мы пройдём гору, перейдем через мелкую речку и мы на месте! Он начал оживлённо делиться своими мыслями и планами на предстоящий поход с Ёжиком, а тот на удивление поддержал разговор. Их весёлый диалог тянулся почти всю дорогу, и лишь изредка друзья замолкали, прислушиваясь к удивительной природе. Весь лес обволокла сырость, из-за которой обувь промокала насквозь и неприятно холодила, но это было столь незаметно среди всей этой красоты... Обследуя каждый миллиметр вокруг себя, они и не заметили, как подошли к горе, а тут и лучики солнца, что были уж не слишком навязчивы – наоборот, грели жаркими лучами, окутывая теплом как снаружи, так и внутри. Крош нашёл две большие и толстые палки, щедро всучив одну Ёжику, ибо в последнем походе тот, подскользнувшись, схватился за Кроша и тот упал за ним, посадив себе столько синяков... Во время подъёма в гору их разговоры постепенно утихли из-за нехватки воздуха. Крапива больно била по рукам или заползала под штанину, а после несчадно жгла за нарушение её покоя. Удивительно, но в горах уже весной пролетали толпы бабочек, а на самых верхних ветках деревьев виднелись ярко-зелёные листочки. Ёжик с раздражением потёр место укуса. Противная оса больно прижалила его, отдав предсмертное жало именно ему, посчитав, что парень заберёт её вкусный цветок. Какая жадная... "Надо будет вытащить жало в лагере" – подумал Ёжик. В гармоничном пении птиц и гомоне леса не хотелось думать ни о чём, да и не думалось, лишь только о прекрасности природы и мира, что нас окружает. На самом деле, как велик мир... Придётся потратить всю жизнь, познавая его весь, и то отдавая каждому месту лишь мимолётные взгляды, выдвигаясь к новому. Это как выбор книги в библиотеке: так взглянешь: и обложка, и шрифт – всё прекрасно, а в самом рассказе такая чухня... Темнеющее небо напомнило о том, что им надо бы поторопиться. Они уже почти спустились с крутого пригорка, как увидели белку. Так близко! Она вильнула хвостом и повернула голову к ним, приотпустив одну лапку вниз, а после почистила личико и стрелой ускакала в глушь леса. – Вау! – вырвалось у Ёжика, и Крош, посмотрев с пару секунд вслед зверьку, повернулся к другу и широко улыбнулся, любуясь его по-детски восторженным лицом. – Ага! – кивнул он, вспомнив, что надо бы что-то ответить. – Ну, вот и всё, осталась речка, и мы на месте. – подытожил Крош с приятной усталостью и предвкушением в голосе и подсел ближе к реке. Ёжик сделал тоже самое. В холодной реке, что текла из верховья горы, отражался его полутёмный силуэт. Сложив ладони вместе, он опустил их в речку, набрал немного этой девственно-чистой воды, поднёс ко рту и сделал несколько глотков. Как же ему этого не хватало. Он хотел было отпустить руки, позволив оставшейся воде вернуться в реку, но Крош вдруг придвинулся ещё ближе, притянул к себе его мокрые ладони и, обхватив их своими горяче-сухими, допил то, что осталось. Сердце снова загрохотало, голова закружилась, и Ёжик, не отрываясь, проследил за тем, как Крош касается губами его пальцев и слегка сжимает своими ладонями его. Вдруг его передёрнуло. "Ёжик, успокойся, он просто не хочет марать руки, всё хорошо... Марать руки в воде?! Всё, просто ни о чём не думай". – Нам осталось перейти по камням, только и всего, – задумчиво произнёс Крош, вырывая друга из глубин мыслей. На небольшой глубине реки возвышалась тропка из камней. Ёжик, как всегда, оплошал, он забыл забрать свою палку, когда выглядывал белку... Крош пытался всучить ему свою, но тот упорно отказывался. "Ничего, у меня всё получится" – говорил он. Камни были сырыми из-за внезапных волн, что резво подымались и окатывали их новой дозой воды. На одном из камней Крош чуть не упал, и Ёжик как хороший друг подал руку, но... Плеск воды был еле слышен в огромном потоке, и Ёжик разозлился на себя и на своё везение. – Вот так всегда! – тихо выругался он, а Крош в то время хихикал над ним и его смешным выражением покрасневшего от досады и стыда лица. – Лучше бы руку подал, джентельмен чёртов. Ёжик смешно надул щёки, а Крош, не удержавшись, залился смехом и охотно протянул руку... Сильный рывок вниз, и он уже валяется в воде рядом со своим лучшим другом. – Ути, какие мы злые. – нисколько не обидившись, продолжая смеяться, Крош ткнул пальцем в щёку Ёжика, из-за тот тоже закатился волной смеха. Им было так хорошо, и ничего их не волновало... Ни то, что ещё весна и завтра Ёжик, простудившись, будет кашлять, ни то, что их вещи в рюкзаке начинают намокать... Всё это на самом-то деле было так мелочно и незначительно на фоне того, что они в тот момент ощущали. В почти потухшем небе еле виднелось солнце, окидывая широкие просторы природы прощальными лучиками. – Надо бы идти, а то не успеем, – сказал Крош и, поднявшись, протянул руку Ёжику, который засмотрелся на закат. – Угу. – тот коротко кивнул и протянул другу дрожащую от холода руку. Крош довольно осмотрел место. – Ну вот и всё, пришли! Какова была радость, когда под огромным пакетом нашлись дрова, что не намокли. И тут началась привычная спешка: Крош ломал голову над палаткой, а Ёжик искал продукты для ужина на костре. Нашёл он только перловку и тушёнку, а ещё пару огурцов. Не зная, как разводить костёр, он решил достать и вещи, чтобы проверить намокли ли спальные мешки, да и ходить в мокром тоже не хотелось. Он и не заметил, когда Крош успел привязать гитару к рюкзаку. Конечно же, вещи Ёжика промокли сильней, и поэтому у него осталась лишь пара носков и кроссовки. "Обсушу их на костре," – подумал он, выжимая вещи, но тут же вспомнил, что костра ещё нет. Так что Ёжик, ища себе место, пошёл к Крошу что многострадальчески пытался поставить "кусок тряпки и четыре палки". – О, а ты, что, не переоделся? Ты же как осиновый лист дрожишь! – непривычно строго удивился Крош, оставив на время своё занятие. – Да... я, в общем, намочил всё... – пробормотал он, чувствуя от чего-то вину за это и буквально слыша, как везение хихикает над ним. – Так возьми у меня, мой рюкзак не намок почти, – Крош пожал плечами, и смерив Ёжика взглядом аля "только попробуй ослушаться", продолжил пытаться поставить палатку. – Да не над... – Я сказал, возьми! – Крош нахмурился, и его движение стали чуть более резкими. Ёжика это слегка напугало. "Похоже на фразу из моего глупого сна, хах... Идиотские мысли." – он встряхнул головой. – Палатку поставим и возьму... – ответил Ёжик ещё тише, ясно ощущая свою бесполезность. "Только проблемы приношу, тошнотворно," – подумал он, вспоминая, как Крош, хоть и смеётся над ним, хоть и издевается иногда, но всё время пытается идти на жертвы ради него одного. – Ну-с, вроде пойдёт. Так! Надо переодеться, а потом костёр и вещи, а там и еда. – Крош облегчённо выдохнул и присел на землю передохнуть. Палатка, криво, косо, но всё же была поставлена. – А я уже обсох, – тихонько добавил Ёжик в надежде, что друг передумает отдавать свои вещи, но его слова Кроша не особо волновали. Как он и предполагал, в его рюкзаке намокли лишь карты, которые он закинул вниз, поэтому он щедро вручил Ёжику сменную одежду. С костром у Кроша дело пошло уже гораздо лучше, ну а Ёжик уже успел убрать все вещи в палатку. Небо затянулось темнотой и тишиной, лишь журчание реки и треск костра дополняли атмосферу. В тишине очень странно отдавались голоса, будто теряясь в огромной тишине, отходя на второй план. А ещё... Ёжик как "подсевший" втихую нюхал одежду, вдыхая особый запах Кроша глубоко в лёгкие, притворяясь, будто принюхивается к воздуху, а тут ещё Крош, что вовсю не отводил от него глаз и нервно переплетал пальцы. "Почему он отворачивается, когда я смотрю?" – пронеслось неожиданно в голове у Ёжика, и Крош будто прочитал его мысли. – Просто... на тебе так мило смотрится моя одежда. – Крош смущённо улыбнулся и почесал затылок. – С-спасибо... – как же хорошо, что свет от костра падал прямо Ёжику на лицо, и его предательски красные щёки казались лишь отблесками огоньков пламени. Наложив добрую порцию перловки с тушёнкой и придвинув на середину покрывала тарелку с салатом, Ёжик и Крош наконец начали трапезу. Быстро обменявшись пожеланиями "приятного аппетита", они продолжили есть, но Ёжик ел быстро и потихоньку поглядывая на костёр, а вот Крош всё время наблюдал за движениями друга. Встретившись взглядом с другом, Ёжик смутился и, проглотив, вопросительно уставился на Кроша. – Хах, просто ты так мило ешь, – сказал Крош, снова улыбнувшись, отведя взгляд зачем-то и наконец начав есть. И тут Ёжик понял, что, несмотря на костёр, покрасневшие щёки тоже видно. Крош не стал отпускать Ёжика мыть посуду, потому что запасных шмоток у него не осталось, а зная Ёжика... Он попросил его сварить чай. Ёжик открыл железную банку, взятую с собой из дома, и вдохнул ароматный запах. Горячая кружка приятно грела руки, а вкуснейший чай приятно грел всё внутри. Вокруг было так тихо и спокойно, что Ёжика стало клонить в сон и слава богу, но Крош решил, что спать ещё рано и, взяв в руки гитару, хаотично прошёлся пальцами по всем струнам. – Я сам... сочинил, – с самодовольной улыбкой похвастался Крош и начал. Ты вновь поверил, но я же птица, я растворяюсь облаках. А счастье – волны, бьются о камни Я разбиваюсь на кусочки льда. Но я же птица, я бьюсь о скалы В надежде не увидеть тебя. Я умираю, но всё же знай, Что я люблю тебя. Нежные прикосновения твоии Я начинаю таять у тебя на руках Что же такое любовь, объясни Каплями снова дождь, как всегда... – Ёжик, ёлки-иголки, я, наверное, родился ради встречи с тобой, хах... – добавил он задумчиво, зацепившись взглядом о какую-то звезду. А у Ёжика дыхание перехватило. Он искал подходящие слова, но чем больше он думал об этом, тем глубже заходил и тем краснее становились его щёки, и вдруг он понял, что просто не в состоянии говорить. – Крош... – Ёжик, я те... Я те-, кхм, -перь замёрз... – рывком он встал и, закинув гитару в палатку, залез следом. У Ёжика появилось странное чувство, похожее на то, во сне, когда Крош вдруг начал отдаляться. "И что мне делать?... – думал Ёжик. – Но... но что я могу?" Мысли растворялись в ночной тиши, а тепло от костра начало жечь лицо. Ёжик подкинул пару палок и отправился в палатку. Внутри него собрался огромный комок из внутренностей и переживаний, который не давал ему успокоиться и заснуть, и поэтому он просто лежал и смотрел. Смотрел в темноту, загадочную и всепоглощающую... В темноте всё существует, только представь... Ёжик начал падать в темноте и почти уснул, как вдруг почувствовал тёплые руки и такое же тёплое тело Кроша. Он прижался сзади, немного дрожа. Неужели?... Тишину разорвало в клочья резким грохотом откуда-то с неба, и им двоим стало слышно, как частые капли дождя разбиваются о палатку. Это его слабость, его тёмная щёлка души, которую он прятал от всех, кроме Ёжика. – Я здесь. – Ёжик осторожно повернулся к Крошу и тоже обнял, прижав его голову к сердцу. Ёжик никогда бы его не оттолкнул, никогда бы не стал смеяться над таким "глупым страхом". Ёжик всегда готов помочь своему лучшему другу, пусть он для него и больше, чем друг... И, если понадобится, он никогда не скажет о своих чувствах, он похоронит их в самых глубинах своей души. Невнятный шёпот проникал в уши – среди шума дождя было очень трудно разобрать слова. – Ёжик... – Крош, всё хорошо. – Нет... Всё внутри сковывало, а сердце начинало биться всё сильней и сильней. – Ты хоть раз любил кого-нибудь настолько сильно... что готов был на всё? – Наверное... – Ясно... – А ты? Ёжик почувствовал, как Крош с силой прижался к нему, несмотря на то, что дождь уже стихал. – А я... а я просто идиот, знаешь... – Что? Почему это? Поднявшись, Крош расположился над Ёжиком и посмотрел прямо ему в глаза. – Кто же я для тебя? – произнёс он тихо, так, чтобы невозможно было Ёжику прочитать эмоции, дрогнувшие в вопросительном знаке. А внутри Ёжика всё замерло: мысли все вдруг попадали, как пристреленные утки, и даже кровь перестала доставлять кислород к органам. Но, несмотря на это, что-то приносило с собой невыносимый жар, как в печке, и Ёжик просто не мог его выносить. – Э... Я-я... не з...наю... – он не хотел думать, он не мог; и смотреть в глаза напротив он тоже не мог, но его заставили. Крош обвил холодными ладонями недоумевающее лицо Ёжика и приблизился прямо к губам. – Ёлки-палки... Ты опять не снял очки, но... В этот раз я не буду искать оправданий... Горячее дыхание Кроша подливало масло в огонь, и Ёжик больше не мог дышать из-за этого жара. – Что мне сделать? – прошептал еле слышно Крош чуть ли не в отчаянии, но Ёжик всё не отвечал. Зачарованный, он лишь смотрел в его лицо... Он давно под чем-то; его голова наполнилась ватой, и он только закрывает глаза... приподнимает голову, он решился, он больше не будет этого терпеть... Лишь тёплое, еле уловимое касание желанных губ... – Ты гадкий... – прошептал Крош в самые губы. Ёжик вдруг дёрнулся; перед глазами всплыла отвратительная сцена из сна. – Чт...? – Гадкий обманщик, – перебил его Крош и вновь притянул к себе Ёжика. Он провёл губами по его подбородку и, легко приоткрыв его рот, вошёл языком вовнутрь. Взрыв. А Ёжик... он просто не мог думать, лишь короткие обрывки слов, звуков, брызжущие фонтаном во все стороны... Чувствовать скольжение языка в своём рту ещё дольше... Он начинает неумело отвечать, посасывая его губу и послушно открывая рот. Крош кладёт свои ладони на ладони Ёжика и переплетает пальцы. Ёжика пробивает мелкой дрожью, когда в уши попадает причмокивающий звук. Крош лишь смотрит на него из приоткрытых глаз, жарко выдыхая. – Я идиот, потому что влюбился в своего лучшего друга... Ёжик молчит в ответ, пытаясь отвернуться или прикрыть лицо руками, но те крепко прижаты к земле Крошем. Немного помолчав, Ёжик всё же еле слышно выдыхает: – Мы... оба идиоты...