Неизбежность

POV Бекхен Отношения между братом и Чонином становились все теплее. Пусть они не показывали этого на людях, но я видел эти счастливые взгляды и даже один раз, возвращаясь с вокала, увидел, как Ким целует моего брата в классе хореографии, где тот часто ждал его после уроков, делая домашнее задание или просто наблюдая за мужем. В тот день я и узнал об их романе, но решил молчать, пока брат всё не расскажет сам. А вот у нас с Чанелем наступало очередное затишье. После того случая в медицинском кабинете, он почти со мной не разговаривает и постоянно пропадает у отца в офисе. Единственное, что он делает исправно — съедает оставленный ему ужин. И видимо Чонин решил нас развеселить, вытащив в парк развлечений. Пак упирался как мог, и Киму пришлось чуть ли не за шкирку вытаскивать его из кабинета и запихивать в машину. Поведение Чанеля немного удивляло, ведь он любил такие вещи, так что видимо просто боялся моего общества. В парке было много народу. Особенно парочек, на фоне которых я чувствовал себя немного ущербным. Начали конечно с колеса обозрения. Думаю, это единственное, что в таких парках Кенсу действительно любил, всегда завороженно смотря на город с самой верхушки. Так как это был уже вечер, повсюду зажгли фонари. Город был прекрасен и романтичен. Чонин еле сдерживался, чтобы не взять брата за руку. В конце концов Чанель не выдержал. — Ой, да хватит уже. Знаем мы, что вы встречаетесь, возьми ты его уже за руку, видно же, что хочешь, — оба тут же опустили головы. Кенсу стал краснее помидора. Пак, ты сама тактичность. Но за руки взялись. Следующей остановкой был тир. Но по дороге я увидел вату, и Пак купил ее без лишних слов. Сразу и мне, и Кенсу. Вата это конечно хорошо, но чтобы я в ней не перемазался, такого еще не было. Благо салфетки всегда лежат в небольшой сумке, без которой я из дома никуда. В тире Чонин практически с первой попытки выиграл мужу игрушку, и, видимо, я настолько сильно восхищался, что Чанель произнес: — Спорим, я выиграю главный приз с первой попытки? — Сомневаюсь, но давай. На что спорим? — На желание, — тут я немного замешкался, но согласился. Ребята разбили наш спор, и Пак принялся за дело. Даже хозяин тира не верил в него, потому что такое происходило очень редко, но он это сделал. Следя за каждой сбитой мишенью, я сглатывал и готовился к своей участи. Ничего хорошего этот извращенец загадать не может. И вот, когда в моих руках оказался заветный огромный медведь, я все-таки решил спросить: — Как? Вот просто как? — Ну, знаешь, иметь в доме собственный тир и не уметь стрелять, для меня было бы позорным. — Твое желание? — Позже скажу, — и ухмыльнулся. Вот это мне не понравилось. Медведя этого пришлось возле каждого аттракциона оставлять. Потому что покупать ему дополнительное место было бы не очень рациональным. Окончанием вечера была прогулка по набережной неподалеку. Там было слишком красиво. Братишка решил немного пройтись без костылей, поэтому они мгновенно оказались у Чонина в руках, а Кенсу потихоньку зашагал вперед, держа Чонина за вторую свободную руку. Глядя на эту идиллию, у меня скребло на сердце. Я был бесконечно счастлив за брата, но собственное одиночество давило на меня. Я не помню, когда последний раз чувствовал себя таким счастливым, как Кенсу сейчас. — Ты же тоже так хочешь, — заключил Пак. — С чего это ты так решил? — По глазам твоим вижу. — Отношения только создают мне проблемы, сам же видел, — признался я. -Так что нет, — а вот тут уже соврал и почувствовал, как он сплетает наши пальцы. Поймав мой удивленный взгляд, Пак лишь произнес: — Просто молчи. И я молчал. И руку эту теплую отпускать не хотелось. Домой мы шли пешком, благо было недалеко, а вот ребята уехали на машине, ибо Кенсу пока еще не мог долго ходить без костылей или коляски. Тишина и только свет фонарей. Атмосфера настоящего свидания. Я улыбнулся. — А сейчас ты как в лучших фильмах должен поцеловать меня в щечку и уйти. — Ну, в моих фильмах, альфу обычно приглашали на чашечку кофе. Фильмы у нас видно разные были, — мы оба засмеялись. — Пойдем в дом. Холодно становится, — я хотел повернуться к дому, но Чанель остановил меня, взяв за локоть. — Хочу свое желание. — Нашел время, поздно уже. Давай потом? — Нет, Бек, я хочу сейчас, — словно капризный ребенок. — Ладно-ладно, что ты хочешь? — Поцелуй меня. — Что?! — резко выпалил я. — Что? Ты делал это уже много раз. — Но, Чанель! Зачем тебе это? — Бек, ты обещал! — Хорошо. У тебя слишком изощренные методы издевательств надо мной. Набравшись смелости, я привстал на носочках и соединил наши губы. А он похоже только этого и ждал, потому как сразу углубил поцелуй и собственнически сжал в кольце рук. Первый раз он целовал меня так глубоко, иногда с напором, а иногда настолько нежно, что подкашивались ноги. Он не пытался затащить в постель, а просто давал насладиться моментом. Не хотелось верить, что такие эмоции приносят мне поцелуи с Паком. Когда всё закончилось, я просто не смог смотреть ему в глаза и скрылся в доме. Меня переполняли непонятные мне чувства, от которых просто разрывало. Пак дал мне переночевать со своими эмоциями и уснул на диване. Уже под утро я укрыл его одеялом, мысленно представив, как будет болеть его спина, учитывая, что диван совсем не рассчитан под размеры этого великана. Оставив завтрак на столе, я убежал по своим делам. Уверен первым делом Пак ухмыльнется тому, какой же я трус.

***

Сегодня в доме родителей состоится прием, на который приглашены все акционеры и друзья нашей семейки. После нашей свадьбы, бизнес родителей и правда пошел в гору, чему я несомненно был рад. Пусть и такой ценой. Чанель наверно уже битый час ждал, пока я накрашу глаза и подберу одежду. Но я настолько редко куда-то выбираюсь, что создание образа для меня особое удовольствие. — Бек, ты и так красивый, пойдем уже, — говорил Пак, слоняясь из угла в угол. — Еще недостаточно, — прошипел я, мучаясь с подводкой. — Ты замужняя омега, зачем тебе все это? — Ловить на себе взгляды всегда приятно, — от сказанных мною слов у него на лице заиграли желваки, и я понял, что да, пожалуй пора идти. Родители не знали, что Кенсу сегодня будет без коляски и даже без костылей. Это первый его полноценный выход за последнее время. В последний раз папа видел Кенсу уже на костылях, но получалось у него из ряда вон плохо. Мы договорились приехать пораньше, чтобы встретить гостей. Брат очень волновался. Мы ехали в одной машине, и я видел, как нервно он сжимал пальцы, и как Чонин пытался успокоить его, поглаживая по коленке. — Успокойся, все будет нормально, — Чонин улыбнулся брату, и тот расцвел. Боже мой, Кенсу, что с тобой творится. Я усмехнулся. — И побольше улыбайся. Завтра будешь во всех газетах, — моя фраза, и Кенсу вновь занервничал. — Ты просто мастер поддержки, — закатил глаза Чанель. Когда мы вышли из машины, папа чуть не рухнул в обморок. Благо, рядом был отец. — Кенсу, сынок, господи, — заплакал он, обнимая брата. — Пап, ну чего ты плачешь? — засмеялся он. — Ты ходишь, господь услышал мои молитвы. Я так боялся, что ты будешь хромать или того хуже: всю жизнь проведешь на костылях. — Все хорошо. У меня было хорошее лечение и хорошая поддержка. Скоро приедут гости, ты же не хочешь встречать их с опухшим лицом. Пойдем, я заварю тебе чай, а ребята постоят с отцом. Кенсу действительно стал событием этого вечера. Наверно только ленивый не подошел и не поздравил его с выздоровлением. Хотя он сам признается, что ему еще тяжело долго стоять, поэтому он старался время от времени присаживаться на какой-нибудь диванчик или кресло, чтобы перевести дух. Нас с Паком сегодня первый раз никто не трогал. Поэтому мы разместились в самом дальнем углу дома, стащив предварительно бутылку вина. — Неужели сегодня все внимание не нам? — засмеялся муж. — И мы можем выпить чуть больше обычного. — Маленький алкаш. — Даже не отрицаю, — я люблю проводить вечера за бокалом вина, часто покупаю его к мясу. После приема мы поняли, что нам, однако, мало, и отправились вдвоем в бар. Братья уехали домой, ибо Кенсу от такого внимания к вечеру валился с ног. Народу почти не было, и мы выбрали столик подальше, чтобы не привлекать внимание. Первое время оба сидели в телефонах, потягивая вино, но позже завязался разговор. Мы просидели до полуночи и собрались домой изрядно подвыпившие. Чанель отлучился в уборную, а я вышел подышать воздухом. На улице было свежо, ветер приятно обдувал кожу. — Молодой человек, не хотите провести вечер в более приятной обстановке? — Из ниоткуда вырулило какое-то пьяное существо, именуемое альфой и едва стоящее на ногах. — Не хочу, идите куда шли, — в своей манере ответил я. — У меня есть муж, — ну хоть где-то эта отговорка пригодилась. — Я тоже женат. И что? Никто ничего не узнает. Вашему мужу видимо все равно, раз отпускает вас в такое место одного, — он взял меня за локоть. — А кто сказал, что он один? — Позади раздался голос Пака, вышедшего из бара со злым оскалом на лице. — Идите куда шли. Иначе будет много проблем. — Что вы, школьники, мне сделаете? И вообще, как вас сюда пустили? — Видите тот торговый комплекс? Он принадлежит моей семье. И гостиница рядом тоже. А это бар моего двоюродного дяди, вы сами знаете, наверняка, какой он человек. — Вы сын господина Пака? — Именно. А вы, как понимаю, работаете на него. Поэтому идите домой, иначе ваша жена узнает обо всем, и работу вы тоже потеряете в мгновение ока. Мужчина вдруг неожиданно начал кланяться, и чуть ли не бегом пустился прочь. — Что за дядя? — спросил я, глядя ему в след. — Можно считать его местным мафиози. Держит под собой половину района, и что касается драк, он немного больной на голову поэтому поводу. Поэтому его тут все знают и боятся. Но бар шикарный. Такси Пак притормозил раньше, чем планировалось, и решил прогуляться. Ну, а я вместе с ним. Неизвестно, куда его занесет. Авось успею словить. Шли мы не спеша, торопиться было некуда. Ноги слегка заплетались, но я в отличие от Чанеля хотя бы старался идти прямо. Но в какой-то момент оступился именно я, и пришлось ловить именно меня. Благо крепкие руки мужа успели поймать мою тушку, иначе разбитый лоб мне был бы обеспечен, ибо инстинкты у меня работают с детства плохо. — Ты ходячая проблема, Бек, — он слишком близко и шепчет мне это чуть ли не в губы. Эта близость смущает отчего-то. — Не смотри на меня так. — Как так? — Словно хочешь поцеловать. — Хочу, — прошептал муж, и я слова против сказать не успел, как почувствовал чужие слегка сухие губы на своих. В этот раз в поцелуе чувствовалась какая-то животная похоть, с примесью тоски. Он сжимал меня в своих объятиях как тряпичную куклу. В который раз должен признать, что целуется Пак отменно, и мне почему-то это дико нравится. Это вводит в некую растерянность. — Почему ты целуешь меня при каждом удобном случае? — спросил я, когда поцелуй закончился. Мы пытались отдышаться, оба раскрасневшиеся. — Нравится. — Что нравится? Целовать меня? — Целовать нравиться. И ты нравишься, Бек, — я ошарашено посмотрел ему в глаза. — Что ты сказал? — Ты слышал. Зачем переспрашивать? — Ты должно быть просто пьян, — я начал дергать его в сторону дома. — Только пьяный я могу тебе признаться в этом, — он притянул меня ближе к себе и заключил в кольцо рук. Я стал вырываться, мысли спутались в кучу за секунду. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. — С чего это? — он отпустил меня. — Я что, не человек? — Но это же мы, ты не можешь чувствовать ко мне подобное. — Но ты и сам вроде не убегаешь при физическом контакте со мной. — Физическая близость и любовь это совсем разные вещи, — я чувствовал, что вот-вот заплачу. — То есть ты всех подряд целуешь, только из-за того, что тебе близости хочется? — я чувствовал, как муж начинает заводиться. А у него это с пол-оборота происходит. — Ты все не так понял! — Я все правильно понял. Ты просто запутался в себе, своих желаниях и чувствах, мой дорогой муж, — на этих словах он зашагал к дому. Я наверное должен был догнать его, но ноги меня не слушались, и я еле плелся сзади, не понимая, что происходит. Дома я заперся в ванной и, встав под ледяной душ, просто дал волю рыданиям. Меня пробрало настолько сильно. Это же мы… Те, за чьим соперничеством школа наблюдает уже три года; те, кто не дает спуску друг другу. Те, кто были так против этого брака. Сколько я помню, Пак всегда пускал пошлые шуточки в мой адрес, постоянно напрашивался на тумаки, не упускал возможности лишний раз устроить какую-нибудь подставу. Неужели за всем этим ребячеством скрывалась любовь? Он прав. Я давно уже запутался в себе и в своих чувствах. Я давно уже не знаю и не понимаю, кем этот человек для меня теперь является и что значит. Той ненависти уже давно нет, но и про любовь я сказать не могу.