Неизбежность

Экзамены были уже близко. Это чувствовалось. Большую половину дня мы проводили за учебниками. И какими бы мы раздолбаями с Паком не были, оценки у нас всегда были хорошие. Прошлой ночью мы опять засиделись за тестами. И если я продержался до последнего, то Чанель уснул, положив голову на собственные руки, где-то на середине процесса. Я не стал его будить. Парень и так сильно изматывается, плюсом еще и последние игры в составе школьной команды дают о себе знать. А еще его изматываю я. Не специально, конечно. Я вижу, насколько сильно он старается стать идеальным мужем, переступает зачастую собственную гордость. И я правда стараюсь бороться со своими предрассудками по поводу мужа. Стена между нами рушится. Мне тоскливо по вечерам, когда он пропадает в офисе. У меня щемит в груди, когда в школе к нему подходит какая-то знакомая омега. Но не разобравшись в себе, никаких действий я предпринимать не стану. Хотелось как-то его отвлечь от нагрузки, да и самому немного проветриться. Выбрав день, когда не было факультативов, мы отправились на набережную. В будние дни там всегда бывает мало народу, поэтому можно было спокойно погулять, покормить уток и просто посидеть на траве. Чанель удивился моей инициативе, но эта эмоция изменилась на радость. Он чувствовал, что я иду ему навстречу. Погода была чудесная. На редкость теплая весна. Люблю, когда так, а не сильные дожди. Мы говорили ни о чем, а вроде обо всем сразу. Разместившись возле воды и прикупив заранее хлеб, мы сразу привлекли внимание местных пернатых. Они были настолько избалованы вниманием, что свободно брали угощение из рук. Правда иногда доставалось и пальцам. — Давно вокруг не было такой тишины, — отметил Чанель. И правда, вокруг было очень умиротворенно. — Это точно, — я зажмурился от слепящего солнца. — И ты в последние дни слишком тихий, — отметил муж. Это правда. Я ушел в себя, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Пытаясь определиться в конце концов. — Я очень много думаю. Пытаюсь услышать от своего внутреннего голоса хоть что-то определенное. — Но он молчит? — Не то что бы молчит, скорее растерян. — Я не принуждаю тебя торопиться, запомни это. — Знаю, — я встал и протянул руку Паку, приглашая еще прогуляться. Руку он принял и, к слову, не отпустил. Его ладонь была в раз крупнее моей, была более грубой. Альфа, это альфа. Я шагал по бордюру, равновесием мне служила рука мужа. Сейчас все казалось мне идеальным. Я чувствовал себя на своем месте. Впервые за много лет, а может и за всю жизнь. Задумавшись, я запнулся и наверное бы упал, если бы Пак вовремя не подхватил меня. Я тряпичной куклой повис в объятиях мужа. Его лицо находилось буквально в паре сантиметров от моего. — Тебе следует быть более осторожным, — прошептал он мне в губы. — Зачем, если у меня есть ты, — и все. Поцелуй. Нежный, без грамма похоти и напора. Он так давно не целовал меня, что я уже забыл как это. Чувствовать его так близко. Чанель поставил меня на ноги, а руки переместились на мое лицо. Большой палец аккуратно прошелся по щеке, поглаживая. Нехотя разорвав поцелуй от нехватки кислорода, я с улыбкой взглянул на мужа. Он ждал моей реакции, я знаю. Боялся, что оттолкну. — Внутри меня, что-то определенно меняется. И мне, это нравится, — сказал я, беря Пака за руку. — Поехали домой. Приготовлю твои любимые ребрышки, и выпьем по бокалу вина. — Лишь по бокалу? — усмехаясь повел бровями он. — Чертов алкоголик, — засмеялся я. — Это было образное выражение. Дома я сразу принялся за готовку, а Чанель, сходив за вином в подвал, теперь наблюдал за процессом. Слава богу хоть не вмешивался. — Тебе не говорили, что ты невероятно красив, когда готовишь? — Ты это сейчас говоришь, потому что надеешься на первую порцию для своей персоны или потому что я тебе нравлюсь? — Даже не знаю, что из этого больше на меня влияет, — засмеялся муж своим хриплым смехом. — Хей, — я шутливо стукнул его кухонным полотенцем и притворно обиделся. — Не обижайся. Конечно ты мне нравишься больше, чем вкусные, сочные, жирные ребрышки, — встав со стула, он взглянул через мое плечо на блюдо. — Правда? — спросил я жалобным голоском. — Правда, — улыбнулся муж и приобнял меня со спины. И от этого такое тепло у меня на душе разлилось, вы себе даже представить не можете. Столько в этих прикосновениях нежности, что я просто не узнаю человека рядом с собой. Дальше последовал легкий поцелуй в висок. — Накрывай на стол, скоро уже все будет готово. — Хорошо, — Пак нехотя отправился расставлять столовые приборы.

***

— Скоро выпускной, — начал Чанель, когда мы уже лежали вечером в кровати. Теперь мы не спали на разных краях, а зачастую засыпали в обнимку и очень много разговаривали перед сном. — Будешь моей парой? Я засмеялся. — Как будто у меня есть выбор? Мы же женаты. Чанёль вдруг стал серьезным. — То есть, ты бы хотел пойти с кем-то другим? — Нет, Чанель. — Если хочешь, я не… — Ты перевернул все с ног на голову. Ты же знаешь меня, если бы я захотел, то пошел бы с кем душе угодно, но я хочу, чтобы это был именно ты. — Наверное, на этом месте я должен поцеловать тебя, — засмеялся муж. — В чем проблема? — повел бровью я. Чанель удивился моей смелости. Это было видно невооруженным взглядом. Он навис надо мной, осторожно поцеловав. Это конечно хорошо, что он с меня пылинки сдувает, но настолько я его меняться не просил. В подобных наших контактах мне не хватает некой экспрессии. Притянув мужа за шею, я буквально впился в его губы. Прочувствовав мой настрой, Чанель осмелел и перекатился на спину, усаживая меня на себя. Его пальцы скользнули по моим бокам и легли на ягодицы. Дальше последовал поцелуй. Глубокий во всех смыслах. Его руки сминали мои ягодицы, иногда проскальзывали по спине, заставляя места прикосновений гореть словно от огня. Вдруг он резко остановился и тяжело вздохнул. Возбуждение било через край. — Бек, давай остановимся. Если ты действительно готов к этому, то давай сделаем это в день выпускного. — Это же не наш первый раз. — Я это делаю, чтобы ты обдумал все еще раз. Потому что для меня это будет означать принятие моих чувств. — Чанель… — Бек, серьезно. Реши все для себя и не играй со мной. Не хочу, чтобы нам потом было плохо. — Хорошо. Муж лег рядом со мной и положил руку на мой живот, прикрывая глаза, но все еще тяжело дыша, пытаясь успокоиться. Как же он все-таки вырос. Когда он успел это сделать? Раньше бы Пак рад был затащить меня в свою кровать, но теперь… Или это все тоже было маской для прикрытия его чувств?