Underfell

ПЛЮХ!! Вода ледяными объятьями схватила Славу, сковывая его движения. Слава при всплытии кое-как умудрился схватить какую-то плавучую доску и теперь держался за неё изо всех сил – в ледяной воде особо не поплаваешь, что в полной мере ощутила его, когда-то сломанная, нога. Её свело так, что даже нельзя было сказать по ощущениям, была ли она там или нет. Флауи, судя по движениям в рюкзаке, тоже имел удовольствие окунуться в местную речку, и теперь лихорадочно осматривался в поисках берега – течение было быстрым, а учитывая, что большинство рек тут кончаются водопадами, можно было думать только плохое… — Вон там! Берег! — к своему облегчению воскликнул Флауи. — Ногу… свело… — всё, что смог сказать Слава, перед тем как расслабиться и позволить течению нести себя. — Ну нет, я не хочу умирать с тобой! — цветок даже сам пытался грести, но безрезультатно. Слава собрал последние силы и принялся плыть к тому небольшому пляжику, одновременно борясь с довольно сильным течением. Рыча сквозь боль и тяжело дыша, Слава всё-таки встал на дно и принялся медленно выходить из воды. Когда воды стало по пояс, мокрый свитер стал висеть на теле мальчика, как мешок, а рюкзак стал ещё тяжелее, чем когда-либо. А когда воды было всего по колено, случилось что-то, совершенно неожиданное – свело и вторую ногу, из-за чего Слава упал лицом вниз в мягкую, как на болоте, землю. Свитер испачкался ещё больше, а про юбку уж и говорить было нечего. Чудо, что она не порвалась с такими “испытаниями”. Человек молча выполз на берег и, скинув с плеч рюкзак, перевернулся на спину. Пускай, его сейчас найдёт Андайн или кто-нибудь ещё. Ему же лучше будет… — Ты как? — спросил Флауи взволнованно. Второй раз он уже видел человека полностью беззащитным, полностью предоставленным ему. — Прекрасно, — Слава прокашлялся, избавляясь от речной воды, случайно попавшей внутрь. Любое движение было стеснено мокрой одеждой, что лишь раздражало его ещё больше. На пляже был лёгкий ветерок. Обоим – и Флауи и Славе – это чувствовалось так, будто сейчас они находились на леднике. — Надо найти пещеру или ещё что-нибудь… — Надо бы, — согласился Слава. — Только есть сведённые от холода ноги… Флауи лишь вздохнул. — И что теперь? Сидеть и ждать дождя? — как раз в этот момент гром снова дал о себе знать. В этот раз он был совсем близко… — А это кто там? — под нос пробормотал Флауи, однако, так, чтобы человек услышал. Последний поднял голову, только чтобы увидеть, как какой-то монстр лазит в камышах, громко шурша ими. В момент особенно сильного шороха раздался радостный возглас, а затем всё на время притихло. Камыши зашуршали снова, и на свет (сколько было видно) вышел тот самый неизвестный. Формами тела и некоторыми деталями можно было бы предположить, что это черепаха… если черепахи ходили на двух ногах. Однако лицо имело вполне узнаваемые для любого человека черты лица – большой изогнутый нос, будто сломанный, а глаза были прикрыты какими-то странными очками с квадратными линзами, все в пыли. Одет он был в камуфляжную куртку, с камуфляжными штанами, почти все в карманах, и в зелёные резиновые сапоги. В руках он нёс внушительных размеров рыбу. Скорее всего, поймал тем гарпуном, что был у него за спиной. Почувствовав, что увидел достаточно, Слава бессильно уронил свою голову на землю, продолжив молча смотреть в потолок. Флауи начал паниковать, когда монстр заметил их и стал медленно к ним приближаться. — Слава! Он идёт! — Пусть идёт. — Нет, он достал гарпун! — Как я буду сражаться без ног? Я всё равно буду мёртв, едва начну бой. Монстр медленно подошёл к ним и навис над Славой. Тот перевёл взгляд с потолка на его лицо и улыбнулся кончиком рта. — Здрасьти. — Ну, здрав буди, молодо-зелено, — ответил монстр голосом семидесятилетнего старика. — А ты что делаешь в такой глубинке? — Упал с моста наверху. — Мосты… хм. Давно там не был. Они, вроде, далёко отсюда. — Не знаю. Меня принесло течением. Свело ноги. Теперь лежу и жду, когда станет легче. — Ждёшь? Дождь же скоро! Э, нет. Так не пойдёт. Давай руку, — старик протянул… лапу? Руку?.. мальчику. Общими усилиями тот поднялся. Монстр же взял рюкзак и легко закинул себе на плечо, как будто тот не весил ничего (хотя в каком-то смысле он действительно был почти пустой). Перед тем, как уйти с пляжа под ещё один раскат грома, Слава поднял свою клюшку с земли, мысленно отругав себя за то, что чуть не потерял такое ценное оружие. В конце концов, они пришли к довольно незаметной пещерке в одной из скал, окружавших своеобразный пляж. Отсюда последний был как на ладони, и уж точно можно было быть уверенным, что никому с берега не удастся застать их врасплох. Чуть дальше стояла деревянная стенка с дверью-решёткой. Через неё был виден небольшой костерок и всякую утварь, которая присуща обитателям каких-нибудь глухих деревень. Запах рыбы тут был силён, что заставило Славу немного скорчиться. — Добро пожаловать в мою скромную обитель, — старик грустно усмехнулся, но быстро воспрял духом и провёл человека внутрь, посадил того у костра и плотно закрыл дверь – на замок и на защёлку. На изучающий взор мальчика тот лишь ответил: “чтоб с берега твари всякие не заходили”, и вскоре сам сел рядом. В пещере было довольно тесно, но так могло лишь показаться из-за обилия всяких вещей и хлама вокруг – вот в углу аккуратно стоят удочки, все с приготовленными катушками и с продетыми лесками. Рядом с ними стоял верстак, на котором, судя по всему, эти удочки и производились. Даже сейчас на нём лежала ещё одна незаконченная работа хозяина этой пещеры. Последний лишь прокомментировал: “Надо же на что-то жить” и замолк, с интересом наблюдая за тем, как человек осматривает его жильё. В другом углу стояла кровать, а рядом с ней – широкий шкаф, судя по грубой отделке сделанный самостоятельно. Лак ещё не был нанесён на древесину, но банка с ним уже стояла рядом, давая намёки, что это скоро случится. Слава мог бы посмотреть и подольше, если бы не почувствовал себя вдруг смертельно уставшим, а потому он просто повернулся к костру и, протянув к нему руки, принялся смотреть на пламя. Повисло неловкое молчание, которое нарушил ещё один раскат грома и звуки сильного дождя. Сидя рядом с тёплым костром и осознавая, как сейчас холодно на улице, Слава в какой-то степени даже ощущал уют. Флауи лишь смотрел по сторонам, на случай, если что-то пойдёт не так. — Первые вещи первыми, — как-то по-армейски бодро вдруг произнёс старый монстр. — Как зовут? — Слава. — Приятно. Я Герсон, — человек и монстр обменялись рукопожатиями. — С тобой, вроде, ещё кто-то был, или это уже мои шарики за ролики едут? — Герсон усмехнулся своему вопросу. — Флауи, — цветок представился сам за себя. — Цветок Флауи, — и тоже обменялся осторожным рукопожатием с Герсоном. Старик поставил какую-то кастрюльку на костёр, то подсыпая чего-то, то пробуя, и, будучи неудовлетворённым результатом, снова подсыпал и пробовал. — А что Вы тут делаете? — спросил Слава, из-за чего старик даже прервал свою готовку на время. — А, сослали меня сюда за то, что грубил капитану Королевской гвардии… Андайн, вроде. — Да, она. А что ты такого сказал ей? — Что-то про мораль на войне. Эта вещь никогда не была её коньком… — Герсон вздохнул, помешивая что-то в кастрюле. — В смысле? — В прямом, — монстр оглянулся на дверь. Дождь всё ещё не планировал заканчиваться скоро, что лишь подтвердил очередной раскат грома и мгновенная вспышка молнии. c Раз вы никуда не идёте, то, пожалуй, мне стоит рассказать вам одну историю, — Герсон болезненно вздохнул, вспоминая прошедшее. ============================================================ Был очередной солнечный день. Птицы пели, цветы цвели, а в дни, подобные этому… Стоило убивать людей. Конечно, без причины этого не стоило делать – но была Война. Та самая, результатом которой стало заточение монстров в Подземелье на протяжении многих столетий. На койке, очень похожую на ту, что обычно используют люди, под знакомую утреннюю армейскую мелодию трубы, проснулся монстр. Внешне он выглядел довольно молодым – нос ещё не был безобразно изогнут, а на панцире было парой трещинок меньше… Он встал и потянулся, всё ещё сонный. Зевнуть было сейчас его единственной большой ошибкой. — Давай, вставай, червь несчастный! — громкий голос Капитана и хорошее сильное встряхивание будили не хуже выстрелов из пушек, которые использовали люди. — Проснулся и готов к службе, мэм! — на автомате выкрикнул Герсон изо всех сил. Ему показалось, или он брызнул слюной во время этого?.. Хватка Андайн ослабилась. — Хорошо. А теперь немедленно на пост, и чтобы я не видела тебя где-нибудь ещё!! — Герсон почувствовал, что оглох на одно ухо. Могучий голос. Герсон поспешил заправить свою кровать и, подобрав копьё, поспешил на место, где должен быть. В палатке, из которой он вышел раздались очередные крики. В какой-то степени он даже чувствовал долю жалости к тому, кто оказался достаточно невезучим, чтобы спровоцировать саму Андайн. На посту, как и всегда, было безлюдно. Преимущественно потому, что тут надо было смотреть, чтобы враги не зашли в тыл. Герсона поставили сюда после ранения во время атаки, после которой этот лагерь и был захвачен. За это ему даже дали награду – золотую медаль, которую он теперь с гордостью носил на своей форме. Но отдежурить положенную дневную смену ему было не дозволено – к нему пришла Капитан Королевской гвардии и армии в полном боевом облачении – тяжесть доспехов и весь этот тестостерон чувствовался за несколько миль. Рядом с ней стоял другой монстр. — Собирайся. Идём штурмовать деревню. Герсон, вздохнув, поднялся с насиженного и тёплого места, и, подобрав оружие, пошёл за Андайн. Тот монстр занял место Герсона, сев прямо туда, где он только что был.“Сразу на тёпленькое, засранец”. Остальная часть батальона, в котором он служил, уже стояла перед воротами, готовая к очередному марш-броску. Удивительно, но люди не особо заботились об обороне, иногда отходя сами и оставляя за собой руины деревень. Крупных сражений за три месяца так и не было, а армия монстров всё продолжала своё продвижение. Однако у Герсона было дурное предчувствие. Будто сегодня произойдёт что-то значительное. Если бы он знал, как был прав… Столбы с километровыми цифрами часто мелькали на дороге. “60”, “59”, “58”… Столица людей становилась всё ближе, а сожжённых начисто деревень – всё больше. Ни припасов, ни сражений... это серьёзно раздражало, особенно с постоянным чувством того, будто люди подготавливают что-то большое. Очень большое. Но в этот раз они опередили людей – впереди виднелась деревня, явно не ведающая о Войне. Из батальона Андайн лично выделила подходящих для штурмового отряда – в число счастливчиков попал и Герсон. Он просто шагнул к отряду, сформировавшегося для штурма деревни. Молча переглянувшись и кивнув друг другу все пошли за Андайн, в предвкушении взяв своё магическое копьё. Какого же было разочарование воинов, когда они обнаружили, что эта деревня была под завязку набита безоружными крестьянами, которые даже не сопротивлялись! Андайн, однако, это не волновало. Они были людьми, а значит – должны были умереть, а их смерти – послужить уроком другим людям на будущее. Жителей согнали в центр деревни, где стояла какая-то большая статуя, очевидно, символизирующая Бога их религии. Жители недоверчиво смотрели на неизвестных им воинов, а некоторые, начиная догадываться, прятали детей за собой. Герсону будто скрутило кишки. Неужели?.. Андайн махнула рукой, и её магические копья, вкупе с оружием других монстров, проткнули людей, испачкав ноги статуи кровью. Раздались крики, красные копья продолжали появляться прямо из воздуха, целясь в открытые раны, с каждым разом делая их больше. Сначала упали мужчины – те, кто мог вовремя дать сопротивление, но не дали, а теперь платили за это. Затем – женщины и старики. Герсон, дабы не получать выговор от Капитана, кинул пару копий для приличия, но особо не целился, в основном стараясь не попасть по людям – им и без того было плохо. Это было так неправильно… “неправильно” – мягкое слово. Это уже была не война, а убийство. Самое настоящее, не ради наживы или победы над противником – а для удовлетворения какой-то странной тяге к крови. Последними были дети. Копья, наконец, остановились, создав подобие клетки, из которой нельзя было убежать. Андайн, взмахнув рукой, приказала отряду остановиться и построиться, что солдаты и сделали. Не ожидая конца построения, Андайн достала свою саблю и сделала первый взмах – с коротким вскриком на землю упала девочка. Герсон вздрогнул, чувствуя себя ужасно. Взмах, взмах – дети тщетно пытались выбраться, моля о помощи, хотя помогать им было уже некому. Вскоре, из детей осталось всего двое – два мальчика, оба были высокие, но один был выше другого. Тот, что был меньше, загородил собой того, что пытался выбраться из барьера магических копий, взбираясь по телам уже убитых. Для Андайн это была лишь секундная задержка – сабля уверенно и твёрдо прошла сквозь мягкую плоть головы, а затем и тела мальчика, убивая его ещё до того, как она вытащила лезвие. Руки Андайн, как и её сабля, и доспехи – все были в крови. Последний оставшийся в живых медленно повернулся к убийце и молча смотрел на неё, ожидая своей участи. Но тут Капитан отвернулась, и, потыкав пальцами по членам отряда и выбрав именно Герсона, подозвала его к себе. Герсона много учили тому, что ему придётся убивать на войне, и что на самом деле это всё довольно ужасно, но именно после этого… убийства, его ноги чувствовались ватными. Он медленно подошёл к Андайн и взял из её рук одна из тех красных магических копий. Капитан молча кивнула. “Ты знаешь, что надо делать”. Герсон нерешительно подошёл к ребёнку с копьём. Тот смотрел на него с чувством какой-то отрешённости, словно потерял способность чувствовать. Кто знает, может, после такого, он уже был мёртв, только внутри. Герсон замахнулся. Ребёнок закрыл глаза. Оставалось только надеяться, что для него это закончится быстро… Вместо привычного звука пронзания плоти копьём был слышен лишь глухой удар о землю. Ребёнок открыл глаза. Оружие теперь торчало из грунта наполовину, как какой-нибудь меч из книги, название которой сейчас не имело значения. — Рядовой! У тебя проблемы? — спросила Андайн, презрительно смотря на бойца. — Н-нет… — Тогда они будут, если ты сейчас же не вытащишь это копьё, соберёшь свои сопли и прикончишь его! Герсон вздохнул. Он чувствовал, как в нём закипает злость. Злость на беспричинную жестокость, на Короля Азгора, который приказал убивать всех без исключения. Но больше всего он злился на Андайн, которая следовала этому приказу как послушная собачка, даже не задаваясь вопросами морали. — Да это же чёртов ребёнок! Да ещё и безоружный! Я не- — Герсон был перебит. — Вот именно. Он безоружный и беззащитный. Неужели ты позволишь эмоциям взять контроль и будешь ПЫТАТЬСЯ защищать его? — Андайн спросила таким тоном, будто брала “на слабо”. — Позволю, — твёрдо сказал Герсон, достав уже своё копьё из-за спины. — И я не позволю тебе этого, — в груди жгло какое-то странное чувство, но солдат не придал этому значения. Он был решительно настроен… даже если не остановить геноцид Андайн, то хотя бы замедлить его. Ребёнок вдруг поднялся и выбежал из “клетки”, под крики удивления остальных солдат и самой Андайн. Та собиралась сделать ему ловушку в виде копий, появляющихся из земли, но Герсон, собрав всю свою силу, ударил капитана прямо по шлему, заставив того слететь на пыльный грунт. Последнее, что он успел запомнить перед тем, как погрузиться в темноту, было разъярённое лицо Андайн и сильный удар по голове. ============================================================ Старик грустно вздохнул. Слава и Флауи молчали, осмысливая рассказанную им историю. — Мне… мне очень жаль, Герсон, — тихо сказал Слава. — А, не бери меня во внимание, — с напускной бодростью ответил старик, снова начав помешивать что-то в кастрюле. — Так… она всегда была такой? — спросил Флауи. — Нет, не всегда… — Герсон грустно усмехнулся. — Я ещё помню, как в детстве учил её обращаться с копьём и как неохотно она брала эти тренировки, постоянно крича о том, что хотела стать поваром. Но, похоже, вся эта военная тематика зацепилась за её сердце сильнее. — Если ты учил её, то не должен же ты быть ниже её по званию? Тем более, позволять так… неуважительно относиться к тебе? — Дело в том, что я учил её просто для самообороны – родителей у неё не было, а Водопадье просто кишело всякими тварями. Не в пример тому, что есть сейчас. Да, давно это было… Я не планировал идти в королевскую армию, или в гвардию. Вообще. Но случилась Война, и следующее что я узнаю – что этот “повар” - теперь Капитан всей армии и гвардии, и что я теперь служу с ней. А по поводу уважения – может, уже и забыла меня, кто знает… — Не думаю, что можно забыть того, кто помог тебе стать военным такого высокого ранга, — ответил Флауи. — Может и так… А! — Герсон довольно воскликнул, нащупав “золотую середину” своего блюда, что он готовил в кастрюле всё это время. Отложив поварёшку в сторону, он подошёл к верстаку и начал натачивать ножи, что в обилии лежали на нём. Слава даже почувствовал себя немного ненужным в этот момент, а потому он просто принялся дальше анализировать историю Герсона. В ней было несколько несостыковок, которые он хотел бы обсудить, но стеснялся о них спросить – не стоит бередить рану ещё больше. Решив, что сделает это, но позже, он прилёг на бревно, подложив под голову рюкзак. Только приняв лежачее положение мальчик почувствовал, как сильно он устал. Веки как будто имели на них гири, постоянно тянущие их вниз. Слава и сам не заметил, как погрузился в дрёму, а затем и уснул, даже не поужинав. Флауи провёл кончиком листка-руки по голове человека. Несмотря ни на что, ему было искренне его жаль, за то, что он вообще попал сюда. Дождь постепенно сходил на нет, вскоре окончательно затихнув. Проснулись первые сверчки, начиная трещать свою, довольно своеобразную, музыку. В Водопадье начиналась ночь.