Underfell

Чем дальше в Водопадье шла пара людей, тем больше у одного из них развивалось дурное предчувствие. Обстановка была вполне спокойной, однако что-то всё равно было не так. Будто смотришь на что-то очень знакомое, но знаешь, что где-то есть подвох. Слава постоянно оглядывался, постоянно замечая какое-то движение в кустах. Чара лишь успокаивала мальчика одной коротенькой фразочкой и продолжала рассказывать. Несмотря на небольшую паранойю, Слава слушал абсолютно всё. Он узнал много нового о своём временном спутнике – в частности то, что та пришла на вершину горы с намерением убить себя. Сейчас, конечно же, она вспоминает это с усмешкой, но ситуация, тем не менее, всё равно была страшна. В отличии от него, Чара была из полноценной, хотя и не очень благополучной семьи. Она лишь вкратце рассказала о них и быстро перевела тему. Когда они подошли к знакомому Славе болоту, девочка как раз рассказывала о том, как сбежала из дома и почему. Вид тумана и множества камышей заставил её остановиться. Подумав немного, она взяла Славу за руку и упомянув что-то про “обходной путь”, повела его за собой. Мальчику ничего не оставалось делать, кроме как смириться и идти. Флауи особо не шевелился, бОльшую часть времени проводя во сне в рюкзаке, но иногда он выглядывал и сонно осматривал окружение, прежде чем потянуться и вернуться обратно в недры сумки. Прикосновение чужой руки к его собственной вызвало много чувств и эмоций внутри Славы. Каким-то непонятным образом, от места прикосновения раздавалось странное тепло, которое медленно растекалось по всему телу и отдавалось в сердце. От этого тепла ноги его будто потяжелели, из-за чего он по пути пару раз споткнулся. Непроизвольно он был вынужден отпустить руку Чары, потому как сердце ныло всё настойчивее с каждой секундой. Он вздрогнул в попытке сбросить это странное наваждение с себя, надеясь, что девочка этого не видела. Чара прекрасно знала, что чувствует её спутник, потому что в её душе творилось примерно то же самое, что и у Славы. Она даже не продолжала свою историю, пока держала мальчика за руку. Даже после того, как они, наконец, отпустили друг друга, ей понадобилось пару минут, чтобы “прийти в себя” и продолжить, хотя и немного изменившимся тоном. Слава молчаливо слушал, в основном смотря себе под ноги – не хотелось бы споткнуться. После такого момента в истории стали мелькать и более откровенные моменты, в процессе осознания которых мальчик всё больше и больше проявлял симпатию и сочувствие к девочке. В конце концов, он даже попытался оказать какую-нибудь психологическую помощь, начав высказывать свои мнения и советы по поводу той или иной вещи. Чара лишь отвечала, что в этом уже нет смысла, хотя и приняла пару советов и взяла их себе на заметку. Водопадье было на удивление пустым – если не считать всякого гнуса, постоянно пытающегося как-нибудь пристроиться к людям и высосать крови капельку-другую. Не было ни караванов, ни монстров… никого. Пустота. Чару не напрягала такая тишь, потому что к ней она давно привыкла, за всё время проживании в Подземелье. Хотя на каком-то подсознательном уровне это место пугало и её. Что-то тут просто было не так… Из приречных кустов вдруг выпрыгнула Ториэль. Или, если быть точным, версия Андайн в этой вселенной. Облачена она была почти в идентичные доспехи, только вместо копья у неё в руках была огромная, и, судя по всему, очень тяжёлая алебарда. Чара вздрогнула от неожиданности, потому как Ториэль оказалась слишком близко к ней, и упала на землю в стиле мешка с картошкой. Капитан Королевской Гвардии, конечно же, осознавала, на кого замахивалась оружием, но решила проверить другого человека. Она не хотела попадать, и алебарда бы приземлилась рядом с головой девочки, если бы не была перебита клюшкой для гольфа. Решимость и желание защитить другого человека были достаточно сильными в Славе, чтобы он резким движением смог подкинуть оружие Ториэль с помощью своего и отвести его в сторону. Конечно, такой манёвр не дался ему без усилий – ему понадобилось отдышаться, ровно на такое время, за которое Ториэль снова приготовиться для атаки. Та ухмыльнулась, и из тела Славы вылетело сердечко, привычно влетевшее в поле боя. Но атак не было. Он стоял в ожидании, занеся клюшку для любого подлого манёвра, который мог быть совершён. Случилось то, что он не ожидал – Ториэль закончила бой, и пока душа Славы возвращалась обратно, напала на него. Он отпрянул назад, и наклонился назад, дабы алебарда не задела его, и, пока Капитан_ша Королевской Гвардии заносила топор для нового удара, Слава сделал хороший удар по колену, подкосив её ногу и заставив сесть на другое колено перед ним. Она попыталась оправиться и встать, но мальчик нанёс ещё один размашистый удар, уже по шлему, пустив по нему маленькую трещинку, а его обладательницу упасть на живот. Она перевернулась на спину, держась за голову – удар был достаточно сильным, чтобы слегка контузить её. Её жизнь теперь была полностью в руках Славы, и её судьба зависела от его решения. Тот факт, что она пыталась навредить Чаре, уже крайне злил мальчика, и бушующие в его организме гормоны и адреналин побуждали его закончить дело. Он занёс клюшку, чтобы покончить с обидчиком, но резко остановился, будто опомнившись. Слава обернулся и посмотрел на девочку, которая смотрела на него очень странным взглядом. Неопределённым. Во взгляде этих красных глаз ему вспомнились красные камни Руин. Вспомнилось обещание, которое он дал Флауи. Вспомнилось то, что он сейчас убьёт её приёмную мать, причём ту, которая была гораздо лучше предыдущей. Ещё одной такой в её жизни не появится... Он медленно повернулся обратно к Ториэль и опустил оружие, вздохнув. Протянув ей руку, он окончательно добил себя, вспомнив о своём собственном пацифистическом настрое, который имел ещё в Руинах. Он определённо менялся, причём в плохую сторону, раз он в это мгновение даже не думал о пощаде. Злость покинула Славу, оставив его с чувством, которое испытывает ребёнок, прекрасно осознающий, что сделал плохую вещь, но не знает, что делать дальше. Он помог Ториэль встать, Чара же поднялась сама. Некоторое время все трое молчали. Слава неловко оттянул воротник у свитера, чувствуя противное чувство вины, крадущееся по его телу и оставляя за собой липкий след холодного пота. Чара решила первой прервать неловкую тишину, взяв Славу за руку и поведя за собой, оставляя Ториэль за спиной. Мальчик не мог найти в себе слова, или хотя бы элементарно извиниться. Чара тоже молчала, как-то уж слишком крепко сжимая его руку. Тепло также было, только к этому добавлялось то самое ощущение вины, из-за чего Слава даже подумал, что у него горячка. Ноги ощущались ватными, но он всё равно уверенно продолжал идти, терзаемый своими мыслями. Короткими путями они вышли, наконец, к полю Эхо-Цветков, излучающих приятный голубоватый свет, который в какой-то мере даже успокаивал, но недостаточно, чтобы совесть внутри Славы замолчала. Цветы были на удивление тихими… возможно, в этой Вселенной Водопадье и вправду было пустым. Проходя среди этой красоты, Слава решился заговорить за всё время с того момента, как они столкнулись с Ториэль. — Извини, — он это выдавил из себя, всё ещё чувствуя стыд за то, что чуть не совершил. Чара обернулась, остановившись, будто раздумывая. Наконец, ответила и она. — Ничего страшного. В конце концов, ничего плохого не было сделано, — она попыталась привычно улыбнуться, что вышло довольно криво, и поспешно отвернулась, настаивая на продолжении пути. Слава прибавил шагу, чтобы оказаться на одном уровне с Чарой. — Меня слишком сильно гложет вина, чтобы я не извинился после такого. — Это стыд, —поправила девочка. Я чувствовала себя примерно также, когда была остановлена Азриэлем от… убийства одного монстра. — Ты сражалась с ними? — Конечно. Многие ещё чаяли надежду заполучить мою душу и отдать её королю, но со временем перестали. Я полагаю, можно сказать, что я стала частью Подземелья… Снова повисло неловкое молчание. Дети, в силу своих возрастов, совершенно не знали, что говорить в такой ситуации и как разрешить её, а потому просто молча шли, редко переглядываясь, но лишь для проверки, не ушёл ли кто-нибудь из них, оставив другого в одиночестве. В эти моменты даже Чара, не особо сильная в эмоциональном плане, чувствовала, будто между ними возникло что-то вроде барьера, мешавшего воспринимать Славу так, как она делала это, например, в Сноудине или в лесу. Слава чувствовал это, и шёл всю дорогу с довольно хмурым лицом – вот всё одобрение и пошло насмарку. Через какое-то время непрерывной ходьбы, после которой у Славы заныли ноги, они вышли к мостам. На них уже был кое-кто – одинокий рейдер, который, впрочем, никак не отреагировал на людей, зная, что не выстоит против них и двух ходов. Представлял он из себя ту ванную с уточкой, с которой Слава сражался в переходе на Жаркоземье, и просто сидел, свесив ноги с промокших деревяшек, смотря в абсолютную пустоту что была под ними. Вид меланхоличного монстра только сделал ситуацию только хуже. Настроение мальчика было практически на нуле. Но тут он ощутил что-то у себя на шее. Листочек-руку своего постоянного спутника и просто хорошего цветка, Флауи. — Успокойся. Ты в этом не виноват. Ты не мог знать, нападала ли Ториэль на Чару в действительности или просто притворялась, — тихо говорил он, так, чтобы до Чары доносился лишь тихий гул. — Что ты, адвокат теперь? — также негромко спросил Слава, повернувшись, как мог, к Флауи. — Нет. Я думаю, это поможет вам уладить ваш конфликт или хотя бы сгладить его. Слава вздохнул, пытаясь подготовиться, но не смог начать разговор и выложить карты на стол. Хотя, их наверняка уже все было видно, так что особого смысла в оправдываниях Слава не видел, а потому продолжал с хмурым видом идти следом за Чарой, всю дорогу не говоря ни слова. Флауи не был бы самим собой, если бы не попытался уговорить мальчика рассказать всё и хотя бы извиниться, но всё было тщетно. Чара улавливала отрывки разговора своих спутников, но не слышала полную версию. Когда они дошли до поля с голубыми Эхо-цветками, миновав деревню, которая во вселенной Славы была “деревней Темми”, Чара, наконец, повернулась к Славе. — Тут привал, — сухо сказала она. Девочка не хотела звучать, будто это сильно повлияло на неё, но слова, сказанные в привычном полухриплом расслабленном тоне, застревали в горле, давая место лишь сухим коротким фразам. Слава молча кивнул и сел на ближайший камень, переводя дух. Он отхлебнул немного воды из фляжки, только сейчас вспомнив про естественную потребность человека в воде. Чара молча села на камень рядом с мальчиком, глубоко вздохнув. Очевидно, одному из них необходимо было поговорить по этому поводу, но одна стеснялась, а другой боялся, что может произойти, скажи он что-нибудь не так. В конце концов, дабы его не грызла совесть, он кое-как выдавил из себя “Прости”. Он не привык извиняться перед людьми, поэтому не знал, какое это окажет действие на неё. Девочка долго молчала, обдумывая, что собирается сказать дальше. — Ты ведь просто защищал меня, так? Слава угукнул. — Значит ничего страшного. Хотя тот момент с добиванием явно был лишним. — Сам не знаю, что на меня тогда нашло, — мальчик пожал плечами, расслабившись, что всё-таки был прощён. — А с чего такая забота? Слава чуть не подавился слюной. Вопрос, который он постоянно задавал, бумерангом вернулся к нему, причём больно ударив его по голове своей неожиданностью. — Ну-у… м… — Слава был сконфужен таким неожиданным вопросом, а потому не знал, что сказать. Нельзя же было признаваться сразу?.. — Потому что… —Я тебе нравлюсь? — Чара решила задать вопрос “в лоб”. Слава понял, что пути назад уже не будет, а потому был вынужден ответить также прямо. — Да, — он смущённо отвёл взгляд на землю. — Причём настолько, что ты чуть не убил за меня, — снова уточнила девочка. Славе не оставалось выбора, как согласиться с этим утверждением. — Да, — уже твёрже согласился мальчик. — Интересно… — Чара замолчала, выдерживая паузу. Это заставило Славу начать немного нервничать, отчего он поёрзал на месте. — Чем же? — Потому что я чувствую к тебе примерно то же самое, — к Чаре вернулся её прежний голос, а по лицу расплылась та самая расслабленная улыбка. Для Славы произошло слишком много потрясений за такое маленькое время, поэтому он просто молчал. — Знаешь, я смотрела за тем, как ты сражался с моим братом. И сделала несколько выводов о тебе. Например, одним из них был тот, что ты та ещё душка, — Чара, не прекращая улыбаться, ткнула Славу в щёку. Тот лишь сидел, потрясённый, и слушал. — То нападение немного… поменяло мои мысли о тебе, поэтому мне нужно было некоторое время, чтобы обдумать тебя ещё раз. Решить, что я действительно думаю о тебе. Ты ведь начал меняться из-за меня, не так ли? — Ну, и немного из-за моего друга. Чара хмыкнула, повернувшись к Эхо-Цветкам. Слава же решил оглянуться и заметил прямо между ними один небольшой синий цветок, прорастающий из камня. Останутся кому-нибудь мемуары... Вздохнув, мальчик бодро встал с камня, чувствуя лёгкость в теле после освобождения от морального груза, и был сейчас готов дойти хоть до самого Барьера. Он чуть не светился от решимости, переполнявшей его. Это до него дошло от странного покалывающего ощущения в груди, которое, впрочем, было лишь приятным. — Пойдём что ли? — Ну давай, — Чара пожала плечами и снова пошла первой. — Пойдём за мной, я знаю короткий путь… Да как много тут этих коротких путей?.. ================================================================================= Существа Ядра, порождённые энергией и радиацией, излучаемой от места, где оно было сломано, опасались одинокой фигуры и всячески старались держаться как можно дальше, несмотря на репутацию одних из самых опасных и кровожадных во всём Подземелье. Фигура была человеческой, и двигалась она спокойно и уверенно, будто не имея никаких забот в этом мире. Фигура напевала мотив из какой-то детской песенки, изредка подпрыгивая и активно махая клюшкой в процессе. Никто за ней не шёл, однако всё ещё работающие камеры охранной системы анализировали поведение странного субъекта, запоминали его внешность и возможные меры противодействия в будущем. Не пройдёт много времени, прежде чем двойник Славы найдёт мастер-ключ-карту и использует её, дабы подняться по секретному лифту прямо в бывший дом Азгора – особняк королевского размаха, а уже там… Там придёт Ад.