3
6 сентября 2017 г., 05:02
✩✩✩
Когда я проснулся, вокруг было тихо и темно. Я только сонно уловил знакомый, пряный травяной запах, гулкую, жаркую головную боль и нетерпеливое давление на мочевой, после чего, вздохнув, просто сквозьзубно чертыхнулся, опять закрыл глаза и приятно расслабился на удобной постели. Я всё-то ведь в этом неведомом доме в лесу.. Мне не приснилось. Сразу вслед за этим в животе протяжно, даже больно заурчало вразрез с окружающей тишиной, не способной укрыть этот яростный рык изнутри. Истощённому организму явно хотелось уже плотно чем-то подавиться и в противовес поблевать одновременно, и после сна ещё, вопреки всяким моим ожиданиям, я по-прежнему чувствовал всё ту же никуда не девшуюся усталость. Будто и не спал.. хотя прошло уже прилично-таки времени. Ещё немного повздыхав и грустно пообнимавшись с одеялом, я всё же попробовал сесть и, ещё раз осторожно осмотревшись в этом доме и действительно отметив в окружающей, преимущественно деревянной и весьма скудной, скромной обстановке своё одиночество, робко дотронулся до перемотанной головы. Насколько всё плачевно? У меня полчерепа там нет? Иначе-то какого, блин, хрена всё сзади так сильно болит?! И в виске будто тоже.. Вдобавок ко всему мне было до одури жарко в этих противных бинтах, хотелось свободы от них, ощутить наконец в волосах прохладный, лёгкий ветер, но замотано там всё было крепко и добротно. Решив-таки немного приослабить тугую повязку, я со всех сил натужился и принялся аккуратно ощупывать черепок, так что через какие-то полминуты стараний те самые заветные концы всё же были наконец обнаружены. Руки, поднятые вверх, слишком быстро уставали. Пока распутывал эти чёртовы белые ленты, я просто ненавидел их и страшно нервничал, и это жуткое, палящее раздражение ещё увереннее перерастало в сильнейшее желание всё вокруг разрушать. Злобно матерясь, но кое-как справившись, я отбросил осточертевшие, пропитанные чем-то бинты в сторону, чувствуя заветную, просто не поддающуюся всяким сладким описаниям лёгкость и тут же упавшие на виски довольно длинные светлые пряди. Я замер в волнении. Сделав жадный вдох, от которого меня даже чуть в сторону качнуло, я тут же снова поднял ослабевшую руку и вскоре дотронулся до своих растрёпанных волос, запуская в них непослушные пальцы, сразу с блаженством выдыхая. — Какой же кайф.. Кожа изнутри просто горела и часто пульсировала, особенно в правом виске и на долбанном затылке, где я в итоге такую приличную шишку нащупал, что просто не поверил своим же рукам. Тут же, яростно шикнув от нереально-космического взрыва на месте ранения, я с мычанием отдёрнул руку, морщась и теперь потирая ею постоянно слипающиеся глаза. В доме я был один, похоже, уже давно, и во всей этой умиротворённой, слишком пустынной тишине, иногда разрываемой только писклявым, ультразвуковым чириканьем и эхом снаружи, мне невольно снова становилось страшно, одиноко и тревожно. Я вспомнил и про Тома, который куда-то ушёл, но позвать его я так и не решился. — Я как бы и сам всё могу, — сам себе ободряюще выдохнул я, даже сделав вид, что поверил, и, заприметив нужное и вполне беспрепятственное направление к входной двери и всё ещё предаваясь мечтаниям о грядущем облегчении мочевого, всё же медленно опустил босые ноги на деревянный пол. Только вжав ступни в дощатую поверхность, я, кряхтя, мгновенно ощутил, что без одеяла тело тут же покрылось частыми мурашками и стало заметно подмерзать, а перед глазами, кружась и противно мелькая, ещё быстрее, чем было, понеслись круговоротом мелкие искры. Однако, собравшись с духом и стойко игнорируя головокружение, я массово напрягся и всё-таки встал, наконец-то выпрямляясь вертикально и громко хрустя отлёжанными суставами. Охотно сделал первый шаг, второй — более шаткий, так как правая нога тут же резким дискомфортом отозвалась, и когда передо мной всё окончательно потемнело, дёрнулся я только при твёрдом ударе об пол. — Анн.. твою ж..! — шикнул я злобно и ворчливо, зажмурившись, безо всякого выбора теперь просто лёжа и беспомощно дожидаясь, пока яркий, медленно убивающий и звенящий гигантскими колоколами переворот в мозгах наконец остановится. И без того странно учащённое с самого утра дыхание сбилось, теперь я ещё и локоть себе благополучно отбил на пару с коленом, а в итоге, выругавшись ещё раз, сжав кулаки и собравшись, попытался встать опять, но уже не удалось — ноги ни в какую не хотели держать меня ровно, а голова не давала на это сигнал. Уже хныча от раздражения и собственного бессилия, я кое-как отполз поближе к кровати назад и глухо опёрся спиной об неё, вдобавок едва не стукнувшись об край ещё и своим больным чугуном. Великолепно. Чувствую, что с такой неповоротливостью я всё ещё жив реально только чудом.. — Зашибись. Делать было нечего. Оставалось теперь только медведя ждать или даже окрикнуть его, но я лишь безынициативно сидел у кровати и, апатично прикрыв глаза и обнимая синекастые колени, по-прежнему молчал. Кто вообще такой этот Том? Что он в этом захолустье делает? Что тут делаю я? И как же, чёрт возьми, меня зовут?.. Каждая мысль буквально таранила череп, любая нагрузка просто выносила мне мозг, но беспокойство и тревожность так и гнали меня на новые раздумья, заставляя добраться хотя бы до каких-то самых незначительных ответов о себе же самом. — Эй! Ты нахрена вставал? — только дверь открылась и впустила немного вечернего света в этот полумрак, перепугав меня ещё до полусмерти, как резко раздался знакомый недовольный голос, и его обладатель, быстро включив свет, со скрипом дёрнулся ко мне. А вот и, собственно, медведь.. В кратчайшие, просто рекордные сроки переведя дух, я всё же поднял голову и, совсем не успевая за слишком быстрыми передвижениями мужчины, снова расслабился и тихо признался: — В туалет хочу.. — Позвал бы меня, я ж рядом здесь, — с упрёком буркнул сильно пахнущий дымом Том, озвучивая один из вариантов моих действий, которым я не воспользовался как раз, а сам я просто неопределённо пожал плечами. И откуда я знать это мог.. — Давай я ведро тебе дам. — Ээ..? — обалдев, я даже так вот, сходу, растерялся. — А на улицу-то просто выйти можно? — приподнимаясь с пола с его помощью, тут же с надеждой криво спросил я, уже с невольной неохотой представляя, как буду отливать в какое-то там ведро, и спутанно перевёл недоумённые глаза на его смуглое заросшее лицо, после чего почувствовал открытой кожей на бёдрах былую мягкость одеяла. — Нет. Тебе вообще вставать нельзя! — пошёл в отказку бородач, усадив меня обратно, а я, раздражённо цокнув, только обиженно надул губы и уже в новый миг с ещё большей мольбой во взгляде опять молчаливо уставился на него. — Нет, я сказал. — Но.. — Отлежись дня три хотя бы, — настаивал мужчина, а я всё так и сидел у изножья кровати, свесив голые ноги, пока он, отойдя, уже активно искал что-то у входа, а потом и вовсе выскочил за приоткрытую дверь на улицу. — А там уже посмотрим, — вернувшись, на ходу бросил он и с дребезжанием металла поставил недалеко от кровати, видимо, то самое уже упомянутое ведро. Я только критически хмыкнул и, даже невольно хохотнув, окинул его придирчивым взглядом, снова поднимая голову, чтобы поглядеть уже на Томаса. — Парень, не рискуй, — посоветовал он, кивнув коротко и совсем, как специально, не замечая моих ярких, так тяжело мне дающихся бессловесных фраз, и та самая лёгкая усмешка медленно стёрлась с моего лица, стоило опять просто услышать его такое частое «парень» в мой адрес. Вообще я пару раз уж замечал, как он осекался, забывая, что у меня даже имени нет, и от этого, чего таить, мне тоже было крайне неуютно и даже обидно. — Ну ладно. Но тогда хотя бы стоя! — всё же согласился я на применение твёрдо навязанного мне ведра и снова тяжело вздохнул. — Знаешь, я.. эм.. — вдруг снова начал мямлить я, до конца ещё свою мысль не обдумав, и теперь сконфуженно глядел на пятна на его камуфляжных штанах, с затруднением очерчивая болезненным взглядом их небрежные контуры и подбирая при этом слова. — Думал о том, как меня зовут. — И? — с явным интересом спросил он, после чего, перестав так артистично изображать столб, тут же сел со мной рядом, а я, утратив прежний разглядываемый рисунок, опустил глаза на свои подрагивающие от голода руки. — Я почти уверен, что на «Б» как-то, — немного повернувшись к Тому, брякнул я и пожал плечами, будто стесняясь этого элементарного, казалось бы, незнания и снова боясь, что он возьмёт и тупо мне не поверит. Тот пока что просто молчал и, обнаружив, уже держал в руках мою распутанную головную повязку, неосознанно распрямляя бинты, и со вниманием, как-то вместе с тем даже сердито глядел на меня, а я настороженно поджал губы, уже ожидая наезд, который очень странно до сих пор ещё не случился. — Зачем снял? — строго и так очевидно для меня прозвучало со стороны с очень явным упрёком и замечанием, а я только в очередной раз нервно дёрнул плечом, стараясь выглядеть при том беспечно. — Сама слетела. — Не ври, я прочно завязывал, — всё так же уверенно возражал он, так просто меня поймав на этом глупом обмане, и я вновь косо перевёл опасливый взгляд на упрямого мужчину, который, похоже, собирался опять мумифицировать меня, чего мне самому просто жутко не хотелось. — Ну.. блин, мне жарко в ней, — развернувшись к нему уже корпусом и быстро поджав под себя голые ноги, закапризничал я и тут же весь скривился. Мне даже от своей же ноющей интонации противно стало и стыдно, и я скорее кашлянул, чтобы хотя бы в дальнейшем так больше не делать. Но хотелось в то же время этого прямо до жути.. — Давай я лучше так, м? — продолжал упрашивать я, состроив просящую мину, пока карие глаза своим цепким прищуром тяжко сканировали мне лицо секунды три, после чего медведь, кажущийся старше меня аж как минимум в два раза, даже едва заметно улыбнулся и, качнув головой, всё же пошёл мне навстречу: — Сейчас уж сиди, — ответил он на выдохе, сразу уводя глаза, и я мгновенно просиял от счастья. — Но чуть позже опять намотаю. — Ну нафига, а? — не успев толком порадоваться, снова загрузился я, насупленно сердясь и сдвигая брови в кучу. И пусть немного неприятно ещё было от всяких, даже самых слабых дёрганий мимики, но я стойко терпел и всё равно активно возмущался, демонстрируя её постоянно через «не могу» и шум в висках. — Я вообще не чувствую разницы что с ней, что без неё! Ну.. в смысле, почти. — Компресс, — коротко констатировал Томас, попутно указав на бинты, на желтоватый марлевый, сильно пахнущий травами вкладыш, который я сперва и не заметил совсем, а потом — на мою слишком уж тормозящую голову. — Чтоб снять отёк. — А.. Ясно.. — всё же тихо выдохнул я, так поздно догоняя суть, побеждённо кивая и сдаваясь, но свою рвущуюся улыбку благодарности сдержать всё равно не смог. — Спасибо. Том только хмыкнул на это и торопливо встал, вдруг подавая мне руку, и я, от неожиданности потупив секунду-две и заторможенно осмотрев его раскрытую, испещрённую линиями ладонь и длинные пальцы, всё-таки неуверенно и опасливо протянул ему свою в ответ. — Так на «Б», говоришь, тебя звать? — Наверно, — с привычным киванием отозвался я, сразу поднимаясь его мягким рывком и делая короткий шаг навстречу. — Каждый раз к «Б» возвращ.. умм.. — от смены положения у меня всё сразу плыло перед глазами, и я, дыша через рот и ни черта вокруг не видя, вцепился скорее в медведя обеими руками, теряя почти все связи с миром на время и чувствуя только пока тепло кожи его предплечий. — Осторожней-то никак? — забузил он немедля, но всё же стал такой нужной опорой для меня, и я пугливо вздрогнул, когда на мои открытые бока быстро и неожиданно опустились две тёплые, слегка шершавые ладони, удерживая на месте. — Хм.. На «Б».. — стал рассуждать он рядом, а я часто хлопал ресницами, чувствуя, что так зрение будто бы лучше проясняется, и силуэт мужчины всё чётче обрисовывается передо мной, вплоть до самых тонких черт и деталей. — Бен? .. Боб? Не, тебе не идёт, — гадал он, вслух размышляя и забавно морщась, при этом придирчиво и пристально всматриваясь мне в лицо, а я неуверенно поджал губы и замолк, всё же столкнувшись уже новым взглядом с ним и начиная чувствовать себя под ним как-то неловко. — Какие ещё на «Б» есть? — Я имена-то никакие сам не знаю.. — безнадёжно хмыкнул я в ответ, решаясь только на короткий новый взгляд, и мы всё же вместе сделали начальный шажок в сторону того ведра, хотя оно и так стояло близко. — Да я тоже не помню уже, — согласно и угрюмо брякнул он, выглядя всё так же хладнокровно и серьёзно. И даже малость отчуждённо. — Брайан.. — неуверенно предположил я, кое-как придя в себя и относительно свободно в моём нынешнем плачевном положении выпрямляя спину. — Не, и выговаривать тяжело. — Может, Брэд? — новый шаг. — Брэндон? — опять предложил он с какой-то надеждой в голосе, а я, поджав губы, с улыбкой пожал плечами, покрепче держась за него, а вернувшееся зрение снова попутно цеплялось за немногочисленные детали местного интерьера, но сконцентрироваться я ни на чём совершенно не мог. — Брюс? Чёрт, не знаю, крутится же чё-то ещё в голове.. Вообще меня до того развеселили все эти игры в угадайку моего имени, что я даже начинал смеяться, останавливаясь и так и не дойдя до этого самого ведра. При этом я поспешно примерял на себя все эти имена, как какую-то новую одежду, успевая даже мысленно прожить крохотную жизнь с каждым из них, воображая, как я на них отзываюсь, кто меня по ним зовёт.. Вот только представить кого-то ещё, кроме этого странного Тома, у меня тоже совсем не выходило.. Мощность мозгов просто взяла и упала на минимум. Да и я больше никого и не знал и в итоге ни к какому выводу опять и не пришёл. Не моё.. А даже если и моё, то мне пока так тяжело ужиться с ними по новой.. — Плохо же, что документов твоих нет, да даже телефона, — вновь посетовал бородач с тяжёлым вздохом, а я, кивнув согласно, шумно фыркнул, сгоняя с носа резким дыханием белёсую щекочущую прядь. И правда жестоко с именем-то вышло.. Про фамилию я вообще задуматься боюсь — это и вовсе для меня сейчас дебри непроходимые. — Тут, это, город такой поблизости ещё.. Этот.. вот ж дерьмо! Склероз, кажись, заразен, — гризли масштабно нахмурился, усиленно вспоминая что-то ещё, а я просто в ожидании смотрел на него относительно близко, на всю эту его густую намордную поросль, пока он, вместе со мной делая мелкие шаги, получается, задом наперёд, не врезался голенищами сапог в громко звякнувший переносной туалет. — Баффало, сука! — выдал он всё же, пару раз кивнув и обнажив в ликовании свои ровные зубы, и вдруг оживился в новой догадке, выпрямляясь и тормозя. — О.. Слушай, а может быть — Билл? Я осоловело замер, по-прежнему молча и задумчиво глядя на него, совсем бездумно, но всё же уводя взгляд ненадолго, чтобы успеть за секунды опробовать очередное имя в своих мыслях и хоть немного, абы как его переварить. Звучало оно легко и свободно, без затруднений и сложных слогов, которые сейчас мне мешали лишь из слабости. Но и та же должна ведь однажды пройти, да и самому мне это имя произносить даже почти не придётся. Однако вот связав одно предложенное Томом с другим, мне и вовсе стало как-то по-особому приятно: чувство чего-то очень смутно знакомого мелькнуло в сочетаниях, но всё равно опять оставило меня ни с чем. — Буффало Билл, говоришь? — переспросил я, заулыбавшись и плавно возвращаясь обратно в эту лесную реальность. — Что-то же знакомое.. — я напряжённо поморщился, выжимая чуть ли не последнюю мощность из всей своей памяти, и снова печально поник, охваченный уже до жути осточертевшим мне чувством дежавю, от которого даже не было толку. И кроме него, собственно, других воспоминаний у меня тоже пока что ведь не было. Уже будто видел и слышал этого Буффало или же Билла, но хрен поймёт один, где.. — Не помню, но звучит прикольно, — пожал я плечом и кивнул в итоге, соглашаясь. — Знаешь, да, я, кажется, припомнил! Наверное, реально Билл — это я! — Ну вот, тогда и будешь Биллом, — ногой немного придвигая ведро, с заметной решимостью хмыкнул Том, а я ещё сильней заулыбался. — Билл.. — ещё раз повторил негромко я, всё ещё смакуя то самое чувство приятного, возникшее, когда Том это упомянул. — Эх.. Теперь бы выйти на фамилию.. — брякнул я в ответ и вздохнул безысходно, как вдруг ощутил, что мы резко поменялись с бородачом местами, а прямо передо мной скоропалительно обнаружилось то самое ведро. Меня аж перекосило, если честно, от грядущих перспектив, но и смирился я довольно-таки быстро. Быстрее даже, чем с именем. — Ох-х.. погоди немного, — шёпотом выдохнул я, ведь только я потянулся к кромке трусов, как на меня запоздалым ударом жара бахнуло знакомое недомогание, почти убившее моё оклемавшееся настроение на корню, а к горлу подступил новый порыв давления эмоций. — Бли-ин, голова кружится очень. — Мы прошли-то три шага всего, — цокнул Том с недовольством, походу, ещё и тонко намекая опять на долбанных врачей, и лишь схватил меня покрепче, стоя по-прежнему позади и тоже ожидая, пока меня отпустит. — Не.. нормально. До этого было полтора, — отшутился я для вида и вскоре снова повторил попытку, цепляясь слабыми пальцами за резинку, и, покачиваясь, рывком потянул труханы ещё ниже. — Ну, уже прогресс, — саркастично комментировал сзади мужчина, и я, как-то даже смущаясь от неоднозначного, громкого, создаваемого мной журчания в пустом ведре, уже мечтал скорее провалиться куда-то под землю или же просто неприлично заржать. Было весело. И мне уже страшно представить, что будет, если меня пристигнет уже по большим вопросам в туалет. Тоже в ведро? Я всё же сдавленно заугорал, представляя такую картину, одной рукой, перебинтованной у запястья, при этом держа член, а вторую ладонь легко прижал к горячему лбу, слабо сотрясаясь и чувствуя, как плотно я упираюсь голой спиной в грудь стоящего позади меня мужчины. Нога болела, и внимательнее приходилось следить за равновесием, но я просто взял и нагло взвалил эту задачу на медведя, всё равно рукой перехватившего меня через пояс и уже заинтересовавшегося моим хохотом: — Чего смеёшься? — с явной улыбкой в заражённом моим смехом голосе спрашивал он, но отвечать я не стал, просто мотнул головой по привычке, уродски поморщился и с кардинальной, из ниоткуда взявшейся грустью замолчал. Уже скоро, закончив мокрые дела, я тут же выдохнул легко и довольно, и теперь мне безо всяких вариантов предстояло ложиться обратно в постель. — Ну-ка, Билл, — между делом приговаривал Томас, так своевременно разбивая тишину этой избушки своим голосом и как-то разряжая моё чёрное уныние им. А слышать наконец-то в адрес себя хоть какое-то человеческое обращение было как-то так волнительно хорошо и приятно, будто ты новый, такой нужный пазл вставил на место в огромной, разбитой на элементы картине своей жизни, которую только-только начал собирать. — Давай помогу. Вообще, когда с туалетом было покончено, и меня благополучно уложили на боковую, я даже смог каким-то неведомым чудом и явно благоволящими мне обстоятельствами пока отвертеться от новой перевязки головы. Что говорить, я измаялся уж весь к чертям от жуткой, грёбаной неловкости. Такую простую вещь, как поссать, я и то не смог сделать сам, и это наводило меня на пугающие мысли, что Том, видя, как мне на самом деле хреново, всё-таки сегодня или уже, скорее, завтра возьмёт и сходит в ту деревню, да копам меня сдаст, чтоб со мной не маяться.. И вот тогда-то мне точно придётся отсюда валить. Всеми правдами и неправдами! Я же чувствую, что точно что-то натворил, да вдруг в том же Буффало, или как там его.. Мне так страшно им попадаться и нести наказание.. А вдруг я кого-то ограбил и скрываюсь? Или убил?! Вот и хотел тогда залечь на дно в лесу, к примеру, без документов и средств связи.. Меня даже покоробило от нового трепета при мыслях таких, и я, обречённо дрожа, в панике вцепился в одеяло, натягивая его до самого подбородка и во всеобъятном ужасе косо глядя в сторону Тома, что-то спокойно ищущего в какой-то коробке. Нет, я просто жутко не хочу вот так раскрыться! Как назло ещё совсем не знаю ничего.. так что мне категорически нельзя пока отсюда высовываться! А далеко я в таком разбитом состоянии пока не уйду.. — Что у тебя болит? — вскоре попутно спросил камуфляжник через плечо ровным тоном, продолжая свои шуршащие раскопки за столом, а я, всё ещё не отойдя от лютого шока при своих безумных догадках, тревожно растерялся и пока ничего даже не выдавил в ответ. Правдиво скажу, что сейчас уже просто умру от напряжения в пробитой голове, он же опять начнёт свои противные занудства и сбагрит меня.. Скорее всё взвесив, не без тормознутости, конечно, я лишь постарался принять беззаботнейший вид и скривил лицо в беспечной улыбке. Похоже, придётся ради сохранности этой тайной для меня же самого тайны скрыть от него большую часть всех своих неудобств.. — Ээ.. — нерешительно и даже не к месту робко замялся я, чуть высовываясь из-под одеяла. — Да голова только немного. — Ты ж опять мне врёшь, — развернувшись полубоком и облокотившись на деревянную столешницу, уставился он на меня, а я лишь скорее отвёл свои позорные глаза в первую же попавшуюся сторону, в край боясь перед ним ненароком спалиться. — Да нет, — ведь под таким взглядом я чуть буквально не сломался и просто вякнул это ему в ответ. Даже горло мерзко захрипело и тоже в итоге, предав, быстро выдало меня. — Зачем, Билл? — упрекнул меня он, а я нервно вздохнул, пренебрежительно и едко закатывая глаза. — Я ж тебе помочь хочу, а ты дёргаешься. — Я.. понимаю всё, Том.. но.. мне правда уже получше, не хочу я тебя лишний раз напрягать, — теряясь, я сам себе пожал плечами. С одной стороны, он был ужасно прав, что не поспорить.. но в свете последних событий, а точнее, моих размышлений, выгоднее будет всё лучше оставить так, как есть. — Ты странный, — спустя несколько секунд моего молчания как приговор изрёк медведь негромко и даже будто безнадёжно. — А как следствие — подозрительный, — сделал вывод он, а я, внутренне при этом забушевав совершенно неуёмной стихией от жарко клокочущего во мне негодования, только плотнее поджал чуть обветрившиеся, тоже задетые царапиной губы, всё так же не рискуя на него смотреть, и просто закрыл глаза от греха подальше. — И за несколько часов такое не пройдёт. Отвечать я тоже не стал, пусть и хотелось уже просто взорваться к чертям собачьим. Его нотации и впрямь уже стояли промеж горла, а рваные нервы шалили только так, наверно, ещё и из-за травмы.. и я едва находил в себе силы держаться, чтоб не психануть на этого настырного, глупого медведя и не послать его поглубже в задницу. Да я б с радостью к врачу пошёл или тут дал себя осмотреть, лишь бы поскорее стало легче! Но вдруг я оказался прав..? — Я могу первую помощь оказать, там, и мелочи подлечить себе всякие.. — со скрежетом вставая с табурета, уже импульсивно продолжил он, резко дёрнув рукой, а я, слабо приподнявшись на локтях и морщась от такого громкого, противного голоса и жара в черепке, только хмуро глядел на него и надуто помалкивал. — Но, Билл, сколько тебе, блядь, надо повторять, что лекарь из меня никакой! — Да нормальный ты! Чё не ясного? — рявкнул я грубо в ответ, если честно, даже не веря в свои же собственные слова, по сути его совершенно не зная, и мне ужасно не нравилось ещё и то, что слушать меня он тоже ничуть не хотел. — Пфф.. — с пренебрежительным недоверием фыркнул он, озлобленно сгребая несколько пачек со стола и направляясь в мою сторону, а небрежно кинув их мне в ноги на одеяло, развернулся за водой. — Долго я стеснять не буду, уж не беспокойся, — холодно огрызнулся я, совсем не удержавшись, теперь сердито и бесцельно глядя на деревянную ровную стену в противоположной от него стороне, где было развешано много всяких неопознанных разностей, а вдруг увидев там ещё и большое ружье, я ошалело ахнул и дёрнулся на месте. — Я тебя отсюда не гоню, — подойдя и опять замерев у моей кровати, разительно спокойнее проговорил не в меру бородатый Том, и я в ответ, шумно сглотнув и едва удерживая эмоции в контроле, только психованно рыкнул, отвернувшись от стены: — Тогда я непонятно, блядь, сказал, что всё со мной нормально?! У меня даже грудь всю сдавило от досады и непроходимой безвыходности, так и жалящей меня почти насквозь какой-то ядовитой дрянью. Том в свою очередь, молча раздувая ноздри и шумно дыша, только остановился ненадолго, скорей всего, думая про меня какую-нибудь гадость, и так больше и не стал мне ничего говорить. Вскоре в таком же гробовом молчании я получил очередную перевязку, но уже на ушибленную, припухшую щиколотку, а от головы принял первую порцию лекарств, которые были у него в наличии. Половину аптечки он и вовсе потом выбросил из-за старых сроков годности, а потом, запретив мне снова вставать, недовольный как чёрт благополучно куда-то свалил, в дверях ещё хмуро бросив, что уже скоро покормит меня ужином. Пока я обошёлся простой водой и, успокоившись уже, понял, что есть всё равно перехотелось. Снова тошнота.. И за своё не к месту резкое и противно наглое здесь поведение мне с каждой проведённой в одиночестве минутой становилось всё больше и больше перед ним стыдно. Я отвратителен.. — Прости, медведь. Ты только глупостей там не наделай..★★★
Так незаметно и плавно и вовсе настал глубокий, полный приятной прохладной свежести поздний вечер. Бьющая ключом боль в голове уже просто сводила с ума, жарила, наверно, каждую извилину, пронизывая буквально каждый сантиметр, но я лишь старался не ныть и всячески терпеть этот ужас. Я лежал на боку, согнувшись в три погибели и зарывшись в одеяле, и в перерывах между сдавленными стенаниями снова размышлял. А вдруг меня уже ищут? Родные, да и те же копы.. Кто-нибудь же меня ждёт.. а возможно, что и нет. — Бля.. какой пипец.. — трусливо прошептал я в тревоге, всем телом будто автоматически сжимаясь, когда совсем где-то рядом с домом раздался заунывный, грустный вой. Болезненно подорвавшись на кровати уже в следующий миг, я скорее глянул в сторону опасно открытой двери и выпучился в диком страхе, но та, секунды не прошло, очень резко и гулко захлопнулась, и я, громко вскрикнув в синхрон с ней и откровенно пересравшись, отчаянно отполз подальше к изголовью, часто дыша и буквально боясь даже просто моргнуть. Практически следом прозвучало ответом взволнованное ржание, так надрывно и призывно, а затем и приглушенные выкрики Тома, после чего я невольно забеспокоился теперь уже и о нём с той самой лошадкой. Что сказать, теперь мне жутко захотелось посмотреть, но вставать я пасанул и просто постарался взять себя в руки, всячески ещё при этом не думая о самом страшном. Как назло, в голову длинной, наглой шеренгой лезли кровавые, жестокие картинки с бедным, беспомощным животным, разорванным на части, где рядом с ним будто лежит и хмурый бородач, которого не менее озлобленно обгладывают серые воющие ублюдки.. Я перешуганно всхлипнул и с надеждой снова уставился на дверь, уже абсолютно не находя себе места, ощущая, как внутри всё встревоженно дрожит и практически плавится. Но ведь выживал же этот Том в такой глуши до этого! Значит и меня сможет, если что, защитить.. за компанию.. Однако лечь обратно и угомониться я уже совершенно не смог. Так и сидел, закутав только ноги, и выпученно пялился то на одно окно, то на другое, будто в одно из них прыжком, разбивая стекло, вот-вот впрыгнет лютый зверь-убийца, а затем и на закрытую Томом дверь, после чего мой мечущийся взгляд падал на настенное ружье, и цикл начинался по новой. Я не умею стрелять, заряжать.. да ничего не могу. А реально отбиться от волка, к примеру.. табуреткой..? Которую тоже надо успеть как-то взять. Вой всё ещё раздавался, как и писклявый скулёж иногда, тем не менее страшно и даже угрожающе пробираясь прямо мне в душу, сливаясь в пару-тройку голосов, и обуздать какое-то подкожное волнение при этих неистовых звуках я уже и не пытался. — Том! — только он зашёл в избушку где-то только через час, я, себя до смерти уже накрутив, чуть не вскочил к нему с кровати, ощущая, что сразу на бешеном сердце стало намного спокойнее, а вместе с тем даже и как-то радостно. — Чё это сейчас там было?! — Да ничего, — спокойно и нейтрально хмыкнул он как ни в чём не бывало, с этим чёртовым, так сейчас неуместным, безразличным спокойствием раздеваясь у дверей, и мне его ответ совсем уж не понравился. — Мы умрём? — прошептал я обречённо, и мой голос даже дрогнул, а вдоль тоже побаливающего позвоночника рванула цепь мурашек, едва не ломающих позвонки, а Том только удивлённо на меня покосился. — С чего бы? — Там.. ну, волков же много.. — я пожал плечами, снова берясь за край одеяла и утягивая его на себя, но так пока и не ложился, невольно разглядывая высокого и вполне крепкого на вид Тома на предмет укусов или оторванных конечностей. Мужик был здоровее всех живых. — И что? — уже сквозь лёгкий смех спросил он снова, явно чему-то так всё-то удивляясь, и я впервые, можно сказать, видел, как он улыбался с момента нашего последнего, не очень удачно завершившегося разговора. — Но нас сожрут! — с пылом воскликнул я, наконец давая волю своей панике, и снова покосился на дверь, чтоб убедиться, что тот её на все замки за собой закрыл. Я бы ещё шкафом всё подпёр на всякий случай.. И сегодня я, наверно, хрен усну.. — Да вроде не должны, — с прежней весёлостью отозвался медведь, с шарканьем проходя в дом и, положив на стол какую-то сумку защитного цвета, принялся доставать кружки из небольшого шкафчика внизу. — А точно? — всё ещё не верил я, и молча кивнувший Том, совсем, блин, не побоявшийся быть на улице прямо с голодными волками, сейчас вызывал во мне какое-то взбалмошное, торжественное восхищение. — А как там лошадка? — Да путём там всё. Ты, может, выйти хочешь? — резко глянув на меня и как-то странно прищурившись, поинтересовался косматый, даже чуть растрёпанный мужчина с полу-развязавшимися волосами, а я даже ошалело замолчал на несколько секунд, соображая, не послышалось ли мне. — Что..? — Ты же хотел куда-то там идти, — прохладно хмыкнул он, продолжая смотреть, а я, захлопав растерянно глазами, смог выдавить только протяжное «эээ», которое и то кое-как выбилось даже через мою до сих пор отвисшую, разинутую, как у монстра, и упавшую на пол челюсть. — Как раз я путь расчистил. — Но.. ты серьёзно..? — разочарование и страх опять напали на меня и просто взяли в плотное кольцо, я уже в безумном раздрае эмоций прикинул, как вообще пойду туда сейчас совсем один, по этой грёбаной темноте, через лес, с волками, не зная даже нужного направления.. и так к месту сразу вспомнились слова Тома о том, что меня ещё отсюда никуда не гонят. И кто из нас ещё теперь обманщик?! — Ну, нахрен, я очкую к ним-то! Никуда я не пойду! — плюнув на всё, я не стал подчиняться, а только фыркнул и гордо нос задрал к потолку, отвернувшись во вселенской обиде и огорчении, пока не услышал издевающийся смешок, затем переросший и в полноценный смех, мягко и ритмично исходящий от косматого гризли. — Тогда закрыта тема? — с улыбкой в голосе подытожил он, тем самым малость разрядив тугую атмосферу. Повторно фыркнув конём, я снова развернулся и неопределённо глянул на него в ожидании. Том лишь ликующе лыбился, выпрямившись во весь могучий рост, и так же глядел в ответ, оказывается, достав уже и несколько тарелок, со стуком расставленных вскоре на столе вместе с приборами, пока я на него дулся. А я, покачав головой, всё же негромко и беспечно усмехнулся, когда уже до моих глухих мозгов доперло, что меня сейчас тупо на эмоциях развели. — Вот говнюк.. В ответ мне раздался лишь очередной негромкий смешок, и я опять чуть улыбнулся, ложась, расслабляясь и мягко прижимая малость ободранную ладонь к перебинтованной, ноющей ране на правой руке. — Поедим и порезы твои обрабатывать будем, — уже всё приготовив для ужина, скоро нейтрально обратился ко мне бородач, скорей всего, заметив мои жесты, а я всё лежал и плевал в потолок, продолжая думать о чём только можно, в том числе и о зубастых волках. — Полегче голова-то хоть? — Да не понятно, — коротко метнув в него мгновенный взгляд, выдохнул я, на этот раз, на удивление, сказав даже правду. — Ещё раз говорю, надо врача к тебе везти. — Том.. — Запустим ведь, потом жалеть будешь, — подойдя ко мне, настаивал он, видать, совсем не понимая, что как раз таки из-за всей этой осточертевшей уже херни я и могу на него внепланово психануть. — Всё нормально, пройдёт, — стопроцентно профильтровав все маты и желчь из своего ответа, максимально вежливо отказался я и, осторожно приподнявшись, встретился с его серьёзным, требующим взглядом. Тем не менее его слова об осложнениях всё равно меня безжалостно пугали, а нелицеприятные картинки тут же принимались генерироваться в голове, только раздражая мою бедную нервную систему ещё больше. — Хватит об этом.. пожалуйста, — попросил я, уже безуспешно заглядывая снизу во вкусно пахнущую тарелку, которую медведь мне принёс прямо к постели, а он одарил меня очередным упрямым, тяжёлым взглядом, умеющим задолбать даже без слов. — Пипец ты зануда.. — цокнув, еле слышно пробурчал я, даже не для него, а так, чтоб самому мне легче стало. — Не сказал бы, что пройдёт, — всё приготовив и садясь на кровать рядом со мной, говорил он, а я насторожился. От мужчины резко пахло сигаретами. Этот запах едкой тучи никотина плавными волнами навалился на меня, и я, ожидающе замерев, поскорее принюхался к Тому более жадно, поскольку эта сигаретная пелена отдалённо всколыхнула во мне вдруг что-то.. Кто мог курить в моём окружении? А может, я сам? .. Вспомнить пока ничего не получалось. — Со мной бывало пару раз такое, но чтобы память потерять.. Я так больше не могу.. Я только закатил глаза, говоря ему всем своим видом: «Ты задолбал», и этот бессловесный жест, вероятно, к счастью для меня, даже был прочтён со стопроцентной точностью. — ..а ты вообще-то тоже, как баран, упрямый, — с прищуром, негромко съязвил мне Том спустя короткую паузу в нашем общении и быстрым кивком вполне доходчиво призвал меня придвинуться поближе. Я поджал губы и задорно улыбнулся. Всё-таки он слышал про зануду.. — Ой, а ты вообще — медведь. Томас, вздёрнув брови вверх по лбу, с удивлённой улыбкой рассмеялся и, подчерпнув из тарелки в первый раз, сразу протянул ложку мне. А тема моментально была сбита одними только моими голодными глазами. — А ты же этот.. — жадно прожёвывая очень вкусно приготовленные с овощами грибы и поглядывая на соседнее блюдце с дичайше аппетитным вяленым мясом, с полным ртом говорил я, решив немного с бородатым познакомиться, что для разрядки обстановки было только кстати. — ..как его.. Л.. — Леший? — подсказал он вопросительно, а я даже недоумённо перестал челюстью шевелить на пару секунд. — Ээ.. — протяжно усмехнулся я, поспешно убирая лезшие вперёд волосы за уши, чтобы не учухаться вконец, да и за порезы они противно зацеплялись. — Да нет, слово, блин, не помню.. В лесу который.. — Ну так правильно всё, — убедившись, что я смогу держать тарелку и самостоятельно, он, слегка улыбаясь, поставил мне её на ноги, и доверил наконец хоть что-то сделать самому. — Том.. — глянул я на него с откровенным упрёком, совсем не парясь и шепелявля с полным ртом, что его, походу, как раз и смешило. — Не мучай мой дырявый мозг, я и так устал его ломать. — Егерь, — теряя ту приятную, мимолётную лёгкость на лице, ответил бородатый, и я, довольно промычав при завершённой мыслительной загадке, радостно выпалил: — Да! Ведь правда? — он лишь молча кивнул мне в ответ и так своевременно подал кружку с каким-то травяным чаем, чтобы запить и не давиться. — Круто. Ни разу не видел егерей.. — улыбнулся я, с шумом отхлебнув напиток и ещё раз окинув мужчину оценивающим взглядом. — Хотя кто его знает.. И давно ты тут живёшь? — Семь лет. — Ого! — ахнул я, едва не поперхнувшись. Семь грёбаных лет в дремучем лесу! — И ты один тут всегда, что ли? — не мог не спросить у него я, просто до сих пор офигевая и напрочь не веря в только что услышанное. Я даже позабыл о еде, настолько я обалдел, и в мыслях уже просто без конца фонтанировал новыми вопросами, в которых сам же успевал и заблудиться из-за слабой концентрации. — Как? — он пожал плечами. — А.. ээ.. семья.. Жена, там, дети.. — хлопая глазами, я просто жадно ждал его ответ, ведь только теперь я задумался о том, что он совсем же здесь один. Но возможно, что я никого другого, сидя здесь, в четырёх стенах, ещё просто не видел. Вдруг здесь рядом есть какой-то другой дом.. Том отрицательно покачал головой, хмуро глотнув пива из бутылки, которое мне он даже совсем не предложил, и продолжил просто задумчиво втыкать в одну какую-то особенно для него привлекательную точку на дощатом полу. — Ясно, — сам сделал тяжкий вывод я за неимением всякого выбора, чувствуя его неразговорчивую неохоту отвечать. — А сколько тебе лет? — Двадцать девять, — сразу сказал он, поглядев на меня коротко, а я, охнув, даже подпрыгнул на месте. — В натуре?! — тарелка с едой предупредительно звякнула, едва не перевернувшись от моего скачка, а в голове противно зашумело, не заставляя долго ждать и разливаясь импульсами тугой боли, гудящей, чуть ли не стонущей и сдавленной как будто изнутри. — Блин, ты выглядишь на целый сорокет, если не больше! — я всё не мог переварить такую новость. Вместе с тем косматый бородач в моих глазах помолодел на десять лет мгновенно, но внешне на такие годы всё равно он пока что не тянул. — Просто эта борода твоя.. ха, я ведь даже утром тебя испугался, — я с усмешкой покачал головой, поджимая губы, и просто опустил взгляд на свою уполовиненную тарелку. — Я почти всё время в лесу, не до этого как-то, — недовольно отозвался мужчина, делая новый глоток и поворачиваясь ко мне обратно, тоже осмотрев мою еду, а я, вкусно облизнувшись, просто мягко вытер губы рукой, изляпавшись даже немного. — Да и теперь мне похрен, как я выгляжу. — Почему? — не замедлил спросить я, чувствуя, что мне безумно любопытно узнавать что-то о нём, особенно такие персональные и мне до жути не понятные вещи. Но вот ответа от него я опять так и не дождался. Том замолчал, просто угрюмо нахмурившись и вздохнув, но я уж решил не сдаваться, да и хотелось хоть о чём-то говорить, иначе в доме было жутко тихо. — А этот дом? — Больше, по сути, катит на перевалочный пункт. А так да, я здесь и живу все эти годы, — подав мне большую салфетку с блёклым логотипом какой-то кафешки, где даже название читалось уже с трудом, но что-то точно про цыплят, он хмыкнул, дежурно улыбнувшись и спешно отведя от моего лица прищуренные карие глаза. Пробежавшись взглядом теперь по моему покрытому порезами телу и изучающе задерживаясь им на каждой царапине и окрашенных кровью повязках, он, о чём-то думая, только сам себе кивнул, а я, размышляя о его словах, просто ошарашенно сидел и качал головой. — Офигеть.. — Так, хватит болтать, Билл, тебе нельзя пока так много, — почесав свою курчавую бороду, опять завозмущался он и со скрипом встал с кровати, взяв непоколебимый курс к коробке с медикаментами и сразу же вырыв оттуда что-то. — Ешь лучше. — Да ладно.. я же ем, — тут же вспомнил я о грибах и заторможенно ещё раз нырнул ложкой в тарелку. — А о себе мне рассказать вот тебе нечего.. — я горестно вздохнул, вновь пропуская мыслительный сигнал по той же самой досадной пустоте, в которой практически ничто не возрождалось и не отзывалось. В зоне отчуждения не выжил никто.. — Интересно, а у меня жена есть? — Хрен знает, чем чёрт не шутит, — угрюмо брякнул Том, сразу мельком глянув на мои руки и, похоже, принимаясь накладывать ужин уже для себя, а я, крепко задумавшись, грустно отложил недоеденное в сторону, ощущая новый, против всякой воли нарастающий порыв тошноты. — Может, ещё вспомнишь. — Хотелось бы. Бородач вскоре и сам уселся ужинать уже за стол, а мне теперь на фоне своего незнания жутко хотелось расспросить его ещё о чём-нибудь, особенно про вчера, но охота эта подавлялась моей не проходящей тормознутостью и нежеланием Тома меня напрягать. Сильно я, походу, где-то приложился.. и завтра я точно у него всё разузнаю.✩✩✩
— А ты чё, на полу будешь спать? — удивлённо охнул я, видя, как медведь уверенно готовит себе лежбище в стороне от кровати, и только позже до меня, тугого, дошло, что я, оказывается, нагло занимаю единственную в доме кровать. — Ну да. — Там же холодно, пипец, — я со стеснённой безнадёгой покачал головой, вновь с прищуром озираясь по сторонам, только подтверждая свои догадки по этому поводу и начиная чувствовать себя чересчур уж от этого неуютно. — Ну, наверно. — Я в спальнике, — бросив продолговатый тёмно-зелёный свёрток на полу, ответил он и принялся умело его разворачивать. — Не боись, уж я не пропаду. — Неудобно так.. — негромко хмыкнул я, в волнении инстинктивно почесав более-менее здоровое плечо, и, хрустнув костяшками пальцев, поджал губы, продолжая с долей колючего стыда поглядывать за копошениями бородатого. — Неудобно — если я заставлю в спальник полезать тебя, а сам развалюсь на кровати, — коротко глянув на меня и скривив обрамлённые густыми волосами губы, ответил он, быстро утепляясь ещё и в какую-то куртку, после чего выключил свет с громким щелчком и стал залазить внутрь. Хорошо ещё, что свет у него тут есть, а то вообще не знаю, что бы было.. — Так что спи, Билл. — Не хочу, — оказавшись в таинственном мраке и ощутив в себе слишком уж яркую для ночи бодрость, промычал я капризно и всё же лёг обратно на подушку, стараясь не травмировать по-новому и ещё более плотно перемотанный Томом ушиб. — Тогда просто лежи, — сквозь шуршания ткани всё ещё выходил на связь Том, а улёгшись, как надо, только тяжело вздохнул и в итоге добавил. — Глаза закрывай и рот на замок. И сам не вставай, лучше меня буди. — Ладно, — согласился я за неимением выбора и грустно уставился куда-то в вышину, видя, как мерцает чисто-чёрный потолок цветными, хаотичными пятнами. Эти размытости имели так же звуки, звеня одновременно и беспрерывно, будто звон крохотных колокольчиков, но то, какую мерзкую, надоедающую какофонию они создавали своим единым звучанием, бесило и только ещё больше мучило. Хотелось ещё чуток поговорить, чтобы не слышать его, не концентрироваться, точнее.. Тут я опять вдруг вспомнил про напавших на нас вечером волков и, не выдержав зашевелившейся в груди тревоги, решил спросить у медведя про них ещё. — А может.. — Билл, у тебя язык не устал? — пробурчал с пола недовольный моей бесконечной болтовнёй Том, перевернувшись, и то, что он совсем не оценивал мои потуги с ним поговорить даже в моём плачевном состоянии, меня немного огорчало. — Нет. Снова мы погрязли в тишине, пугающей, холодной, и я, чтобы прогнать подбирающийся страх того, что до утра из-за этих серых тварей мы не доживём, просто принялся мычать что-то едва слышно, успокаивая себя ещё и тем, что медведя, если что, захавают первым. — Вот же стрекотун, — видать, меня услышав, с усмешкой цокнул бородач, пошуршав ещё немного, и я, слабо улыбнувшись, всё же вздохнул и смиренно заткнулся, чтобы не мешать ему спать. Я так и промаялся до самого утра, что-то тщетно вспоминая и только слушая, как ритмично похрапывает лесник на полу. Это конкретно бесило. Казалось, я не сплю из-за него, но когда я украдкой заставлял его немного повернуться, и храп снизу умолкал, то и сна-то заветного всё равно тоже не было. Один раз в тех же целях я даже метнул в него второй подушкой. Он, что-то сердито буркнув, кинул её снарядом обратно в меня, попав ровно в грудь, и на том мы оба и угомонились. Под одеялом я горел, а открываясь — промерзал до ужаса. Позорно хныча в подушку, я без конца только мысленно молил, чтобы эта невозможная боль прекратилась, ведь те таблетки толком мне и не помогли, и с каждым часом мысль о помощи врача всё меньше мне казалась такой в моём случае неразумной. Я чуть приподнялся и сквозь темноту напряжённо посмотрел в сторону, где лесник бросил свой спальник почти перед дверью, застегнувшись в него, и тяжко вздохнул. Было стыдно и неуютно его так стеснять, но другого, лучшего выхода я тоже не видел. И чувство благодарности за всё, что для меня сделал этот абсолютно незнакомый человек, очень приятно захлёстывало и сладко воодушевляло.. Это так растрогало меня, что я заулыбался и вскоре на этой тёплой ноте начал фантазировать о своей возможной, беззаботной жизни, о той, какой она, наверное, была, кто меня там ждёт и, может быть, любит.. И от этого настроение всё равно в своём итоге безжалостно втаптывалось в грязь. Ведь на самом деле всё в ней могло быть совершенно не так, и от меня даже просто пытались избавиться.. От моих стонов и нытья медведь частенько просыпался, спрашивал, что со мной, даже подошёл один раз, но я стыдливо промолчал, прикинувшись, что сплю, и тот, сквозь зубы обозвав меня двинутым городским идиотом, вскоре приложил какую-то влажную прохладную ткань к моему только полуоткрытому в повязке горячему лбу, что тоже подарило мне немного облегчения. А утром, кое-как распечатав глаза и всё-таки, оказывается, поспав хоть немного, я снова очнулся в уже прогревшейся солнцем избушке один. Спальника на полу не было, прямо как и ночевавшего в нём бородача, а сонно осмотревшись и чувствуя себя совсем немножечко получше, я вдруг случайно заметил, что на небольшой тумбочке около меня лежало большое красное яблоко и огрызок размашистой записки, будто впопыхах сделанной, вероятно, на той блёклой, знакомой мне ещё с вечера салфетке. — О, — среагировал я удивлением, уже чувствуя, что вместе со мной вдруг приятно проснулся и мой интерес. Привстав, я с улыбкой потянулся и забрал себе оба предмета, сразу хрустнув румяным плодом и нечаянно разорвав царапину на губе своей слишком разинутой пастью, но даже это не особо испортило мой шевельнувшийся боевой дух. Только себе пальцы и мякоть спелого яблока в кровище перемазал.. Сев ровно и пытаясь прожевать, я протёр глаза посильнее и принялся за чтение наконец, с явным трудом разбирая написанные буквы из-за гудящей боли в чумной голове. И только осознав весь смысл короткого текста, я тут же прекратил тянуть беспечную, глупую лыбу и, отчаянно ахнув, просто уронил буквально в пятки своё ёкнувшее острой паникой сердце: «Я в деревню, никуда не уходи».
