Шалость планиды

Я лежала на кровати, положив ладони на живот, и залипала в потолок. Не спалось, но и шевелиться не хотелось. Если честно, то вообще ничего не хотелось. Даже думать. Но мозг сам подкидывал неудобные вопросы — они будто рыбки выныривали и плюхались обратно в воду. Раздражает, но желания и сил поймать их за хвосты и решить, что с ними делать, не было. Уже третьи сутки как мы с седьмой командой добрались до Конохи, и все это время мой "сосед" помалкивал. Злость за прошедшие часы схлынула, уступая... ожиданию того, что он сам со мной заговорит. Звать его самой гордость не позволяла. Я вздохнула, и провела ладонями по лицу. Гордость гордостью, но здравый смысл подсказывал, что Ооцуцуки далеко не все успел рассказать. Пласт информации следовало развернуть до конца. — Я ведь читаю твои мысли, ты в курсе? — раздался голос в голове. — Если желаешь, мы можем продолжить разговор. Я чуть вздрогнула, и убрала руки от лица. — "Не желаю. Но рано или поздно пришлось бы это сделать". — Может, проведем беседу в другом месте? — "Это в каком"? — Закрой глаза. — "Что ты задумал"? — от напряжения я сцепила на животе пальцы в замок. — Твоя тревожность не идет на пользу твоему телу. За прошедшие дни у тебя был плохой сон, да и аппетит тоже. Уверяю, когда ты проснёшься, то не пожалеешь. Он хочет, чтобы я уснула? Сейчас? — Я хочу, чтобы ты по крайней мере просто закрыла глаза. И расслабилась. — "Черт возьми. Ладно". Я медленно прикрывала веки и попыталась расслабить мышцы. Постепенно мозг окутало мягкой мглой, от которой сделалось очень... Легко. Целительски легко. В следующий миг меня, невесомую как пёрышко, нитью поманило в неизвестность. Я поддалась этому чувству и, нырнув через глубины, почувствовала босыми ногами траву. Открыв глаза, я увидела то самое место, где впервые видела Сомашики Ооцуцуки — под навесом из светящихся, поющих глициний среди мрака, что разгоняли белые огни. Справа я увидела закрученный ствол дерева. Я прикоснулась к нему рукой, ощущая мощь мистического древа. Я проследила глазами за спиралью вниз, где она продолжалась в крупные кочки. — Завораживающе? Я отдернула руку от ствола и посмотрела на обладателя голоса, который слышался буквально отовсюду. При этом сам Сомашики стоял в нескольких метрах возле другого ствола, так же положив на него руку с длинными ногтями. — Не стоит так пугаться. Не съем я тебя. Сомашики плавно отошел от дерева, направляясь в мою сторону. Всего лишь на секунду возникло желание спрятаться от него, но это было бы, по меньшей мере, нелепо и трусливо. Вдруг под ногами раздался треск, похожий на тот, который издаёт ломающееся дерево. Я опустила взгляд и увидела, как кочка начала становиться крупнее, удлиняться, приобретать форму. Она видоизменялась до тех пор, пока окончательно не преобразовалась в круглый котацу. Подошедший Ооцуцуки жестом пригласил присесть за него. Ну вот теперь мы сидели друг на против друга. Ооцуцуки спрятал ладони в рукавах своего белого одеяния. Он сидел неподвижно, как статуя, прикрыв веки. Лично у меня молчания хватило на две минуты. — А чая не будет? — Нет. — Ясно. Он открыл глаза. Взгляд его был спокоен, не предрекающим ни намека на опасность, и даже несмотря на это у меня мороз по коже пробежал от вида, блин, Ооцуцуки! — Значит... Ты видишь и слышишь все, что я думаю, говорю и делаю? — Да. — То есть, теперь даже в те моменты, когда я моюсь в душе или... облегчаюсь, ты подслушиваешь и подглядываешь? Он выдержал паузу. — Меня не заботят твои биологические потребности. Я не обращаю на это внимания. — Ой, вот спасибо большое! — с язвочкой в голосе поблагодарила я, хлопнув в ладоши. Щеки запылали лесным пожаром. — А если у меня появится муж? Тоже будет все равно, а? — Совокупляйся с кем хочешь, мне все равно. Но, думаю, ты и без меня понимаешь, что твоё тело еще не готово к такому виду занятий. Сосед-то не промах, вон как отвечает колюче. Но это не отменяет того факта, что по его вине происходит то, что происходит. — Ладно, пока что замнем тему, — я потёрла переносицу, прогоняя смущение. — И перейдем к основному. Ты говорил, что являешься заложником моего разума? — Именно. — И тебя это, ну... Устраивает? — Я прожил столько жизней, что твою я могу попросту переждать. — Так может, вместо того, чтобы сидеть на заднице ровно и ждать, пока я не помру старухой, ты лучше поможешь мне вернуть все, как было? — В этом нет смысла. — Я бы не предлагала, если бы это не имело смысла. — Ты не понимаешь. — Поясняй тогда, раз не понимаю! Ооцуцуки был спокоен, как удав, и никак не реагировал на мой недружелюбный настрой. Его бархат, точнее, завернутый в него посыл, обрушился на мою голову лавиной: — Ты — копия. А твой оригинал продолжает жить своей жизнью в изначальном измерении. Невозможно сделать так, чтобы в одном измерении и в одном теле жили два полностью идентичных субъекта. Даже если допустить это возможным, то твое нынешнее измерение стерло бы тебя из истории. Любым способом. Обратив в прах, превратив в овоща без личности. Суть одна — тебя бы не стало. В то время как изначальное измерение удерживало бы в одном теле две одинаковые личности. Тут тоже много вариантов развития событий, но везде конец одинаково плохой. — Но... Тогда, когда Хаку меня убил... Я оказалась дома. Я была собой и никто со мной не соперничал за мое же место. — Потому что я ее... Усыпил. Думал, что навсегда. Но отпрыск Учиха, активировав шаринган, свел на нет все мои старания. Пришлось импровизировать. — Почему ты просто не дал мне умереть? К чему все эти выкрутасы? Ты же мог освободиться и не дожидаться, пока я умру старухой. — Если бы у меня был полный контроль над твоей головой — давно бы освободился. Но барьеры слишком сильны, и мне через них не пробиться. Со временем, в какой-то момент они ослабнут. — И ты мной завладеешь? — Нет. Даже если бы я этого захотел, не смог бы. Как я уже говорил раньше, у тебя нет необходимых генов для этого. У меня сейчас мозги закипят. Внутри мозгов. Мало того, что он Ооцуцуки, так еще и... Очень странный. У него есть собственный облик, но он проживает жизнь за жизнью под чужой личиной, как какой-нибудь дух-паразит. — Ладно. Но я по-прежнему не понимаю, почему там, под мостом, ты меня спас? Если до этого он смотрел куда-то в окружность котацу, то сейчас он направил взгляд лавандовых глаз прямо на меня. Они ничего не выражали. Совсем. — Потому что пока наши барьеры не рушимы, я не смогу освободиться. Умрёшь ты — умру и я. Вот значит как. Выходит, мне просто повезло. Он и я — жертвы обстоятельств, и на этой почве мы теперь связаны. С ума сойти. Но он ответил не на все мои вопросы. Он говорил, что в тот момент, когда он подыскивал себе новое тело для новоселья, то в процесс кто-то вмешался. — Ты гов... — На этот раз достаточно разговоров. Тебя будит мама. — Что?..

***

— ... ра! Сакура! Ну проснись же ты, дочка! Я услышала взволнованный, испуганный голос мамы и почувствовала, как она трясла меня за плечи, силясь разбудить. Когда я открыла глаза, то первое, что увидела — это заплаканные глаза мамы. — Мама, ты чего? Я же просто спала, — произнесла я сиплым голосом, потирая угол глаза. — Просто спала!? Да я думала, ты тут мертвая лежишь! Зову-зову, уже трясти тебя начала, а ты не просыпаешься! — Ты пульс проверила? — Я тебе поострю сейчас! — она больно шлёпнула меня по ляжке. — Ай! Я не острю, а серьёзно говорю! Все, я молчу, только не бей! — окаа-сан снова замахнулась, и я уже приготовилась ловить ее руки. Но та только одновременно с осуждением и облегчением выдохнула, остужая пыл. Она вытерла сбежавшую вниз по щеке слезу. — Видишь, все нормально. Не плачь. Ты зачем заходила-то? Мама открыла рот, чтобы ответить, но слова так и не последовали. — Я не помню, — выдавила в итоге она. — Видимо, не так уж это и важно было. Не бери в голову. Спи дальше, если хочешь. — Уже не хочу. Я... Вполне хорошо отдохнула. Ооцуцуки не обманул. Я действительно физически чувствую себя гораздо лучше, чем до разговора с ним. — Не за что. — "Отвянь". — В таком случае, займись, чем хочешь. Извини, что разбудила. Мама очень, очень редко извинялась. Неужели, она настолько сильно испугалась? Я усмехнулась. — Ладно. Я, наверное, пойду прогуляюсь. Мама слегка приподняла уголок губ и кивнула.

***

Я решила зайти в продуктовый магазин, чтобы набрать на вечер всякого вкусного, да и просто порадовать маму. Последнее я делала особенно редко. — Ты можешь рассматривать свое незавидное положение как второй шанс. Исправить то, в чем накосячила в прошлой жизни. — "Опять подслушиваешь?" — Ты слишком громко думаешь. — "До тебя никто не жаловался". Он хмыкнул. Это он так посмеялся? — "Я не раз об этом думала". — Ну так вперед. — "Не тебе давать мне советы. Лучше дай ответы". — Всему свое время. Да пошел он. Найдя глазами нужную вывеску, я ускорила шаг к магазинчику. Но не успела я подойти к двери, как над ней зазвенел колокольчик, и из магазина вышла... Ино Яманака. Она завернула в мою сторону, и мы почти столкнулись нос к носу. При виде меня она растерялась, но всего лишь на мгновение. На смену растерянности быстро пришла вычурная уверенность с ноткой стервозности. — Ну, здравствуй, — первая поздоровалась она. Словами вежливая, но глазами бросает вызов. И так всегда. — И тебе привет, — ответила я. — Ты... Ну... Как у тебя дела? Она приподняла бровь. — Чего? — не поняла она. Аура неловкости повисла между нами. И я понимаю Ино — на ее месте я бы тоже сейчас ожидала подвоха. От осознания этого у меня аж щеки заалели. У Ино характерец всегда был боевой и непростой. Нужно время, чтобы перевести наши с ней отношения хотя бы на товарищеский лад, если не на дружеский. Такая подруга, как она — гарантированно надёжный тыл и постоянная поддержка. — Ну, знаешь, мы, конечно не сказать, чтоб близки и вообще мы соперницы... типа соперницы. Если честно, то я не против прекратить это и... короче, может будем общаться нормально? Мир? Я протянула чуть дрожащую ладонь. Ино пару раз недоуменно моргнула, переводя взгляд с протянутой руки на мое лицо. — Лобастая, ты что, головой по пути шибанулась? — Да чего сразу шибанулась!? Я тут решила с тобой помириться, а ты опять не в ту степь все уводишь! Она прищурилась. Положила руку на на пояс и отвела взгляд куда-то вбок. — Я подумаю. Она смахнула свой пышный хвост за спину и продефилировала мимо меня, не ответив на мой жест примирения. Но мне не было обидно. В глубине души Ино переживает так же, как и я. С ней у нас точно все сложится. Нужно только подождать.

***

Сакумо пристально следил за Мацуи, не подавая вида. Внешне он был не расслаблен, но и напряжённостью от него не сказать, чтоб веяло. Он был просто... уверен в себе. В своих силах. В своем деле, что бы оно из себя ни представляло. В своем деле... Так что же он задумал? Чего Белый клык хочет от Йошихиро? Бон никак не мог взять в толк происходящее. Он всего лишь хотел спасти свою шкуру в первую очередь и одновременно не лишиться насиженного места. Он что-нибудь придумает, обязательно придумает! Фуникулер остановился. — Приехали, — сказал Бон, поднимаясь. — Осталось пройти еще немного. Сакумо поднялся и направился следом за Мацуи. Чем ближе они подходили к цели, тем внушительнее становилось все вокруг — стены толще, потолки выше, охрана серьёзнее, обстановка... презентабельнее. Если в подземелье был камень и железные платформы с тросами, то здесь все сменилось многоуровневым простором. Сакумо понял, что он почти в самой сердцевине, так как видел ее уже отсюда. Она представляла собой широкую башню, которая вросла фундаментом в вглубь скалистой породы. Явно не обычные люди воздвигли это здание. Оно было творением чьей-то техники. Башня была испещрена входами и выходами, которые были соединены с внешними стенами решетчатыми переходами, по которым передвигались люди. Сакумо и Мацуи прошли внутрь и направились к подъёмнику. По пути Хатаке окидывал взглядом суетящихся и не очень обитателей этого места. Ученые, исследователи, возможно даже ирьенины. "Бьюсь об заклад, большинство из них даже не понимают, на кого работают" — подумал Сакумо. — "Но каким-то образом, они все равно все оказались здесь". Проехав все этажи, подъёмник остановился на последнем. Мацуи провел Сакумо через развинувшиеся двери, и указал рукой на виднеющуюся впереди дверь. — Вон там сидит Йошихиро. Сакумо внимательнее присмотрелся к сплошному коридору из стен. Никаких запасных выходов стенах, никакой охраны возле двери, за которой находилась главная шишка этого места. — Ну, я свое дело сделал, так что я... пошёл? — Нет. — Ну твою мать... Слушай, я ж лично тебе не гадил, и я не в ответе за косяки своего папаши. Я если заявлюсь туда вместе с тобой, то мне ж явно не поздоро... Миг — и стены вместе с полом окропились кровью. Продолжением мысли Бона Мацуи послужили хрипы, что обрывочным бульканьем вырывались из его перерзанного горла. Глаза Мацуи расширились от ужаса, окровавленные ладони сомкнулись на шее в тщетной попытке остановить кровь. Бон привалился к стенке и сполз по ней вниз. Сакумо приблизился, сел на корточки, и схватил Мацуи за волосы, чтобы заглянуть ему в налитые кровью глаза. — Все вы гадите. Вы влезли в такое дерьмо, что километровым водопадом не смыть. Возомнили себя богами. Хрипящий Мацуи протянул ладонь к лицу Сакумо, но тот отбил её. Он наклонил голову чуть в бок, глядя на то, как глаза Бона наполняются слезами. — Но даже богам иногда приходится платить по счетам. Сакумо выпрямился, и вогнал лезвие в лоб Мацуи. Хрипы прекратились, и их обладатель затих навеки.

***

Сакумо прошёл внутрь помещения. Низкорослый Йошихиро был повернут спиной к нему. Он смотрел в окно и наблюдал, как по переходам снуют туда-сюда его подчинённые. Его губы тронула ухмылка. Он повернулся и раскинул руки вширь, будто ждал, что к нему бросятся в объятия: — Сакумо, мальчик мой! Вот уж не думал, что ты сам вернёшься ко мне. Даже несмотря на твой последний подарочек, — он постучал указательным пальцем по шраму, что рассекал его лицо по диагонали. К его глазам плотно прилегали тёмные очки. Настолько плотно, что казалось, будто они вросли в края глазниц. — Но да ладно, я лукавлю. Я уже давненько тебя отслеживаю. Он вытащил из своего рукава небольшую панель. На нём мигала лиловая точка. Сакумо слегка прищурился. Что это? С какого момента он за ним следил? И при этом Йошихиро ничего не сделал? Только пропустил Хатаке настолько далеко, что он сейчас стоит в его кабинете. — Правда, здесь тебя уже давно нет, — продолжил Йошихиро. — Мы все обрыскали, но ты чертовски хорошо умеешь ускользать. — Что все это значит? Йошихиро расплылся в снисходительной улыбке. Внутри Сакумо все скорёжилось — как смеет этот сукин сын обращаться с ним как с нашкодившим, ничего не понимающим юнцом? Водит... Пытается водить его за нос, психологически загонять в западню, с неприкрытой вычурностью делать из себя хозяина положения. — Ну, видишь ли, ты необычный мальчик, Сакумо. Скажи, у тебя недавно были периоды, когда тебя... ломало? Настолько сильно, что внутренности скручивались, как половая тряпка? Сакумо ничего не ответил. Мозг сам подкинул ему воспоминания о том, как он отлеживался после тяжёлого боя в заброшенной рыбацкой хижине. Он думал, что его разорвёт изнутри. Кошмарная боль сжала в тиски его тело, разум, душу. Хатаке был готов сорваться и своими же собственными руками прекратить свои страдания, как он это уже сделал однажды. — Конечно же, ты помнишь. Я объясню тебе, мой мальчик. В момент, когда тебя ломало, твоё тело источало энергию. И это была не ваша пресловутая чакра, а нечто большее. Наши приборы распознали эту энергию, и мы получили сигнал. Отследили его. Но вот незадача — продлился этот сигнал ровно столько, сколько тебе пришлось страдать. И он исчез. Но координаты мы сохранили. — Что вообще представляет собой эта энергия? — А ты не догадываешься? Все-таки ты не один месяц пробыл в этих стенах в свое время. — Догадываюсь. Я хочу знать, откуда она взялась. И почему она творила со мной такое. — Ты знаешь, зачем ты здесь? — Меня здесь вообще не должно быть. Я умер. — Верно. Ты умер. Но Дзангэ нашли способ... как бы это сказать? Осуществлять божественный промысел. Искать души в нашем измерении. В других измерениях. Кодировать информацию о владельцах, и буквально в воздухе воссоздавать живых людей. — Я в курсе, на что способна эта сила. Я спрашиваю откуда. она. взялась. Йошихиро поправил очки на переносице. В них блеснули блики. — Один очень несчастный, но умный человек разузнал о некой... сущности. И почти сумел её поймать. Эта сущность функционирует не так, как мы, обычные люди или шиноби. Она живёт между измерениями, проплывает между ними, попадает в них. Но ничего не рушит, соблюдая баланс. — Ты сказал, что он почти ее поймал. — Она выскользнула в последний момент. И скрылась. Но не так давно мы ее вычислили и уже послали за ней отряд. — Это же сущность. Она не может быть осязаемой. Что ваш отряд сможет сделать? Йошихиро ухмыльнулся. — Сущность обрела носителя. А носитель состоит из плоти и крови. Найдём носителя — найдем сущность. — Значит, сила, из-за которой я оказался здесь, живой, исходит от этой сущности? — Не совсем. У них очень схожие формулы, но исток заключается именно в сущности. До сих пор мы лишь пытались воссоздать эту силу. Прототип. Благодаря нему ты стал нашим первым выжившим гостем. Но теперь все иначе. Ведь никакой прототип не сравнится с истинной сущностью. Добыв ее, мы укротим самого бога. Все, как и думал Сакумо. Им нужна эта сущность, чтобы с её помощью они могли распоряжаться судьбами миров по своему усмотрению. Просто до этого момента он понятия не имел о происхождении этой энергии. Теперь все ясно. Сакумо хмыкнул. — И куда же вы послали отряд? — А почему я должен тебе говорить? — Обо всем остальном ты разболтал охотно. — Я рассказал тебе об этом, потому что хочу дать тебе цель. Хочу, чтобы ты преисполнился ею. Ты хочешь вновь увидеть своих близких? Увидишь. Они будут живыми здесь, во плоти. Если ты присоединишься к нам, я расскажу тебе, куда послал отряд. Они знают о местонахождении носителя. Значит, они уловили сигнал подобно тому, который послал тогда Сакумо. Выходит, он должен быть отмечен на карте, а карта находится в рукаве у Йошихиро. Секунда. Рассеченный воздух, взмах клинка. Отрубленная рука лежит на полу. Йошихиро истошно завопил, упав на колени и глядя через черные стекла на свою конечность, из которой вытекала кровь, пропитывающая ковер. Сакумо с непринуждённостью взял отрубленную руку, тряхнул ей несколько раз, и из рукава выпала электронная панель. — Ты гребанная мразь, Сакумо! Кряхтя, Йошихиро пополз к тревожной кнопке, но Сакумо придавил тщедушное тельце стопой. Сакумо невозмутимо прикоснулся пальцами к панели, подвигал ими, экран отобразил новую локацию. Сделав еще несколько движений, он отыскал вторую точку. Это же Страна Огня. Деревная, скрытая... В листве. Что ж. Это необычный поворот. Сакумо опустил взгляд на пытающегося отползти Йошихиро. У них у всех одинаковое выражение лица перед смертью. Интересно, у Сакумо было такое же, когда он убивал себя? — Нет смысла нажимать на кнопки и вызывать охрану. Ты скоро умрешь от потери крови. К тому же, мои клоны проникли в Дато задолго до того, как я оказался в нем сам. Город заминирован. Мне лишь остается активировать печати, и все взлетит на воздух. От этого места останутся руины. — Чт... Но ведь помимо одиннадцатой секции, в Дато живут обычные люди! Женщины, дети, старики. Хочешь сказать, ты их просто так их убьешь? Глядите, как он резко забеспокоился за простых смертных. Дешевая манипуляция. — Не просто так. — Ну взорвешь ты здесь все к чертям. Тебе не приходило в голову, что всё это остроится заново? С таким финансовым гигантом, как Дзангэ, это вопрос уже почти решенный... — Руины будут отравлены ядовитым облаком, которое, по меньшей мере, продержится несколько лет. Думаю, это сильно отсрочит ремонтные работы. Йошихиро издал всхлип. — Погоди, послушай!.. — Счастливо оставаться. Сакумо проткнул висок Йошихиро. Встав в середину комнаты, он вытащил свиток и расстелил его на полу. Сакумо сложил необходимые печати, и вокруг него появилось белое свечение. Спустя несколько мгновений, силуэт Хатаке стал менее отчётливым, пока не исчез окончательно. В комнате остался только труп Йошихиро и последняя, пятая взрывная печать.

***

Тишину на возвышенности нарушили вибрации. Они искажали пространство вокруг, подобно прозрачным взбесившимся струнам. Постепенно на их месте появились белые всполохи, и через них появился Сакумо. Вибрации исчезли. Хатаке прислонился к ближайшему дереву, чтобы перевести дух — телепорт отнимал очень много сил. На висках выступил пот — не то от техники, не то от роя напряжённых мыслей. Сакумо решил для себя посвятить остаток жизни уничтожению всего, что связано с Дзангэ. Подрыв одиннадцатой секции был первым пунктом, за ним шли второй, третий и так далее по оставшимся секциям. Но теперь ему придётся с этим повременить — ведь если Дзангэ захватят носителя сущности, то в охоте Сакумо уже не будет никакого смысла. Он должен добраться до него первым. Белый Клык, отдышавшись, выпрямился и обратил взгляд на раскинувшийся вид. Отсюда был виден весь Дато. Сакумо прикрыл веки, сложил печати. Последовал первый взрыв. За ним второй, третий. Четвертый. Все четыре до ужаса внушительны, будь Сакумо немного ближе, его бы снесло ударной волной. Это были нестандартные взрывные печати. По силе с обычными они оказались несопоставимы и были способны обратить человека, даже шиноби, в прах, если тот находился в эпицентре или близко к нему. Порыв ветра донёс до острого слуха Сакумо крики женщин и мужчин. Плач детей. Но он не стал на этом зацикливаться. Сакумо развернулся и ушёл. Ему предстояла долгая дорога домой.