Resentment

      Гермиона не могла избавиться от мысли о том, кто же такой этот Принц-полукровка, и через две недели после их разговора с Гарри у неё наконец-то появилось время зайти в библиотеку в холодную пятницу ноября, который уже начал приносить с собой нежелательные мороз и снег. Но сколько бы девушка ни искала, она абсолютно ничего не смогла найти о Принце-полукровке. Ни в одной из книг его имя не было упомянуто, что начинало сильно раздражать её.       На следующий день Гермиона пожаловалась Рону и Гарри, когда они направлялись в Три Метлы. Гарри, кажется, был не сильно расстроен тем, что так и не узнал, кто это. Причина, по которой они шли туда, была совершенно очевидной, так как они услышали, как Слизнорт сказал профессору Флитвику, что идёт выпить сливочного пива, и Гарри более чем жаждал получить его воспоминания*, по крайней мере, он так объяснил.       — Что, если бы она увидела, как ты целуешься со мной? Ты надеешься, что она уйдёт? — с нервным смешком спросила Гермиона, когда Рон пожаловался на Джинни, целующуюся с Дином.       — Честно говоря, Грейнджер, ты вызываешь у меня рвотный рефлекс.       — Малфой? Почему ты слушаешь мои мысли? — спустя несколько дней они перешли ко второму этапу, когда были слышны только главные мысли, а любые другие можно было услышать только добровольно. Изменения были налицо, ибо девушка больше не слышала, как Малфой жалуется на Пэнси, или на Крэбба и Гойла, головы которых не были богаты извилинами. И он больше не жалуется на её учебу, ну или она уже не слышала этого.       — Я не слушал. Твой мозг, кажется, наполнен этими отвратительными мыслями о поцелуях с Уизли.       В то время, пока она была погружена в свои мысли, Слизнорт появился рядом с ними, и Гермиона была резко возвращена в реальность, когда он пролил свой напиток ей на колени.       — Свистать всех наверх, Грейнджер, — гриффиндорка вежливо улыбнулась преподавателю, молча проклиная его за мокрые брюки.       — Послушай, мой мальчик, в прежние времена я устраивал супер вечеринки для определённых студентов, — мужчина прошёл дальше, и Гермиона начала очищать свои брюки салфеткой, приподнимаясь из-за стола.       Она смутно поняла, что Слизнорт спрашивал у Гарри, хотел бы тот прийти, и девушка могла поклясться, что никогда не слышала, чтобы её друг так вежливо отвечал, с благодарностью принимая приглашение. — Вы тоже приглашены, Грейнджер, — сказал Слизнорт, поворачиваясь к ней, и она быстро проглотила свой напиток.       — С радостью, сэр, — ответила Гермиона с той же вежливой улыбкой, наблюдая за кислым Роном, когда профессор не пригласил его и даже назвал его неправильным именем.       Гриффиндорка ждала, когда Малфой как-нибудь прокомментирует то, что Рона не пригласили, хоть за последние два месяца он хорошо вник в предмет. Но к её удивлению, Драко промолчал. И она не была уверена, благодарить его за это или волноваться.       Рон кивнул на её рот и сделал движение, будто вытирал. Поняв намёк, она смущенно отвернулась в своём кресле и вытерла губы рукавом. Прежде чем повернуться назад, она поймала взгляд Малфоя. Они смотрели друг на друга, и Гермиона с любопытством разглядывала его пустое лицо, а затем он ушёл из Трёх мётел.       Это уже был второй раз, когда он вёл себя странно. Что Малфой делал здесь без своих друзей? Она попыталась сосредоточиться на своих мыслях, или ещё лучше, попробовать связать их сознания, чтобы почувствовать себя уверенно, но добровольно попасть внутрь чужого разума оказалось сложнее, чем девушка ожидала. Она и не думала, что будет пытаться специально залезть в его голову после того, как прекратился тот сумасшедший поток мыслей.       После ещё одной кружки сливочного пива они, наконец, покинули Три Метлы. Гермиона позволяла обоим мальчикам поддерживать себя. Она не была сильно пьяна, но чувствовала себя немного навеселе. Так продолжалась, пока оглушительный крик не пронзил воздух, и друзья не увидели тело Кэти Белл в воздухе, а затем падающее на землю. Гермиону это сразу отрезвило. Наблюдая за тем, как Хагрид забирает тело, она ждала Гарри, пока тот убирал ожерелье в сверток, и они поспешили в замок.       Первым преподавателем, которого они увидели, была, к счастью, профессор МакГонагалл, и друзья сразу рассказали ей новость. Линн объяснила, откуда у Кэти взялся свёрток, и что его нужно было доставить Дамблдору. После этого девушку отпустили, и профессор обратилась к троице, со вздохом интересуясь, почему они все время оказываются в подобных ситуациях.       — Я думаю, мисс Белл повезло остаться в живых, — скромно заметил Снейп, после того как был вызван МакГонагалл, чтобы осмотреть ожерелье.       — Она была проклята, не так ли? — спросил Гарри, и Гермиона обернулась на друга.       — Я знаю Кэти с Квиддича, она и мухи не обидит, — продолжил он, называя причины, по которым Кэти не могла добровольно этого сделать.       — Да, она подверглась проклятию, — подтвердила МакГонагалл.       — Это Малфой, — сказал Гарри, отчего глаза Гермионы удивлённо расширились, когда она посмотрела на него. Правда, Малфой, вёл себя странно в последнее время, но обвинять его в желании убить директора, подвергая других опасности? Слабо представлялось, что он мог совершать такие вещи.       Последующие дни тянулись довольно медленно, и досада Гермионы начала возрастать из-за неудачных попыток прочитать мысли Малфоя. Самое худшее было то, что она должна была быть сдержанной, насколько это было возможно, а не показывать свои переживания из-за Малфоя.       Не то чтобы девушка была убеждена, что он мог так это понять, но чем больше она думала обо всём этом, тем страннее становилось. Это действительно было странным, что Малфой был в Трёх Мётлах, прежде чем была проклята Кэти. Но опять же, это могло быть простым совпадением.       У неё появилась идея, и Гермиона открыла книгу по Древним Рунам, позволив себе потеряться в её изучении, дойдя до того, что любые другие мысли просто не имели для неё никакого значения, пока она читала книгу. Используя возможность вспомнить, что она прочла в этой книге, Гермиона пропустила то, что изучила еще полмесяца назад.

ГЛАВА 8: Второй этап

Вы достаточно прошли, чтобы перейти ко второму этапу, и теперь вы можете заметить устрашающую тишину в своей голове.

      Гермиона снова сфокусировалась на рунах, пока пыталась понять, где в главе упомянута хитрость, помогающая снова проникнуть в разум другого человека. Когда, наконец, девушка нашла определенное место — страница 159, верхний угол правой страницы, она пыталась одновременно вспомнить и прочитать то, что написано на странице.

По какой-то причине вам, возможно, может пригодиться информация о том, как вернуться в чужой разум. Потому что от этого могло также стать спокойнее, когда вы чувствуете, что связь между вами есть и всегда будет.

Впервые, когда вы решите проникнуть в чей-то разум, чтобы послушать все незначительные мысли, вы должны создать зрительный контакт, учитывая маленькую хитрость:

вернитесь к своим мыслям, стараясь думать исключительно о чёрном цвете, пока не почувствуете некое давление в своём разуме.

Как только вы это почувствуете, всё, что вам нужно будет сделать — это снова создать зрительный контакт и поделиться своей связью, и вы легко получите доступ в мысли ещё раз.

Когда откроется этот «канал», как мы любим его называть, вы сможете проникать в мысли другого. И если вы достаточно услышали, то всё, что нужно сделать, это вернуть свои мысли и отвлечь себя какой-либо другой деятельностью.

И для тех, кто задаётся вопросом: нет, открытие разума не позволит мыслям течь свободно, как раньше. Вам нужно будет прилагать усилия, чтобы услышать все мысли.

Вы достигли нового этапа. И если вы закончили обращать внимание на незначительные мысли, то вы вернётесь к своему текущему этапу. Это касается всех стадий.

      Довольная собой, она закончила читать главу по рунам и сделала последний глоток тыквенного сока. Оторвавшись от страниц, Гермиона пробежалась взглядом по столу Слизерина, но к её ужасу, Малфоя там не было. Это показалось гриффиндорке странным, так как она не видела причины пропускать приём пищи. Тем более это был обед, а после ещё будут занятия.       Отмахиваясь от этого, Гермиона положила книгу обратно в сумку, когда прозвенел колокол, и направилась с Гарри и Роном на Травологию, а парни горячо обсуждали: хорошо ли то, что Джинни целуется с Дином.        Джинни, которая шла прямо за Гермионой, потому что её класс находился где-то рядом, использовала в качестве примера Гермиону и Крама, говоря о том, что Рон был единственным, кто ещё не целовался, поэтому так сильно ворчал на неё и Дина.       Это заставило Грейнджер вспомнить свой первый поцелуй, будто это было несколько дней назад, прежде чем они уехали, он пригласил её на прогулку. Крам признался, что они не смогут встречаться, но всё же поцеловал её ещё раз, прежде чем предложить просто остаться друзьями.       — Ты, должно быть, шутишь. Ты и Виктор Крам целовались? Ты уверена, что это сейчас не твоя фантазия, Грейнджер?— румянец, появившийся на её щеках, стал угасать, как только в её голове раздался голос Малфоя, и она прокляла себя за то, что, по-видимому, это стало важной мыслью.       — Закройся, Малфой.       Её настроение стало ещё хуже, чем прежде, когда девушка заметила, что Рон внезапно начал вести себя намного холоднее по отношению к ней, узнав это. Почему, она, однако, не знала.       Единственное, что скрашивало состояние Гермионы, было то, что ей удалось избавиться от мыслей и сосредоточиться на чёрном цвете. Травология сегодня была со Слизерином. Не прошло и часа, когда она, наконец, заметила его голову со своего места, повернувшись и позволив себе взглянуть на блондина.       Сначала слизеринец смотрел куда-то позади неё, но почувствовав её обжигающий взгляд, повернулся и вопросительно приподнял брови. Почувствовав подступающую головную боль, она позволила незначительным мыслям наполнить её голову.       — Это занятие — пустая трата моего времени. Зачем мне это вообще надо? Я уйду к концу учебного года, — это сработало. Это действительно сработало. Но что он имел в виду? Уйдёт? Куда он планирует уйти?       — Почему она смотрит прямо на меня? Эта мерзкая маленькая Грязнокровка, — Гермиона сдержала себя от того, чтобы прокомментировать его высказывание, вспомнив, что она не хотела, чтобы он знал о том, что девушка роется в его мыслях.       — Если бы это чёртово проклятие было не так трудно освоить, я бы, по меньшей мере, мог сказать ей отвалить от меня, — поддерживая зрительный контакт всего в течение пары секунд, гриффиндорка, наконец, отвела взгляд, слегка разочарованно, потому что не обнаружила никаких мыслей о Кэти. Но если он не причастен к этому, то ему нет и смысла думать об этом. Так что, возможно, все её усилия напрасны. По крайней мере, теперь она возобновила связь для случая, если это вдруг станет необходимым. Хотя Гермиона привыкла слышать все его мысли, как бы ни было обидно из-за некоторых из них, девушка не хотела нарушать его уединения, когда новый этап позволит это.       Концентрируясь на том, что говорила профессор Стебель, она почувствовала, что головная боль стихает, как и жалобы Малфоя о пустой трате времени. Видимо, одним из побочных эффектов открытия сознания была раздражающая головная боль. Гермиона могла только надеяться, что со временем это пройдёт.       В тот вечер они были на вечеринке у Слизнорта, куда Гермиона была приглашена. Там она оказалась в достаточно неловкой ситуации, когда ей пришлось объяснять комнате, полной Чистокровных людей, кто такие стоматологи. Это было не самой лучшей идеей.       — Так как прошло? — Гермиона подняла глаза от «Ежедневного Пророка», который она читала за завтраком, наблюдая Рона в форме по Квиддичу.       — Что прошло? — в замешательстве переспросила девушка, не зная, что друг имел в виду.       — Ваша вечеринка? — почти осуждающе задал вопрос Рон. Гриффиндорка пожала плечами.       — Довольно скучно, на самом деле, — ответила она, снова сосредотачиваясь на газете и ухмыляясь. — Хотя я думаю, что Гарри понравился десерт, — добавила Гермиона, когда вспомнила, как вчера вошла Джинни, и Гарри, казалось, был более чем рад её видеть.       — Слизнорт ещё устраивает Рождественскую вечеринку, ты знаешь, — девушка попыталась возобновить разговор. — И мы должны прийти с кем-нибудь в паре, — Рон, казалось, стал ещё более раздражённым.       — Я так понимаю, что ты пригласишь МакЛаггена. Он ведь в клубе Слизней, не так ли?       — На самом деле, я собиралась позвать тебя, — нахмурившись, сказала Гермиона, но он, казалось, остался при своём мнении.       — Да ладно? — наблюдая за тем, как подошла Лаванда, гриффиндорка невозмутимо отвернулась, и её взгляд сразу же упал на беловолосого парня, сидящего на другой стороне Большого Зала. Девушка нахмурила брови, удивляясь, почему он сидит в одиночестве. Каждый из Слизерина сидел не меньше чем в метре от него с обеих сторон. Казалось, что он сделал это намеренно. Более того, Малфой смотрел расфокусированным взглядом куда-то вдаль, и его еда лежала забытой на тарелке. Хотя она уважала его личную жизнь и вряд ли могла помочь, любопытство взяло верх. Было интересно, почему она не слышала его мыслей, ведь он выглядел обеспокоенным. Не в состоянии сдерживаться, Гермиона отбросила то, о чем она думала, и почувствовала в голове давление.       — Я не понимаю. Я испробовал всё, что мог. Почему это не работает?       Работает? Что не работает?       Но он ничего больше об этом не сказал, ибо оттолкнул свою тарелку с едой и устремил взор на людей в зале, небрежно смотря на них.       Так вот почему она не услышала его. Слизеринец почти не заострял никакого внимания на мыслях, и таким образом они стали незначительными. Однако она не понимала, знает ли он, что делает.       — Ты выглядишь ужасно, Рон, — давление было снято мягким голосом Полумны, привлекающим внимание Гермионы. Лавгуд наблюдала за тем, как Рон взял стакан сока у Гарри. — Ты поэтому что-то налил в свою чашку? — спросила когтевранка, заставляя Гермиону повернуться к Гарри и заметить у него в руках флакон Феликс Фелицис, который друг выиграл в начале семестра.       — Жидкая удача, — недоверчиво проговорила она, не веря, что Гарри может использовать её для такого случая. — Не пей это, Рон! — воскликнула она, когда увидела, как рыжий подносит к губам стакан. Но он не послушал и одним большим глотком выпил всё содержимое. — Вас за это могут исключить, — предупредила она Поттера, но он тупо улыбался, смотря на Рона.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь, Гермиона, — ответил Гарри, ставя её в замешательство.       — Давай, Гарри. Играем сегодня, чтобы победить, — уверенно проговорил Уизли, и оба парня ушли. Закончив завтрак, она снова бросила взгляд на Малфоя, который, наконец, съел небольшую порцию своей еды. Затем она и Луна ушли из Большого Зала на долгожданный Квиддич.       Наблюдая за игрой, она не сразу заметила, что Малфоя нет на поле.       — А разве не Драко должен быть ловцом? — как можно беззаботнее попыталась спросить Грейнджер у Луны, которая мечтательно смотрела на игроков. Да, обычно, когда она разговаривала с Малфоем, или даже просто думала о нём, девушка называла его по фамилии. Но в более простых беседах со своими подругами она использовала его имя, так как не ненавидела настолько, чтобы не использовать его имя при всех, как Рон и Гарри.       — Да, но все говорят, что он болен и поэтому не может играть. Я думаю, что именно Нарглы за этим стоят, — Гермиона отвлеклась прежде, чем Луна продолжила объяснять что-то о Нарглах. Хотя она и пыталась дальше следить за матчем, она всё ещё не могла избавиться от мысли о том, что Малфой не играет. Был ли он действительно болен? Да, он не выглядел слишком хорошо на завтраке, но девушка не понимала, как он мог воспользоваться этим, чтобы не показаться на игре.       — У меня есть более важные дела, чем глупая игра.       Более важные дела?       Но прежде чем она смогла углубиться в эту мысль, гриффиндорка полностью сосредоточилась на мачте, не желая показать мысли о его делах, которых она услышала, пока была внутри его разума, когда блондин не знал.       Матч прошёл довольно быстро, и как бы ей ни хотелось это признавать, Слизерин играл очень хорошо. Однако, к счастью, Рон был лучше. Когда он поймал мяч, Гермиона без энтузиазма захлопала, неодобрительно качая головой, так как считала матч несправедливым. Но всё же она была рада за Рона.       — Уизли! Уизли! Уизли! — кричала вокруг неё толпа, когда он поймал Квоффл в очередной раз. Девушка улыбалась, наблюдая за тем, как он повеселел, когда они победили.       Радостно почувствовав теплоту замка, после матча шатенка почти столкнулась на лестнице с группой Гриффиндора, когда те жаждали попасть в общую комнату. И когда Гермиона, наконец, попала туда, то увидела комнату, наполненную гриффиндорцами, скандирующими «Уизли! Уизли! Уизли!» Рону, который стоял в центре, счастливо улыбаясь людям, восхищающимся им.       — Тебе действительно не следовало это делать, — сказала девушка Гарри, который стоял спиной к входу.       — Я знаю. Полагаю, можно было просто воспользоваться Конфундусом, — ответил ей друг с улыбкой, отчего она слегка приоткрыла рот.       — Это другое. То была тренировка, а не настоящая игра, — начала защищаться шатенка, на что Поттер ухмыльнулся, вытаскивая что-то из кармана и показывая ей полный флакончик Жидкой Удачи.       — Ты не делал этого, — изумилась Гермиона. — Рон всё сам сделал.       Гарри кивнул с довольной улыбкой на лице, и она снова сосредоточила взгляд на рыжем парне, который в этот момент стоял на столе вместе с Лавандой, притянувшей его поцелуем. Несколько секунд Гермиона смотрела, как он с удовольствием целуется с ней, и внутри что-то сломалось. Возможно, она и не любила Рона, но увидев его с другой… Это было больнее, чем она думала.       Поспешно отступая назад, из толпы, она выскользнула в портретный проём. Солёные капли грозились вырваться из глаз, когда она шла по коридору. Гермиона присела на лестнице на седьмом этаже, ведущим к кабинету Прорицаний.       И только здесь, окружённая тишиной, она дала волю слезам.