Resentment

      Гермиона искала купе Гарри и Рона, потому что не успела сесть в поезд с ними. Её небольшой диалог с Малфоем занял больше времени, чем она предполагала, и девушка села на поезд прямо перед отправкой. Когда Гермиона нашла друзей, то сразу же ушла, стоило ей лишь увидеть затуманенное стекло с сердцем и инициалами Рона и Лаванды.       Вздохнув, она побрела обратно через поезд, остановившись лишь в конце, где увидела купе с Невиллом, Луной и Джинни. И как только Гермиона толкнула дверь, она украдкой бросила взгляд на Малфоя, который лениво смотрел прямо перед собой, абсолютно игнорируя своих друзей, который сидели с ним.       — Перестань смотреть в мою сторону, Грейнджер. Люди могут подумать, что ты фантазируешь обо мне,— брови девушки взметнулись вверх, и она сухо рассмеялась.       — В твоих снах, Малфой, — и Гермиона могла поклясться, что перед тем как развернуться, она снова, спустя месяцы, увидела, как его губы растягиваются в ухмылке.       — Гермиона? Всё в порядке? — спросила Джинни, когда Гермиона присела рядом с Невиллом, взволнованно читающим какую-то книгу по травологии. Она кивнула, пытаясь выдавить улыбку. — Ты всё ещё расстроена из-за Рона?       Девчонка Уизли знала всё. Опять же, они всегда были довольно хорошими подругами, и Джинни могла прочесть Гермиону когда угодно. Она пожала плечами.       — Я не уверена. Да, мне было больно. Но я больше не чувствую того, что было. Я полагаю, что мне просто нужно немного времени, прежде чем я смогу нормально вести себя рядом с ним, — это было правдой.        Бабочки, которых она когда-то чувствовала из-за Рона, казалось, умерли после того, как она проплакалась, и Гермиона действительно не думала, что может попытаться их оживить. Если Рон был счастлив с Лавандой, то она тоже будет счастлива. Кроме того, у неё сейчас есть более важные дела. И романтическая драма тут была совсем не нужна.       — И всё-таки, ты уверена, что всё хорошо? Ты какая-то потерянная в последнее время, — Джинни сказала очевидное. Гермиона улыбнулась, ведь ей приятно было осознавать, что младшая Уизли заботилась о ней. И, о Мерлин, как бы плохо это ни было, она могла бы рассказать всё Джинни.       — Ты не можешь.       — Я знаю,— мысленно откликнулась Гермиона.— Подожди, ты что, подслушиваешь мои мысли?       — Да, просто, знаешь, я постоянно думаю о том, что происходило в школе, — сказала Гермиона, стараясь выдавить ободряющую улыбку.       — Как будто бы мне интересно добровольно слушать о твоей любовной драме.       Джинни не купилась на ложь, с сомнением посмотрев на Гермиону, но, к облегчению шатенки, Уизли переключилась на разговор с Луной.       А Гермиона ушла в себя, смотря на проплывающий мимо размытый пейзаж. Это здорово — провести некоторое время снова со своей семьёй, но сейчас она была не в настроении. В Хогвартсе были вопросы, что беспокоили её больше, и девушка была бы рада вернуться к ним.       В конце концов, поезд потихоньку остановился, и Гермиона, широко улыбаясь, пожелала друзьям счастливых каникул, на этот раз не притворяясь. У Невилла было исключительно приподнятое настроение, и это заражало.       Ступив на перрон, она увидела, как под светом нескольких фонарей студенты уходили в темноту.       — Счастливых каникул, Грейнджер, — она быстро оглянулась, и её взгляд упал на Малфоя. Он пошевелил бровями и ухмыльнулся, на что Гермиона закатила глаза.       — Ну, спасибо, Малфой. Тебе тоже счастливых каникул, — вышло немного саркастично, но Гермиона частично и имела это в виду.       Он ужасно выглядел в течение последнего месяца, и если праздники смогут немного подбодрить его, она была бы рада. Ей пришлось признать, что она начинает скучать по его грубым комментариям, которые Малфой с высоко поднятой головой бросал студентам.       Сейчас он был не более чем мешком с песком, сливался с толпой и исчезал в ней. Это не было похоже на того Малфоя, которого она знала, и это действительно начало интересовать её. Не говоря уже о том, что она слышала.       Отбросив мысли, она устало брела по платформе 9 и ¾ и с улыбкой смотрела на родителей, которые ждали её возле выхода.       — Как в школе, дорогая? — начала говорить её мама, но внимание Гермионы было приковано к другому. Прямо за мамой, чуть поодаль, стояла мать Малфоя без Малфоя-старшего, что удивило девушку, пока она не вспомнила, что его отец сейчас находился в Азкабане. Когда Драко подошёл к Нарциссе, они поспешно стали уходить домой.       — Всё хорошо, — ответила гриффиндорка. На её губах играла усталая улыбка, а родители уводили её от железнодорожного вокзала к машине.       Сказать, что это были одни из самых скучных Рождественских каникул в году — было бы преуменьшением. Обычно она проводила их либо у Уизли, либо в Хогвартсе. С тех пор, как она в последний раз проводила их дома, прошло несколько лет, и Гермиона начала задаваться вопросом, почему она не осталась в Хогвартсе.       Конечно, она была бы одной из немногих студентов, кто остался, но, по крайне мере, Гермиона могла хоть чем-нибудь заняться. Сейчас ей было смертельно скучно. Девушка уже обсудила каждую тему, какую могла обсудить с родителями, и перечитала каждую книгу, которые у неё были.       С глубоким вздохом она взяла пульт от телевизора, пролистывала каналы, но очень странно себя чувствовала от этого. Едва ли Гермиона когда-нибудь будет в хороших отношениях с современными технологиями.       Поэтому она с неприязнью выключила телевизор, выбрав вместо этого просто смотреть на свое отражение в тёмном экране. В течение этой недели Гермиона была без друзей и уроков, которые было необходимо сделать. Хотя было еще кое-что: возможность подумать о Роне.       Что она почувствовала в тот момент? Воспоминания о его поцелуе с Лавандой больше не жалят, как раньше. Сейчас девушка чувствовала себя довольно глупо, потому что позволила эмоциям взять над собой контроль. Возможно, ей действительно повезло, что она не влюблена.       Комната внезапно изменилась, хотя Гермиона осталась точно там же, где и была. Было похоже, будто она смотрит прямо глазами Малфоя, на мгновение теряя свое зрение.       Это был полутёмный зал. Нет, подождите, весь дом. Он был тускло освещён и похож на необитаемый. Единственная причина, доказывающая обратное — это мерцание тени неизвестного мужчины на стене.       Её зрение вернулось обратно, и в растерянности девушка оглянулась, встречая ярко освещенную гостиную. Понимая, что, возможно, это последствия третьей стадии, Гермиона попыталась вспомнить, что она читала об этом.

ГЛАВА 9: Третий этап

Добравшись до этой стадии, вы, возможно, получите странное впечатление. Фрагменты того, что видел другой, могут проскользнуть в ваш разум, заставляя вас на мгновение потерять своё собственное зрение.

Но не волнуйтесь, потому что как только этот этап будет завершён, вы сможете видеть такие воспоминания длинными или короткими, в зависимости от вашего выбора. Полностью подавлять их пока не удастся, но сократить их количество вполне возможно.

И на этом этапе вы ещё раз заметите, что становится легче контролировать то, что вы видите. Как этого достичь, однако, зависит от каждого человека, и поэтому здесь мы никак не можем вам помочь.

Всё, что мы можем сказать — это оставайтесь спокойными и помните, что вы видите вещи, которые вам не принадлежат. Искусство принимать — первый шаг, преодолев который, человек сможет преодолеть заклятие.

      Ну, это было не слишком полезно.       — Грейнджер, тебе действительно нужно приводить свои волосы в порядок временами,— Гермиона вздрогнула от голоса, который не слышала уже в течение недели. Она уже слегка отвыкла от него.       Сначала она совершенно не поняла о чём, ради всего святого, он говорит, пока не поймала своё отражение в телевизоре и не осознала, что он, должно быть, увидел. Щеки Гермионы покраснели, когда она взяла в руку локон, выпавший из беспорядочного пучка на голове. Это действительно выглядело ужасно, при том, что он ещё и скосился на одну сторону.       — Где ты?— спросила она, не в состоянии признать, что то место, которое она видела, может быть его домом.       — Как думаешь, Грейнджер, где я? — раздражённо ответил голос, но Гермиона нахмурилась, не понимая его внезапного срыва.       — Ну, если бы я знала, я бы не стала спрашивать, не так ли? — ответила она, будучи уверенной, что в этот момент Малфой вздыхает.       — Я в Малфой-Мэноре. И вообще, почему ты хочешь это знать? — в его голосе прозвучало недоверие, но Гермиона услышала нотку любопытства.       — Из-за того, что я видела. Я не могу поверить, что в этом месте может кто-нибудь жить. Оно выглядит абсолютно мёртвым, — призналась гриффиндорка и поднялась с дивана, так как мама позвала её на ужин.       — Ну, спасибо, Грейнджер, за оскорбление Мэнора, который, во-первых, ты никогда не сможешь себе позволить,— это не звучало по-злому, во всяком случае, он звучал скорее облегчённо, и она не могла понять почему.       Что заставило его перевести на неё внимание? Может, он отвлекался от кого-то, кого ненавидит?       Гермиона улыбнулась маме, когда та предложила ей немного шпината, и, с благодарностью поедая его, она вернулась к своим мыслям.       — Я не хотела бы иметь Мэнор, даже если бы могла себе его позволить.       — Почему бы и нет? — спросил Малфой, и Гермионе пришлось сдержать себя, чтобы не пожать плечами, на мгновение забыв, что она разговаривает с ним не вживую.       — Он слишком большой. В любом случае, я бы использовала только четверть пространства. Это было бы пустой тратой денег.       Гермиона закончила ужин в полной тишине. Малфой не потрудился ответить. Не то чтобы Гермиона ожидала, она больше была удивлена, что они смогли поговорить как цивилизованные люди.       На мгновение это изумило её. Поскольку с того времени, как было произнесено заклятье, казалось, общество друг друга им стало не таким раздражающим. Конечно, они до сих пор предпочитали игнорировать тот факт, что они оба живут и дышат, что объясняло то, почему они общаются в мыслях, даже если находятся в непосредственной близости.       Как будто они думали, что если они общаются мысленно — то это не по-настоящему. Конечно, это было по-настоящему, но так не чувствовалось. Пожалуй, это несколько сюрреалистично. Уметь читать мысли своего врага? Она никогда не смела и мечтать о таком. Тем не менее, эта возможность дала им некое понимание друг друга.       В конце концов, они были представлены в другом свете. Их самые мрачные мысли, которые обычно были сокрыты глубоко внутри и никому неизвестны, теперь были открыты друг для друга. Ну, а если это была не некая связь, то Гермиона официально могла объявить себя глупой на весь магический свет.       Но, однако, это не делало их друзьями. Ни в малейшей степени. Ну, возможно, они стали знакомыми. Не врагами — это уж точно. Они достигли определённой точки признания того, что другие люди держат в себе больше, чем можно просто увидеть снаружи, даже если они напрямую не говорили об этом.       — Ты как будто пишешь чёртову историю о любви, Грейнджер. Пожалуйста, остановись, пока меня не стошнило, — Гермиона слегка усмехнулась, неся тарелку в раковину.       — Ну же, Малфой, где твоё Рождественское настроение?       — Не со мной,— Гермиона с любопытством смотрела в маленькое окно на кухне, наблюдая за тем, как фонари мягко освещали улицу. Она не могла отрицать — было интересно, что он делает прямо сейчас и что заставило его отвлечься полчаса назад.       И она не могла его винить в том, что у него отсутствовал Рождественский дух. Чёрт, если бы она жила в том особняке, который он называет своим домом, то была бы в депрессии каждый день, который провела там.       Гермиона мгновенно сконцентрировалась на вопросе о том, что он делает. В конце концов, это ведь не так плохо, верно? Это был обычный вопрос, показывающий заинтересованность. Правда, было достаточно причин не спрашивать его об этом. Разве её это заботит?       Да и вообще, она знала, что он, вероятно, просто пытался уснуть, или почитать книгу, или ещё что-то, что он мог сделать в таком доме. Всё это привело её к другому вопросу, в то время как она помогала матери вытирать посуду. Каково это было расти в таком особняке?       Гермиона не могла даже и подумать, насколько скучно, должно быть, находиться в одиночестве в таком огромном доме, как тот. Она была единственным ребёнком, и даже у неё были моменты, когда ей было до смерти скучно, хотя девушка жила в доме гораздо меньше.       — Извини, что разочаровал тебя, Грейнджер, но я не думаю, что ты и я сможем быть вместе. Я не встречаюсь с…— мысли Малфоя на мгновение стихли, но потом слизеринец заговорил вновь. —Я не встречаюсь с маглорождёнными, — Гермиона улыбнулась, довольная таким исправлением. Но вспоминая его предыдущий комментарий, она закатила глаза, пока яростно тёрла тарелки с остатками соуса.       — Жаль тебя разочаровывать, Малфой, но я не встречаюсь с высокомерными Чистокровными, которые думают, что они лучше, чем кто-либо другой.       —  Ты не знаешь, что теряешь, Грейнджер, — его голос прозвучал, почти дразня девушку, и Гермиона почувствовала, как на сердце стало чуть теплее, когда она узнала, что он взбодрился после стольких месяцев пребывания в мрачном настроении.       — Нет, и знать не хочу,— возразила Гермиона, удручающе глядя на тарелку, которую держала в руках. Что бы за соус это ни был — оттереть его будет не просто.       — Грейнджер, ты сломаешь тарелку, если продолжишь её тереть,— она слегка нахмурилась, недоумевая, как он узнал, что она держит тарелку, пока не вспомнила, что теперь они видят то, что делают. — То, что ты трёшь — это даже не еда. Это часть тарелки.       — Не смеши меня, Малфой, как это может быть…— не договорила девушка, подняла тарелку и вытерла мыло с другой стороны. Там действительно были две точки, но по отдельности и на разных сторонах.       Гриффиндорка почувствовала себя невероятно глупо. Из-за её разговора с Малфоем она даже не заметила, что отчаянно пыталась оттереть часть рисунка на тарелке. С разочарованным вздохом, девушка передала её маме.       Маленькие факелы на стене играли в свои маленькие игры. Один уворачивался, прежде чем другие смогли дотянуться. Собралось несколько человек, которые что-то возбуждённо обсуждали. Темная одежда и ненормативная лексика были повсюду. Она легко узнала мать Малфоя и Беллатрису. Движение было где-то слева от него, но он не смотрел на него, вместо этого наблюдая за факелами.       Звонкий удар вернул Гермиону обратно в свой дом. Перед глазами было всё размыто, пока она не сфокусировалась на свете кухни.       — Гермиона, дорогая, ты в порядке? — взволнованным голосом спросила её мама. Гермиона медленно обернулась и поняла, что выронила чашку, которую мыла.       — Да, я просто устала, — ответила тихо она, не желая втягивать во всё это родителей. Её мать тепло улыбнулась и нежно погладила руку дочери.       — Почему бы тебе не пойти спать? Ты слишком много училась. Я сама закончу, —Гермиона не хотела, чтобы мама делала всю работу сама, но она не могла позволить себе ещё раз потерять контроль в присутствии родителей. И поэтому она согласилась, обнимая мать с пожеланием спокойной ночи, а затем и отца со спины, который смотрел футбол по телевизору.       Тщательно почистив зубы, она приютилась в своей кровати, натянув одеяло и грея собой постель. Но сколько бы Гермиона ни пыталась, она не могла уснуть. Девушка не могла перестать думать о Малфое, присутствующим в той комнате, где собралось так много людей. И что ещё более важно, что они так горячо обсуждали? И что это был за источник движения где-то в конце стола, за которым сидел парень?       —  Послушай, я знаю, что я невероятно интересен и всё такое, но во имя Мерлина, Грейнджер, прекрати думать. Некоторым людям хочется спать, знаешь ли, — приближающийся январь холодил её кожу, и Гермиона натянула одеяло ещё выше.       — Спать? С каких это пор ты в постели?— не подумав спросила девушка, мысленно проклиная себя за вопрос, который задавать не собиралась. Конечно, она была удивлена, и ей было любопытно, поскольку видела его в другой комнате, но спрашивать напрямую у него не хотелось.       — С тех пор, как мои ноги привели меня к кровати в моей спальне,— Гермиона открыла глаза, но ничего в темноте не увидела.       — Очень смешно, Малфой,— сказала она и снова закрыла глаза, расслабляясь.       Минута прошла в тишине, но девушка никак не могла заставить себя уснуть. И теперь она знала почему. Был один конкретный вопрос, которой Гермиона хотела задать ему, и он был связан с их предыдущим коротким разговором. Это было довольно глупо, но Гермиона хотела знать.       Прикусив губу, она решительно приготовилась принять удар. Она выставила себя полной дурой сегодня уже достаточное количество раз, поэтому ещё разок не сделает хуже. Кроме того, в каком-то смысле сегодня был хороший день. Это был первый раз, когда она могла задать вопрос и получить на него нормальный ответ.       — Малфой?— вздохнула Гермиона, но ответа не последовало, и она решила, что Драко уже спит.       — Что тебе нужно, Грейнджер?— вдруг ясный голос застал её в врасплох, и она почувствовала, что её сердцебиение нервозно ускоряется, пока она задумывается о том, спросить его или нет, сомневаясь в своей вменяемости.       — Хотел бы ты жить в Мэноре, если бы у тебя был шанс не делать этого? — это был самый отвратительный вопрос, который удерживал её с тех пор, как она оказалась в кровати. Но не глупость вопроса заставляла её так нервничать.       Это был обычный вопрос.       Этот вопрос она бы задала кому-то, с кем начинала становиться друзьями. Но сейчас, по некоторым причинам, этот вопрос был слишком личным, когда дело касалось Малфоя.       Гермиона издала громкий вздох, но он молчал, и девушка тихо выругалась себе под нос, за то, что задала его. Что, во имя Мерлина, он мог подумать о ней, когда она спросила о такой нелепости?       Это было время, когда она была рада, что не все могли слышать её мысли, потому что они бы, конечно, усомнились в том, чтобы называть Гермиону самой умной ведьмой её возраста. Откинув размышления, она почувствовала знакомое давление, когда в сознании зазвучали его мысли.       — Я не могу поверить, что сейчас обдумываю ответ на вопрос. Что мне ещё сделать? Разобраться в себе, Драко. Просто ложись спать и не обращай на неё внимание. Но с другой стороны, как это может навредить? Она просто спросила, хотел бы ты сам жить в особняке или нет. Она не заявляла о своей любви к тебе. О Мерлин, так говорить, по меньшей мере, отвратительно.       Гермиона оставила его сознание, радостно понимая, что не только она одна не разобралась со своими чувствами по поводу этого вопроса, который она задавала себе всю ночь.       — Скорее всего, да. Мэнор будет передан только наследнику Малфоев, — Гермиона выслушала, но ей всё ещё было интересно, сказал он правду или нет, но спрашивать парня сейчас — не самое лучшее время.       Всё стало ещё страннее, чем она представляла до этого утра, когда они начали достигать предела нормального общения друг с другом. Нет, они, конечно, не стали настолько близки, чтобы быть друзьями. Просто знакомые, которые не знают и ничего не хотели бы знать друг о друге.