Resentment

      Последние дни каникул прошли до жути тихо. В голове не только долгое время не было мыслей Малфоя, так ещё и то, что она видела его глазами, было не очень интересно.       Чёрт, основываясь на том, что она видела, он, казалось, вообще никуда не выходил из места, которое девушка считала его спальней, вспоминая шёлковые чёрные шторы, свободно свисающие с гардин. Да и сама комната была слишком мала для того, чтобы быть частью Мэнора, так как она была маленькой по сравнению с другими огромными залами, которые Гермиона иногда мельком видела.       Она прочувствовала всю скуку пребывания дома. Гермиона перечитала уже все книги, что были у родителей, и уже сделала всё домашнее задание, которое необходимо было сделать. Обычно, когда она приезжала из Хогвартса к родителям, они брали небольшой отпуск и отправлялись куда-то, открывая ей что-то новое. Но в этом году родители решили остаться дома, желая отпраздновать Рождество со своей дочерью в комфортной домашней обстановке. И она бы не возражала, если бы ей было чем заняться, но, увы.       Однако, к её счастью, поезд в Хогвартс отправлялся всего через пару часов, и она, наконец, сможет чем-то занять себя и погрузиться в учёбу.       Убедившись, что она собрала все свои вещи, Гермиона, тяжело дыша, сбежала вниз по лестнице, стараясь не уронить чемодан, который в основном состоял из книг.       Она попрощалась с родителями, уверяя, что сама сможет добраться до железнодорожного вокзала, так как не хотела отрывать их от работы. Обнявшись ещё раз, Гермиона крепко обвязала шарф вокруг шеи и подтянула его вверх, пряча нос, не готовый к таким суровым морозам в начале января.       Ожидая на автобусной остановке, она вздохнула, когда переживания, что она оставила в Хогвартсе, снова медленно возвращались к ней. Всё из-за того, что Малфой что-то скрывает. И она отчаянно хотела бы узнать что. Разочаровывало и то, что Гермиона получила так много намёков через вещи, которые слышала и видела… Но их было недостаточно, чтобы чётко разобраться в том, что происходит.       Прошла, казалось, вечность, прежде чем автобус прибыл. Гермиона была уверена, что приди он минутой позже, она бы отморозила пальцы. Вручая водителю немного маггловских денег, шатенка купила билет и села на свободное место, облокотившись головой на стекло.       Ещё больше беспокоило то, что не было никаких упоминаний о Волан-де-Морте. Обычно были какие-либо новости, но сейчас — ничего. Для нее было как-то слишком тихо.       Гермиона была настолько погружена в свои мысли, что её тело, казалось, двигалось на автопилоте, неся её уже по знакомой дороге с вокзала в Хогвартс-Экспресс, а потом и до самого конца поезда, где она обычно сидела с Гарри и Роном.       Так продолжалось до тех пор, пока не прогудел свисток поезда, вырывая её из мыслей. И только сейчас девушка заметила настороженные взгляды мальчиков, особенно Рона. Откинув беспокойные мысли, Гермиона улыбнулась. И она могла поклясться, что они оба облегчённо вздохнули, возвращая свои счастливые ухмылки.       — Итак, как прошли праздники, Миона? — осторожно спросил Рон, стараясь сдержать улыбку, но девушка заметила подергивание уголков его губ. Она посмотрела на него и улыбнулась, стараясь доказать, что он с Лавандой её больше не беспокоят.       — Всё в порядке. Даже немного скучновато. Я сделала всю домашнюю работу за первые несколько дней, поэтому мне нечего было делать, — мальчики хмыкнули, а на губах от типичной фразы Гермионы появились улыбки. — А как прошёл ваш отдых? — спросила она, кивнув на них обоих. И они рассказали, что Нора была подожжена парочкой Пожирателей смерти. Гриффиндорка ахнула и отложила книгу, открытую на странице, которую она собиралась прочитать.       — Гарри, тебе действительно следует быть осторожным! Ты хоть понимаешь, как им легко добраться до тебя? — неодобрительно сказала она, узнав, что Гарри побежал вслед за Беллатрисой в поле с высокой травой. Честно говоря, ему повезло остаться в живых, чтобы рассказать эту историю. Что угодно могло случиться.       Гарри, однако, просто махнул на это рукой, переходя к вопросам, которые считал более важными, чем то, что его чуть не убили. И те вопросы касались сероглазого парня, с которым она случайно связалась разумом.       Чуть раньше в этом году Гарри озвучил предположение, что Малфой — Пожиратель смерти, но Гермиона отмахнулась от этого абсурда. И делала это снова. Но Поттер отказывался сдаваться, пересказывая всё, что слышал на вечеринке у Слизнорта. И хотя девушка пыталась казаться безразличной, она понимала, что знала гораздо больше, чем он мог услышать. Чего стоит только обрывок разговора Снейпа и Малфоя.       — Я был прав, Гермиона. Малфой проклял Кэти, чтобы она доставила ожерелье Дамблдору, — с нетерпением сказал Гарри, радостно приводя некоторые доказательства. Но Гермиона ему не верила, не так просто.       — Неужели Драко действительно это сказал? — спросила Гермиона с сомнением, не веря, что Малфой мог прямо сказать, что и для кого он сделал. Лицо Гарри вытянулось.       — Ну, не буквально. Но он сказал, что что-то сделал, и это делает его идеальным кандидатом, — гриффиндорка покачала головой, не разделяя его мнения. — В любом случае, Снейп утверждал, что дал Непреложный обет, чтобы защитить его… — добавил парень, будто это все объясняло.       Гермиона нахмурилась, по-прежнему не считая, что Малфой имел хоть что-то общее с проклятием Кэти или Пожирателями смерти.       — Я до сих пор не верю, что он — Пожиратель смерти, Гарри… — сказала девушка, и друг издал разочарованный вздох, не скрывая, что начинал злиться на неё за то, что она не верила ему.       — Снейп заметил, что Малфой боится. Он настаивал на своей помощи, но тот отказался, сказав, что он был избран, — сказал Гарри, и Гермионе пришлось признать, что это было действительно подозрительно.       — Но это всё равно не доказывает, что Драко — Пожиратель смерти, — утверждала она, на что получила ещё один разочарованный вздох от Гарри.       — Как этого не может быть, что Малфой — один из них, Гермиона? Иначе, зачем Снейпу принимать Непреложный обет? Малфой был выбран из многих других, чтобы сделать что-то. Ты знаешь другую большую группу, которая работает с коварным убийцей? — Гермиона вздохнула, покачав головой.       — Нет, но это ещё не значит, что они говорили о Волан-де-Морте. Его имя же не было упомянуто? — Гарри покачал головой, а его губы сжались в полоску. Он был на грани, осознавая, что Гермиона ему не верит. — Я не поверю, пока у нас не будет весомых доказательств, Гарри. А до тех пор, он невиновен, как и любой из нас, — друг недоверчиво уставился на неё, недоумённо приподняв брови.       — Невиновен, как мы? Гермиона, ты хоть в курсе того, как упорно его защищаешь? Я имею в виду, что должен напомнить, что это тот Малфой, о котором мы говорим? — сказал Гарри, а Гермиона тоже стала раздражаться, не понимая, как брюнет может быть настолько одержим идеей, что Малфой-младший — Пожиратель смерти, когда они даже не имеют доказательств этого.       — Я знаю, о ком мы говорим, Гарри. И я не защищаю его. Я просто говорю, что обвинять его в том, чего может и не быть — несправедливо!       Рон казался неуверенным, но, поколебавшись, встрял разговор.       — Говоря о Малфое…та ночь… —на секунду он замолчал, но Гермиона точно знала, о чём он говорит, и поэтому кивнула в знак продолжения. Прокашлявшись, Рон в замешательстве поднял брови. — Малфой был там, когда я пришёл. Почему он был с тобой?       — Малфой был с тобой? — переспросил Поттер, и его голос намекал на любопытство и недоверие. Гермиона простонала, понимая, что сейчас её начнут учить. Она старалась говорить как можно более убедительно, хоть и солгала.       — Драко в неудачное время наткнулся на меня… — она остановилась, не желая произносить вслух то, почему она там оказалась, да и мальчики были вполне осведомлены о том, что произошло. — Это было просто совпадением, вот и всё. А секундой позже появился ты, Рон, — уверенно сказала она, и Рон откинулся на спинку сиденья, ожидая более резкого ответа. Гарри, однако, не был готов так легко всё оставить.       — Хорошо, но что Малфой делал на седьмом этаже? Там не так много того, чем можно заняться, — с подозрением спросил Гарри, и Гермиона простонала, раздражаясь от его настойчивости в том, чтобы выяснить дела Малфоя.       — Я не знаю, Гарри. Это было не то время, чтобы что-то спрашивать.       —Кажется, мне нужно открыть свой фан-клуб. Поттер с радостью присоединился бы,— Гермиона не смогла сдержать улыбку, и уголки её губ приподнялись.       — Ой, заткнись.       — Что смешного? — скептический голос друга отвлёк её от мыслей, и она быстро взяла себя в руки, прежде чем подбросить новую ложь в уже существующую кучу.       — Я просто думаю, что ведёшь себя смешно, Гарри, во всём пытаясь найти скрытый смысл, — брюнет поднял бровь, явно обидевшись на то, что она сказала.       — Я? Прости, Гермиона, но если Малфой окажется Пожирателем смерти, я не буду сидеть сложа руки и ждать, когда другие его дружки начнут разгуливать по школе. Как ты не можешь понять меня, в том, что я ищу?       Гермиона вздохнула, хватая лежащую рядом книгу и планируя поскорее закончить дискуссию.       — Я понимаю, Гарри. Но, честно говоря, он просто был на седьмом этаже. Нет никакого вреда в этом. К тому же школа очень хорошо охраняется, и никто в неё не попадёт, — лицо парня помрачнело.       — Поверь мне, если они захотят проникнуть внутрь, они найдут способ, — угрюмо сказал он, и на этом Гермиона закончила разговор, не желая ссориться с другом. Они оба были правы в своих суждениях о Малфое, но они не могли ничего доказать сейчас, так что это не стоит того, чтобы злиться.       — Гарри просто заботится о безопасности других учеников, — подумала она, переводя взгляд от мальчиков в книгу, и, лениво скользя по строчкам, она сосредоточилась в своих мыслях.       — Конечно, Святой Поттер всегда здесь, чтобы спасти мир. Он думает, что он настоящий герой, не так ли? — Гермионе сразу представился оскал, с которым произносились эти слова, а затем и усмешка на бледном лице Малфоя. Она нахмурилась, понимая, что он ненавидит Гарри, но Гермиона не желала, чтобы в её голове были подобные мысли.       — Гарри не считает себя героем, Малфой. Он просто делает то, что умеет лучше всего. Защищает людей, которых любит, — но ответа не последовало, и она поняла, что слизеринец благоразумно заткнулся, зная, что они будут долго спорить.       Используя тишину в голове во благо, она мысленно вернулась к предыдущему разговору с Гарри. Да, она была честна, когда сказала, что не верит, что Малфой— Пожиратель смерти. Тем более в то, что это он проклял Кэти, чтобы она кому-то навредила.       Но она и не отрицала недоверчивости к некоторым действиям. Гарри говорил, что он слышал, как Малфой сказал Снейпу, что был избран для этого. Но для чего именно? И, может, Гарри действительно прав в том, что Пожиратели смерти смогут пройти в замок независимого от того, насколько хорошо он защищён?       Её мысли были прерваны, когда буквы перед глазами стали размытыми и медленно, но верно девушка ощутила знакомое подергивание век и увидела то, что видела ещё пару секунд назад.       Это был мелькающий за окном поезда пейзаж. Гермиона несколько раз моргнула, находя это совершенно пустой и нелепой тратой времени. И как только она откинулась назад, её собственное зрение стало возвращаться, а буквы в книге прояснялись.       — Гермиона? — она повернулась на внезапный звук и растерянно посмотрела на Рона. — Ты слушаешь? — спросил он, бросая обеспокоенный взгляд на Гарри. Девушка сглотнула.       — Нет, извини, я, кажется, задумалась, — соврала она снова, слушая, как Рон повторяет свой вопрос о том, через сколько времени они попадут в Хогвартс. И если бы он спросил, как она на самом деле думает, то она сказала бы, что ещё не скоро, ибо её начинало медленно грызть растущее от постоянного вранья чувство вины.       И вообще, Гермиона надеялась, что скоро сможет контролировать своё зрение. Тогда ей хотя бы не придётся лгать о том, почему она отключилась. Потому что это, если честно, уже начинало раздражать.       Следующим утром начинались занятия, и Гермиона была рада снова иметь то, чем можно заняться. Хотя, как бы здорово ни было быть занятой, она не отрицала, что до каникул всё было как-то слишком.       А ещё её беспокоил тот факт, что Малфой не появился ни на одном занятии, которые были у них вместе. Гермиона пыталась проникнуть в его мысли, но всё, что она слышала, было то же самое заклинание, что девушка слышала ещё до Рождества.       Она сидела на диване возле камина, наслаждаясь теплом, а книга по Древним Рунам лежала рядом. Она читала некоторые материалы, о которых профессор попросил её ответить перед классом на следующий день. Когда веки начали тяжелеть, а бесконечные руны завертелись в голове, она зевнула и закрыла учебник.       — Я иду спать, — сообщила она сидящему рядом Гарри, который пристально изучал карту Мародёров.       — Гермиона? — голос заставил её остановиться и обернуться. — Я думаю, Малфой покидает замок, — гриффиндорка вздохнула, не желая снова начитать этот разговор с другом. — Я видел временами. Иногда он просто исчезает с карты, — добавил он, но девушка слишком устала, чтобы спорить, поэтому лишь устало вздохнула.       — Это невозможно, Гарри, — и прежде, чем он мог привести какой-нибудь аргумент, она оборвала его. — Спокойной ночи.       И скрылась в спальне девочек.       — А как насчёт этого? — Гермиона снова вздохнула и обернулась, чтобы посмотреть на Гарри, который, кажется, решил подтвердить свои догадки утром на завтраке. — Этой ночью Малфой смотрел Исчезательный шкаф в Горбин и Бэркес.       Гермиона наклонилась ближе к Гарри, убедившись, что другие студенты не смогут их подслушать.       — Зачем Драко Исчезательный шкаф? — в этой новости не было ничего нового для неё. Но она была рада узнать, что Гарри понял и, возможно, знает причину. Но, в конечном итоге, была разочарована от того, что ответил Гарри.       — Ты мне скажи, — он выразительно посмотрел на девушку в течение нескольких секунд, и Гермиона смущенно прокашлялась, не желая удерживать его взгляд слишком долго. Она посмотрела туда, где, оперевшись локтем на стол, сидел Малфой, лениво поддерживая голову рукой. Его еда лежала в тарелке нетронутой.       — Он выглядит по-другому, не думаешь? Драко, — добавила она, чтобы уточнить, кого именно имеет в виду. — Будто болен, — это беспокоило её некоторое время, и девушка чувствовала себя немного странно, озвучивая свое волнение вслух, хотя знала, что Гарри, к счастью, не заметит этого.       Не то, чтобы она переживала. Ведь так? В любом случае, это не имело значения.       — Да кто вообще заметит разницу? — Гермиона предположила, что Гарри был прав. Теперь, когда он сказал это, она подумала о том, что на Малфоя действительно никто не обращает внимания. Друзья оставили его в покое, а отсутствие в классах, казалось, не беспокоило ни профессоров, ни однокурсников. На самом деле, девушка была уверена, что большая часть школы была рада, что Малфой в своих переживаниях и не пристаёт к окружающим, как привык делать.       Но Гермиона решила, что это несправедливо. Да, она до сих пор в обиде за его пакости, которые он сказал или сделал, но даже Малфой заслуживает заботы, а не того, что все радуются, пока он страдает.       — Ешь, — мысленно приказала Гермиона, когда заметила, что слизеринец так и не притронулся к еде. Его взгляд, казалось, ожил, и глаза лениво упали на неё.       — Я думал, что свободен от того, чтобы принимать приказы от кого-то вроде тебя.       — Ну, тогда почему ты не ешь? — Гермиона попыталась зайти с другой стороны, но в итоге только закатила глаза.       — Боюсь, мне придётся отказаться от этого предложения, — она нахмурилась, не понимая причины.       — Почему?       — Какая тебе разница? — заметил он, и Гермиона поджала губы, не зная, что и ответить.       — Я не… — в конце концов, она отвела взгляд в свою тарелку, чтобы доесть последний кусочек тоста, который ждал, чтобы его съели.       Когда шатенка снова посмотрела вверх, её губы автоматически растянулись в удовлетворительной улыбке. Малфой то и дело опускал вилку в тарелку и поедал всё, что только мог положить в рот.       — Хороший мальчик, — сказала она и тут же прокляла себя. — Я не это хотела сказать. Я не это имела в виду.       Девушка провела рукой по волосам, опуская взгляд на стол, и почувствовала наполняющее её смущение. Она знала, что щёки сильно покраснели. Сделав несколько успокаивающих вздохов, шатенка снова осмелилась поднять глаза, медленно продвигаясь взглядом к парню, сидящему с поднятой в воздух вилкой, не достигнувшей рта и остановившейся рядом.        И тогда это произошло снова, её собственное зрение стало пропадать, и вдруг она увидела себя с другого конца зала. Волосы были взъерошены, даже когда она провела по ним рукой, а щеки всё ещё были розовые. Но больше беспокоило её то, насколько мёртвой она выглядела в этот момент.       И всё из-за одной вещи: сейчас Гермиона видела глазами Малфоя. И она должна признать, что он выглядел довольно взволнованным, чтобы увидеть, как она безжизненно смотрит вдаль. Осознав это, к счастью, девушка пришла в себя, и зрение снова вернулось. Когда чувства вернулись к ней, Гермиона ожидала увидеть его пылающие злостью глаза, но вместо этого она с удивлением поняла, что на его лице застыло изумление. Это смутило её ещё больше. Но чувство мимолетно выскользнуло из головы, но только потому, что она была рада видеть, что он, наконец, начал есть. Но девушка ни в коем случае не хотела, чтобы блондин услышал эту мысль.       — Извини? — в конце концов, спросил Малфой, и Гермиона заметно поёжилась от ухмылки, что стала появляться на его лице.       — Ничего. Вообще ничего, — она быстро схватила свою сумку с пола и повесила её на плечо, оправдываясь перед друзьями, что отправляется на занятие, чтобы успеть вовремя. И как только девушка поспешно встала со своего места, она бросила последний взгляд на Малфоя, который, она могла поклясться, тихо посмеивался, так как его плечи поднимались и опускались с неестественно большой скоростью, а на губах задергалась улыбка, когда слизеринец перевел взгляд на свою тарелку.       Ей было стыдно настолько, насколько это вообще возможно, но ей удалось вызвать улыбку на его лице. Хотя, в следующий раз Гермиона предпочла бы так не позориться. Это заставило её нахмуриться. О чём она говорила? Хотела, чтобы он улыбался чаще?       Гермиона покачала головой, чтобы избавиться от всех этих утомительных размышлений. Её разум рисовал странные решения, и ей это не нравилось.