Resentment

      — Драко? — Гермиона вздохнула, неотрывно смотря на раскрытый учебник перед ней. Она искала информацию, которая, возможно, поможет Гарри и Рону.       Уже в который раз, шатенка пыталась позвать его, но, казалось, парень специально игнорировал её. Самое плохое было то, что за прошедшую неделю они перешли на следующий этап, а значит, имели полный контроль над своими мыслями и видениями.       Теперь, не поймите неправильно, было приятно постоянно находится в своём теле и со своим зрением, но в этом также были и минусы. И самый большой состоял в том, что Драко, по всей видимости, наслаждался жизнью за её спиной, после получения контроля над видениями. Это позволило ему блокировать мысли девушки всякий раз, когда он на самом деле не хотел с ней разговаривать. Сказать, что это было полным отстоем — было бы преуменьшением. Все стало так просто, за последние полгода, когда появилась возможность копаться в мыслях друг друга, когда их что-то беспокоило или казалось странным. Теперь, она была лишена этого.       Они могли бы вернуться к общению, как нормальные люди. Не имея сейчас доступа к его разуму, казалось, будто и связи между ними не существовало, и Гермионе не хотелось привыкать к этому. Особенно не тогда, когда Драко просто решил взять выходной, не потрудившись предупредить её, что он ушёл на день.       И именно это беспокоило её больше всего. Почему он не рассказал о своём внезапном желании сохранять свои мысли при себе? За неделю до этого всё было хорошо. Они вели непринуждённые разговоры, хотя иногда немного дразнили друг друга по привычке, но большую часть времени они веселились или вели интеллектуальные беседы, или просто хорошо отвлекались от одной мысли или целого дня.       Ничего из этого не смогло убедить девушку, что между ними двумя всё в порядке. Ну, возможно, это звучало слишком серьёзно — как будто они встречались и в раю внезапно возникли неприятности. Но смысл был всё тот же. Никакие признаки не говорили о том, что он болен или сильно устал быть связанным мыслями с ней, во всяком случае, они значительно продвинулись по сравнению с началом.Они обменивались приветствиями по утрам и вечерам — хотя иногда не хватало искренности, когда один из них был в плохом настроении — и им даже удалось продержаться неделю, не выдавая каких-либо оскорблений по отношению друг к другу, или в его случае, по отношению к её друзьям. Но если это и происходило, то это было более похоже на добродушные подшучивания.       Поэтому, она предполагала, что её мысли не имеют к тому, что происходило между ними никакого отношения. Девушка с разочарованием закрыла книгу, проведя рукой по волосам. Если всё это не имело значения, тогда почему, ради всего святого, он отключил её мысли?       Возможно, это было связано с растущей мощью Волан-де-Морта. То, что Драко стал Пожирателем смерти — больше не было секретом и, велика вероятность, что он присутствовал на собраниях. Нравится ему это или нет. Но она была уверена, что это происходило ещё до того, как она узнала, что блондин стал одним из них.В самом деле, когда она подумала об этом, то вспомнила видение тускло освещенной комнаты в его доме, в ночь перед рождественскими каникулами. Теперь не было никаких сомнений в том, что это было место собрания.       Так что, если она присутствовала на собрании с ним, даже ещё не зная, что он Пожиратель Смерти, то зачем ему скрывать это сейчас? Теперь не было больше никаких секретов на эту тему. Она знала о нём, и слизеринец расскажет ей всё, что посчитает важным.       Дернув прядь волос, она выпустила ещё один разочарованный вздох, закрывая глаза и считая до десяти. Эмоции, которые она ощущала, были так похожи на детские кривые рисунки, размазанные по всей поверхности листа, и совершенно немилые.       Она расстроилась ещё сильнее, не зная, что же происходило за последние несколько дней и, что парень не сказал ей о том, что исчезнет на день. В довершение всего, он даже не дал ни намека на причину. Хотя с другой стороны, шатенка, конечно, не могла помочь, но всё равно чувствовала волнение. Что если произошло что-то плохое, а она здесь, сидит на кухне с руками в волосах, беспокоясь за него, хотя кто знает что, может быть, с ним происходит?       Необходимо было перенести все эти эмоции внутрь, поэтому она открыла глаза и сделал глубокий и ненужный вдох, приготавливаясь крикнуть его в последний раз.       — Драко?!       Но это было напрасно.       На секунду она задумалась, может ли он вообще её слышать, но вскоре просто пожала плечами на это. Конечно, может, просто решил не слушать. И в дополнение, он закрыл свои мысли, чтобы она не могла подслушать или хотя бы увидеть, раз на то пошло.       Наконец, она официально приняла решение: шатенка собиралась сделать всё, чтобы узнать в порядке ли он. Это может прозвучать глупо для кого-то, но на самом деле, Драко был особым случаем. Возможно, он и был на тёмной стороне, но не был злым. И это было то, что привлекало Гермиону к Драко, и волновало девушку. Это невозможно было отрицать, после того, как она отреагировала на то, что обнаружила утром, как Драко упрямо игнорирует её. Шатенка знала, что ей не всё равно, будет ли ей хорошо или нет — или что с ним случилось.       Гермиона покачала головой, выгоняя предыдущие мысли из головы. Не было смысла задерживаться в рассуждениях, ей нужно было придумать способ сломать блокаду, которую он создал. Для этого нужно серьёзно натренироваться за такой короткий промежуток времени. Разум Драко был силён, она знала это очень хорошо. Бесчисленное количество раз он доказывал ей это, когда они попадали на новый этап, и ему удавалось контролировать всё намного быстрее, чем она. Поэтому сделать что-то с ним труднее.       Но Гермиона была полна решимости прорваться и потребовать ответ на то, что он делает, и в каком состоянии. Если с ним всё хорошо, то…ну, он, чёрт возьми, заставил её поволноваться за него.       Прикусив нижнюю губу, она позволила её мозгу поискать выход из этой проблемы. Но, по мере того, как часы, висевшие на кухне, медленно отстукивали секунды, так её головная боль становилась всё хуже и хуже. Простая концентрация на их связи не работала, даже представления того, как она тыкает в его мозги. Можно назвать её сумасшедшей, но она действительно пыталась это сделать. В её защиту, всё было не так безумно, как оно на самом деле звучало. Разум — мощная вещь, и иногда, если представить что-то достаточно чётко, то это случится.       Но, увы, ей не везло сегодня. К тому же, сейчас она сама сделала себя дурочкой, потратив час впустую и не подозревающей, что делать дальше с головной болью.И это не говоря о психическом истощении, которое появилось вместе с болью. Чем дольше она проводила времени в своём разуме, пытаясь прорваться сквозь барьер, тем сильнее уставала. И всё, что она хотела бы сейчас сделать — это сладко вздремнуть, чтобы её проблемы и головная боль ушли во время сна.       Но, как бы ни привлекательно звучала эта идея, пока она не могла этого сделать. Должен же быть способ добраться до него, не так ли?       Гермиона медленно закинула голову, представляя, как разбивает лоб об обеденный стол в отчаянии, но внезапно ей приходит осознание, которое заставляет девушку почувствовать себя глупее, чем она в трёхлетнем возрасте.       Конечно, есть способ достучаться до него. По сути, это был самый простой способ, и нет необходимости в истощении или головной боли. Хотя, будет ли это эффективным или нет, могло только обсуждаться.Но, по крайней мере, попробовать-то стоило, не так ли? Вдруг это сработает? Если это так просто, то всё что ей было нужно — это поговорить с ним. А не только звать его по имени, как она делала до этого, на самом деле выражая своё беспокойство и пытаясь подавить гнев, и в тоже время — пытаясь заставить его слушать.       Подумав об этом, возможно, головная боль стала бы гарантией, чтобы блондин выслушал её. И единственный способ сделать так, чтобы выйти для него — открыть свой разум таким образом, чтобы её мысли были вынуждены течь в свободном доступе. Так же, как на первом этапе.Это будет немного напряжённо для её сознания, но, по крайней мере, ей больше не надо было представлять тычки в мозг, что, конечно, можно считать победой.       Приготавливая свой разум для осуществления этой идеи, гриффиндорка пересела на диван, принимая более комфортное положение. Только так можно долго сохранять сидячее положение, как деревянное изваяние, но отключаясь изнутри. Сфокусировавшись на своём разуме, она попыталась использовать силу воображения — на этот раз более вменяемым путём — представляя, как тысяча сообщений входят и выходят из её мозга, будто каждая мысль — это и есть сообщение.       Когда она представила это достаточно чётко, девушка вообразила луч света, вырывающийся из её головы и устремляющийся куда-то вдаль, в темноту её воображения, путешествуя далеко за пределы, пока она не нашла подходящего изображения для другой головы. Главное, чтобы хватило до Драко.       Не желая игнорировать проблему, она добавила ещё и стену вокруг мыслей, чтобы они не покидали его головы. И чтобы добавить хоть чуточку подробностей, она добавила тысячу сообщений, налетающих на невидимую стену и выполняющую свою работу, чтобы сломать контроль Драко.       Сосредоточившись на другой половине сознания, которое было упрощено до того, что теперь входящие и исходящие мысли были разделены, она представила, что её собственные мысли ударяются о невидимую стену, пройдя по лучу света, когда добирались до его мозга.       Добавляя последний штрих к картине, она вообразила давление, который жаждало попасть в его мозг, создавая крошечное отверстие в невидимой стене силой. В начале, отверстие было очень мизерное, но чем дольше это всё происходило, тем больше оно становилось. Дырочки начали соединяться, превращаясь ещё большее отверстие. Достаточно было небольшого отверстия размером с карту, чтобы попасть внутрь.       Улыбаясь собственной победе, она решила проверить силу природы, последовав по этой карте через невидимую стену, и как только девушка оказалась за ней, она начала говорить.       — Драко? Я, правда, не понимаю что происходит, но, пожалуйста, поговори со мной. Даже если это всего на одно мгновение, чтобы сказать, что ты в порядке. Потому что…ну… — Гермиона вздохнула, когда поняла, что это была не комнатой для раздумий. Она не знала сработает ли это, но даже если так, то не могла бы продержаться долго. Её головная боль превращалась в адскую. — Я волновалась, ладно? Просто…поговори со мной.       Испустив вздох, она открыла глаза и тут же закрыла, моргая несколько раз, когда яркий свет ударил по ним. Она позволила себе расслабиться на несколько минут, растягивая тело, которое затекло со временем. Глаза тут же закрылись, попадая в мрак, и теперь она была полностью истощена и готова сдаться. Но как только шатенка собиралась заснуть, парень, который всегда начинал говорить перед сном, подал голос.       — Грейнджер, ты официально чокнулась? — Гермиона вскинулась от удивления, более чем благодарна за то, что он звучал бодро. Её голова, с другой стороны, сильно протестовала против резких движений, и наказала её такой резкой болью, что она едва не расплакалась.       — Я? Малфой, ты серьёзно? Ты хоть понимаешь, как я зла на тебя в данный момент? — ну, просто потому, что она рада, что он в порядке, не значит, что шатенка больше не сердиться на него. Особенно теперь, когда она страдала от головной боли, к которой привели её усилия.       — Я думаю, что сумасшедшая — было бы более подходящим словом, — сказал Драко, делая упор на слово «сумасшедшая». — Я не представляю себе мозги, в конце концов, — она услышала странный звук ментального смешка, который пришёл с этим.       — Ты знал, что я пыталась сделать, чтобы связаться с тобой?! Беспокоясь из-за такой нагрузки и стараясь изо всех сил, чтобы выяснить в порядке ты или нет?! — Гермиона сделала глубокий вдох, чувствуя горячие слёзы, наворачивающиеся на глаза, хотя на этот раз они были не из-за головной боли.— Ты конченый осёл, Малфой, ты знаешь об этом? — было бы проще попробовать контролировать слёзы, но они уже медленно начали течь по щекам. Видимо, смешение эмоций стало для неё лучшим выходом, чувствуя гнев по отношению к нему и печаль от того, какой она была дурой, волнуясь за него, а он просто подшучивает над ней.— Но всё равно, спасибо. Ты напомнил мне, почему я тебя ненавидела, в первую очередь, и почему я не должна была заморачиваться с заботой о тебе. Беспокоиться о ком-то, кто действительно не заслуживает моего времени и убийственных головных болей, приходящих с этим, — это помогло почувствовать себя лучше, разглагольствуя и давая выход злости. Она была рада, что не нужно было произносить ни слова вслух. Не только потому, что говорить сквозь слёзы было сложно, но и то, что девушка даже не знала, что бы сказала ему в лицо.— Знаешь что? Как насчёт того, чтобы сохранить эту твою стену, и я найду способ сделать такую же себе.       — Гер… — попытался Драко, но она проигнорировала его, желая договорить все слова, который сейчас шли откуда-то из груди.       — Затем, мне бы успешно это удалось, и мы могли бы идти только вперёд, не замечая этой связи, как ты предложил и притворяться, что в последние несколько недель ничего не произошло.       — Герм…       — Это то, чего ты хотел, верно? Игнорировать тот факт, что связан с Грязнокровкой такой, как я? Вот почему, ты даже не потрудился сказать мне, что собираешься держаться подальше от меня, как всегда это делал, даже не давая мне возможности спросить, ради Мерлина, об этом, — она понимала, что это ложь, но эмоции взяли над ней вверх. Всё, что она чувствовала — боль.       — ГЕРМИОНА! — девушка сжала голову руками во внезапном порыве, отходя от неконтролируемого плача. — Наконец-то.       Драко вздохнул, прислушиваясь к тишине, прежде чем заговорить снова.       — Послушай, ладно? Потому что я не собираюсь объяснять ещё раз, поняла, Грейнджер? — шатенка вытерла насухо глаза, уставившись тяжёлым взглядом в пол. Успокаивая гул в её голове, она ждала, когда он продолжит. — Я не игнорировал тебя. На самом деле, я слышал каждую твою мысль, пока ты обдумывала путь, чтобы добраться до меня, — она собиралась обвинить его в этом, но блондин мысленно цыкнул, напоминая, что объясняет только один раз.— Слушай, у меня была причина блокировать каждую мою мысль и отключить тебя от моего зрения. Но я могу заверить тебя, что это не было ни одним из того бреда, что ты упомянула, — взгляд гриффиндорки немного смягчился, обняв колени, она просто слушала. — И, ради Мерлина, Грейнджер, никогда не называй себя Грязнокровкой, — брови шатенки приподняли, но он не мог увидеть этого.       — Почему нет? Разве это не то, что я, по-твоему?       Тишина. Мёртвая тишина.       — Мы все совершали ошибки, — Гермиона выпустила юморной смешок.       — Да, это точно, — сказала она, стараясь изо всех сил создать подобие дружбы между ними, только теперь это всё разрушилось. В её глазах, по крайней мере.       — В любом случае, я обещаю тебе, что причина, по которой я отталкивал тебя была с самыми лучшими намерениями, Грейнджер. Ну…это лучшее, что я могу тебе дать, думаю, — Драко звучал нерешительно, даже немного грустно.       Гермиона выпустила побеждённый вздох, лёжа на диване и немного успокаиваясь.       — Если ты хочешь моего прощения, Малфой, тебе лучше дать мне хороший повод для этого.       — Это ОН, — ответил он, будто это всё объясняло. Гермиона нахмурилась, искренне запутываясь в этом.       — Я не понимаю.       — Сама-знаешь-кто. Ты была права, я был на собрании. Ты видела однажды, вроде бы, но… — он замолчал, а Гермионе стало любопытно почему он прервался. — В последний раз ты видела…ну, я нарочно не смотрел на него. Просто сейчас у меня не было выбора и… Мерлин, Грейнджер, не заставляй меня говорить об этом, ладно? Я просто не хочу, чтобы ты видела то же самое, что видел я. Вот и всё, — договорил он небрежно, но она понимала, сколько усилий ему стоило, чтобы ненавязчиво сказать таким образом, что он заботился тоже.       Гермиона улыбнулась, смаргивая слёзы. Нельзя было отрицать, что это было достаточно веской причиной, чтобы совершать такие настойчивые усилия.       — Покажи мне.       — Что? Грейнджер, ты вообще меня слушаешь? Я сделал это именно по этой причине. Самая умная ведьма своего возраста, как все говорят, должна сохранить свое зрение, — но Гермиона отказалась.       — Послушай, Драко, я очень ценю твоё внимание и заботу — и нет, не спорь со мной об этом, — ответила девушка, пресекая его ложь о том, что ему всё равно. — Но рано или поздно, я всё равно его увижу. Это должно будет случиться, не так ли? Мы оба знаем, что я — лучшая подруга Гарри Поттера. Мы оба знаем, что я буду бороться с ним любой ценой, и нет такого, что когда будет происходить бой, я не увижу его. И лучше, если я сохраню контроль перед страхом, вдруг увидев его, — он молчал, и она не была уверенна, думал ли он или снова отгородился от неё. — Драко? — попробовала она, не желая больше звать его.       Внезапное давление было поднято в их связи, а она попала в поток его видения, снова увидела его глазами. Люди двигались рядом с Драко, хотя их было не так много.Его взор был устремлён в массивный стол, на который он сложил руки, но не было никаких сомнений в том, что они дрожали. Он боялся сам, и это взволновало Гермиону ещё больше.       — Грейнджер, ты уверена?       — Да, — ну, была, не была. Ведь ей нужно было знать, не так ли? Ни к чему хорошему не приведёт то, если она встретиться с ним лицом к лицу и замрёт в шоке от его вида. Лучше быть готовой, когда придёт её время.       С её согласия, он медленно поднял голову, и его взгляд упал на человека, шагающего взад и вперёд. Ну, назвать его человеком было немного преувеличением. Дело было в том, что его нос был настолько приплюснут, что остались лишь лёгкие намёки на щели, а глаза выглядели таким неестественным образом, что весь его внешний вид представлял собой змею. От того, как он двигался до того, как ходил.Не было ничего удивительного в том, что он говорил на Парселтанге, и, видимо, был хранителем змеи, которая скользила вместе со своим хозяином. В ряду Пожирателей Смерти, напротив Драко, у всех были разные выражения. Некоторый из них были явно напряжены, чувствуя себя не в своей тарелке рядом с Волан-де-Мортом, внимательно следящим за ними, но остальные, кажется, были более расслабленными, как если бы убийца не находился рядом с ними в одной комнате. Но Пожирателем, претившим ей самой, был Северус Снейп, неподвижно сидящий в своём кресле и чувствующий себя совершенно нормально в присутствии Волан-де-Морта. Вспомнив, как он убил Дамблдора, она чуть не перевела взгляд Драко прямо туда, но воздержалась от этого.       И это было не про Снейпа сейчас. Нет, речь шла о Волан-де-Морте. О самом страшном Волшебнике в Магическом Мире. Ничего в нём не говорило о радушности, когда уголки его причудливых губ тянулись вверх, что от такой тошнотворной ухмылки хотелось уползти как можно дальше. Начиная жалеть о своём решении — посмотреть, она вернулась к своему зрению, сосредотачивая взгляд на гостиной.       — Я предупреждал тебя, — Гермиона вздохнула, вставая и наливая себе стакан воды, в надежде смыть то, что она видела сейчас.       — Да, предупреждал, и я должна была тебя послушать.       — Послушай, я…я… — Гермиона улыбнулась, слушая его борьбу, но терпеливо ожидая, когда он подберёт слова. — Я сожалею о сегодняшнем дне. Не хотел волновать тебя, — её улыбка стала очень широкой, растягивая щёки, и девушка ничего не могла с этим поделать. Его мягкая сторона всегда приносила ей тепло и смех, и сейчас это не было исключением.       — Всё нормально, Драко. Я прощаю тебя, действительно, прощаю. Просто…в следующий раз скажи мне, хорошо? Потому что если ты не сделаешь этого, ну, я обещаю проклясть твою задницу так сильно, что игра в Квиддич с Волан-де-Мортом покажется тебе удовольствием.       — Не заставляй меня смеяться, когда я в таком месте, — Гермиона удовлетворенно ухмыльнулась, услышав это.       — Ты заслуживаешь этого.       — Я думаю — да, — сказал он, но его голос стал легче. Её, наоборот, потяжелел.       — Я имею в виду другое.       Светлый — немного деформированный — смешок прокрался в её сознание.       — Я понял. Этого больше не повториться, я обещаю.       — Хороший мальчик, — ответила Гермиона игриво, её ухмылка стала шире, но немного смущённая от воспоминаний о Хогвартсе. На этот раз, однако, это был идеальный способ, чтобы смутить его.       — Ох, заткнись, Грейнджер.