Resentment

      — Я никогда не каталась на коньках, я люблю шоколадные блины и не могу спать до девяти вечера, — Драко молчал, скорее всего, обдумывая её варианты.       — Я бы сказал, что ты никогда не каталась на коньках — это ложь.       — На самом деле, это правда, — Гермиона усмехнулась на удивлённый возглас парня.       — Ты шутишь, Грейнджер! Ты никогда не каталась на коньках? Даже я катался!       — Никогда. Я всегда боюсь потерять равновесие и в конечно итоге, моё лицо встретится с твёрдым льдом, — хорошо, что она не могла его сейчас видеть, потому что, она была уверенна, что он громко смеялся сейчас.       — Тогда что было ложью? — спросил слизеринец, немного успокоившись, подтверждая её прежнее предположение.       — Что я не могу заснуть до десяти вечера.       — Как приятно знать, — Гермиона покачала головой, но улыбка не сходила с её лица. Нетерпеливо ожидая, что он скажет, чтобы она могла узнать о нём, при этом он чувствовал себя комфортно.       — Я умею играть на фортепиано, я говорю на двух языках, я никогда не был за границей, — девушка прикусила губу в раздумьях, гадая. Все они казались как истинными, так и ложными. Где бы он мог выучить второй язык? Они ведь даже не изучают его в Хогвартсе, в конце концов. Никогда не подумала, что такая семья, как его много путешествует, да и представить себе как блондин играет на пианино — достаточно трудно. Тогда можно выбрать только случайно.       — Я бы сказала, что ты можешь играть на пианино — это ложь, — было намного легче представить, как Малфой путешествует с семьёй для бизнеса или что-то увидеть.       — Неа, я умею играть.       — Умеешь? — было трудно скрыть удивление, тогда как её рот самопроизвольно приоткрылся. Не в обиду ему, но она могла представить его только задумчиво сидящим в спальне.       — Да, и я говорю на двух языках, — тогда это действительно означало, что он не бывал за границей. Но где, ради Мерлина, он тогда выучил второй язык?       — На каком языке ты говоришь ещё?       — Французский. Моя мама учила меня, когда я был помладше. Она, кстати, также научила меня играть на фортепиано. Французский язык передавался из поколения в поколение, на самом деле. Все, с маминой стороны, знают его, — Гермиона удивленно вскинула брови, не ожидая такой информации.       — Получается, они — французы?       — Нет, — ну вот, опять всё запуталось.       — Что значит «нет»? Тогда почему они говорят по-французски? — представив Драко в его комнате, она подождала, пока зрение не перейдёт к нему. Когда это произошло, девушка была удивлена, увидев, что он сидит напротив своего окна. Наблюдая за его отражением в стекле, она заметила, что тёмные круги под глазами стали чернее, что заставляло его выглядеть ещё более уставшим, чем за весь предыдущий год. Тем не менее, не было ни малейшего намёка на улыбку, его взгляд блуждал где-то вдалеке.       — Я верю, это потому, что моя пра-пра-пра-прабабушка решила переехать во Францию в какой-то момент и выучила язык. Через пару лет она вернулась в Англию, но по каким-то причинам решила перейти на французский. Хотя почему — не знаю.       — Ладно, идём дальше, — сказала Гермиона, придумывая новые факты. — Я могу задержать дыхание на две минуты, я никогда не умела делать колесо, и я ненавижу грязную посуду в раковине, — шатенка заметила, как слабая улыбка сменилась на задумчивое выражение лица, брови сошлись на переносице, а взгляд устремился куда-то в пол.       Гермиона поймала себе прежде, чем позволила подумать, что он на самом деле выглядел красиво. Сейчас в нём всё было таким естественным и невинным, пока он думал над тем. Что могло бы быть ложью. К счастью, девушка быстро отмахнулась от этих мыслей, списав всё на то, что никогда раньше не видела его таким.       — Я бы сказал, что ты можешь задерживать дыхание на две минуты — это ложь, — его глаза поднялись вверх, снова устремляя взор на улицу, где стояла непроглядная тьма.       — Нет, я, правда, могу это сделать, — его брови взметнулись вверх, а уголки губ чуть-чуть приподнялись.       — Тогда в чём ложь?       — Что я не умею делать колесо, — Драко слегка покачал головой, а на губах появилась знакомая ухмылка.       — Так то, что ты ненавидишь грязную посуду в раковине — правда? Я должен был догадаться. Ты всегда мыла её, после использования.       Гермиона широко улыбнулась, чувствуя тепло от его слов. Почему он обратил внимание на эту мелочь? Ей стало интересно, что блондин ещё узнал о ней, но решила не спрашивать.       — Чему ты улыбаешься? — это заставило её улыбку немедленно померкнуть, и она ощутила чувство, как будто он застал её голой.       — Ты следишь за мной?       — Не надо обвинений, Грейнджер. Не похоже, что ты не делаешь тоже самого, — девушка собиралась спросить о том, как он узнал, но потом вспомнила, что они могли чувствовать это. Небольшое давление на их сознание, не слишком больное, но достаточное, чтобы понять, что они шпионят друг за другом.       — Справедливо.       — Так почему ты улыбалась? — ей действительно не хотелось отвечать на этот вопрос, поэтому она выбрала другой вариант — сменить тему.       — Ничего важного. Твоя очередь, — она знала, что он может настоять, девушка почти видела, как дернулись желваки, но парень воздержался, к её счастью.       — Я не умею готовить, я никогда не пробовал мёда и пью только кофе по утрам.       Гермиона попыталась снова увидеть его лицо, чтобы понять когда он лжёт, но как и ожидалось — оно было непроницаемым. Неудивительно. Ведь шанс увидеть разницу в его лице, можно только при высказывании вслух.       Итак, она снова попыталась думать логически. У него всегда был домовой эльф, который заботился о нём, так что она действительно сомневалась, что он умеет готовить. Опять же, это могло бы быть уловкой, чтобы заставить её подумать. Тем не менее, это было лучшим из вариантов.       — То, что ты никогда не пробовал мёд — ложь, — улыбка снова появилась на его губах, но на этот раз — победоносная.       — Нет, это правда, — брови шатенки подлетели вверх, уже в который раз.       — Ты очень странный, Драко, — его губы растянулись ещё шире, показывая зубы.       — Сказала мне та, которая может задерживать дыхание на две минуты, — Гермиона улыбнулась, возвращаясь к игре.       — Тогда в чём ложь?       — Что я не умею готовить. Дело в том, что моей матери было важно, что я могу позаботиться о себе сам, хотя сейчас у меня есть эльфы, — девушка напряглась из последних сил, сдерживаясь от проклятий за эксплуатацию эльфов. И всё-таки она была очень впечатлена.       — Твоя мама — очень умная женщина.       — Да, — его оскал превратился в слабую улыбку, глаза смотрели куда-то вдаль. Но было понятно, что он восхищался ей. Улыбнувшись про себя, Гермиона потянулась и быстро переоделась.       — Я думаю, что хватит на сегодня игр, — сказала она, зевнув и прикрывая рот рукой. Драко, казалось, согласился, вставая со своего места и направляясь к кровати. — Спокойной ночи, Драко.       Гермиона вздохнула, поскольку он молчал, и уже собиралась разъединить связь, когда заметила лёгкую улыбку на его лице.       — Спокойной ночи, Гермиона.       И с тем она заснула, копируя его улыбку на своих губах.