Resentment

      Гермиона уже давно сбилась со счета, сколько недель они путешествовали, переезжая с места на место каждый день, в надежде найти новый крестраж. Ещё даже не зная, где искать его, они всё равно перебрались, заметая за собой все следы.        Они также до сих пор не смогли придумать способ уничтожить медальон. Именно по этой причине они передавали его друг другу каждые 12 часов. При этом большую часть времени этот человек проводил вне друзей, так как медальон плохо влиял на каждого, кто надевал его. Драко понял об этом вскоре после того, как они много ссорились и спорили, пока Гермиона носила крестраж, и, в конце концов, блондин замолчал совсем.       Это сильно ограничило их разговоры. Иногда Гермиона носила медальон в дневное время, а когда снимала, ей очень хотелось спать и было уже не до разговоров. В иной раз, Драко был недоступен, находясь на собрании Волан-де-Морта.        У Гермионы не было времени посмотреть через его зрение и выяснить, что нужно теперь было сделать Драко. Она не доверяла себе, когда надевала медальон, так как он вытягивал её тёмную сторону наружу. Мерлин, она могла сказать ему что-нибудь плохое или обвинить парня, о чём будет сожалеть позже.        Но они даже стали избегать общения в обычные дни, потому что, когда они пытались поговорить, это всегда приводило к ссоре. И хотя Гермиона знала, что Драко в курсе, что это не она решила сказать все эти слова, но она также знала, что начинает действовать на нервы слизеринца. Напряжение росло, и не только между ней и Драко.        Нервы натянулись и между Золотым Трио. Рон и Гермиона всё чаще стали задавать вопросы Гарри, знает ли он что-нибудь о крестражах. Конечно, Гермиона знала, что что-то обязательно должно было быть, но с тех пор, как она стала носить медальон, её сомнения становились всё больше и больше.       С Роном дела обстояли ещё хуже. Медальон оказывал на него наибольшее влияние, чем на Гарри и Гермиону, и, хотя друзья пытались избегать его, когда он носил крестраж, ему всё-таки удалось довести всё до ссоры.       — Что не так? — голос Гарри выдернул шатенку из мыслей и, повернувшись, она увидела Рона, входящего в палатку, бледного и уставшего, с долей раздражения, которое безошибочно прочитывалось по его лицу.       — Ничего, — ответил Рон, хотя голос звучал напряжённо.       — Давай, выкладывай! — надавил Гарри, и девушка подошла к нему.       — Хорошо, я скажу, — и тут началось. Рон стал говорить обо всех сомнениях, терзавших парня, жаловаться на то, что они нисколько не продвинулись в поиске крестражей.       — Рон, — попыталась вмешаться Гермиона, надеясь остановить друга, пока он не сказал того, о чём будет жалеть. Всё дело было в медальоне, что висел на его шее. По крайней мере, наполовину.       Однако гриффиндорец просто проигнорировал девушку, продолжая свою гневную тираду. В какой-то момент Гарри не выдержал, и когда он заговорил, в его голосе присутствовал гнев. Он привёл несколько довольно веских аргументов, от чего Гермионе стало стыдно, когда она сомневалась в друге и думала о нём плохо.       Возник жаркий спор, и шатенка, запинаясь, пыталась успокоить друзей, что оказалось совершенно бесполезным.       — А как же Пожиратели Смерти, идущие по нашему следу?! Никто даже не подумал, что они могут найти нас и сделать то же самое, что они сделали с моей сестрой*? Или того хуже? — выплюнул Рон, и Гермиона почувствовала как горячие слёзы начинают катиться по её лицу. Это не то сражение, которое должно происходить. Всё становилось хуже, и они не могли позволить себе ссориться сейчас.       — Они не идут по нашему следу, — тихо проговорила Гермиона, и Рон замолчал на полуслове.       — Ты правда не понимаешь? Разве не ты самая умная ведьма нашего времени? Конечно, идут, — закричал Рон теперь на неё.       — Нет, не идут, — настояла шатенка на своём.       — Гермиона, я действительно должен согласиться с Роном. Они следят за нами, — девушка почувствовала подступающую злость, потому что они не верили ей.       — Нет, они потеряли наш след. Пока, по крайней мере. Я спрашивала у Драко вчера, они потеряли нас, после нашего последнего укрытия!       В палатке наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь звуком дождя на улице, который будто замедлил время. На мгновение она задалась вопросом, почему они замолчали, а потом поняла свою ошибку.       Приоткрыв рот, она сделала шаг назад, чувствуя новую волну слёз на щеках. После всех этих месяцев лжи — в порыве гнева она выдала свой самый большой секрет, который мог положить конец их многолетней дружбе.       — Малфой? — переспросил Гарри, будто, только обретя способность говорить. — О чём это ты, Гермиона?       Но шатенка не могла ответить, сильно прикусив щёку изнутри, сдерживая рыдания. Она облажалась, и просто жаждала сейчас получить Маховик Времени, как тогда, на третьем курсе.       — Гермиона, ответь мне, — повторил Гарри, кидая на неё мрачный взгляд. Гермиона покачала головой, перед глазами всё плыло.       — Мне так жаль, — вздохнула она, делая ещё один шаг назад, когда ребята стали приближаться.       — Ответь ему! — закричал Рон, и Гермиона понимала, что не сможет молчать вечно.       — Грейнджер, что ты сделала?— прозвучал панический голос в её голове, но девушка проигнорировала его.Сейчас было не то время, чтобы описывать ему сложившуюся ситуацию. Сначала, необходимо было убедиться, что она сможет объяснить всё друзьям.       — Ответь! — снова заорал Рон, и гриффиндорка сморгнула слёзы, застилавшие глаза.       — Я отвечу. Просто…дайте мне всё объяснить, ладно? — её голос прозвучал слабо, но она и не пыталась придать ему уверенности. Всё уже было испорчено. Сделав глубокий вдох, она взглянула на друзей, который сейчас смотрели на неё, как на добычу.       — Драко и я… Мы разделяем мысли, — начала девушка, не зная, как правильно объяснить ситуацию, не вдаваясь слишком сильно в детали.       — Разделяете мысли? Какого чёрта ты имеешь в виду?! — серьёзно переспросил Рон.       — Ещё с начала шестого года, помните, мы практиковали заклинание и…что-то пошло не так, приводя нас к способности читать мысли друг друга, — сказала она, нерешительно глядя на них, и замечая, что их лица стали ещё мрачнее.       — И всё это время ты даже не потрудилась нам сказать? — недоверчиво спросил Гарри, но злость явно слышалась в его голосе. Гермиона снова покачала головой, горячие слезы падали вниз по её щекам.       — У меня не было выбора, как ты не понимаешь? Дамблдор посоветовал ничего не говорить. И что я должна была сказать в такой ситуации? Вы бы были уже давно мертвы, если бы меня не было рядом, — мальчики, казалось, забыли о споре между ними. Гарри, кажется, потерял дар речи, но Рон продолжал.       — Ты дружишь с нашим врагом. И даже не собиралась рассказать нам?! — Гермиона сглотнула, ей совершенно не нравилось то, что она была так близка к потере двух лучших друзей.       — Конечно, я рассказала бы! Но только после того, как обеспечила вам двоим безопасность! — впервые за долгое время, она, наконец, сказала чистую правду.       — То есть он знает обо всём, чем мы занимались? — спросил Гарри, и шатенка кивнула, не доверяя своему голосу.       — Так всё это время ты сдавала всю информацию нашим врагам?! Я думал, что мы друзья, — горячо сказал Рон, от чего по её лицу снова полились слёзы.       — Нет, Рон, это не так! Драко никогда не говорил о том, что слышал сам-знаешь-кому, — рыжий гриффиндорец усмехнулся, недоверчиво смотря на её лицо.       — О, так мы должны верить, что Малфой ничего не скажет своему хозяину?       — Да! На самом деле, он помогал нам, как мог, — Рон с чувством рассмеялся.       — Да-да, каким это образом? Зомбировал тебя на несколько месяцев, чтобы заставить тебя поверить ему? Я думаю, что он больше помог себе, чем нам.       Несмотря на то, что их дружба висела на волоске, Гермиона не могла не разозлиться на такие слова. Драко был большим подспорьем в течение всего этого времени, и они должны знать это.       — Нет, он не делал ничего подобного. Когда мы разговаривали, он предупредил меня о нападении Пожирателей в тот день, когда мы перемещали Гарри, — фокусируя взгляд на брюнете, она попыталась смягчить выражение лица. Шатенка не имела права сердиться на них сейчас, поэтому пыталась держать своё раздражение в узде. — Вот почему я пыталась предупредить всех вас. Это было лучшим, что я могла сделать в тот момент.       — Ладно, так он помог нам однажды. Однако я до сих пор не понимаю, как это спасло нас. Пожиратели Смерти всё ещё следуют за нами, не так ли? Они убили Грозного Глаза, ради Мерлина! — прокричал Рон, и она перевела на него взгляд.       — Думаешь, мы могли бы скрываться от них так долго? Могли бы убегать от них? — начала Гермиона. Её самоконтроль медленно исчезал, и гнев постепенно прорезывался в голосе. — Все эти недели Драко рассказывал мне, где они будут патрулировать, выяснял, какие места следует избегать, и какие места будут пригодны для использования ещё раз.       Все это, безусловно, было правильным. Гермиона очень сомневалась, что они бы протянули так долго без помощи Драко. Каждый раз, когда они перебирались на новое место, блондин помогал им. И Гарри и Рону действительно нужно было знать об этом, это, конечно, многого не изменит, но представит слизеринца в ином свете.       — И зачем ему помогать нам? — скептично спросил Гарри, гневное выражение по-прежнему было на его лице, но в голосе проскользнули нотки любопытства.       — Не нам, а мне… — это прозвучало так, будто она была особенной, но это действительно было правдой.       — Ему нет заботы беспокоиться о безопасности вас обоих, но… — Гермиона не смогла заставить себя сказать это. Шатенка знала, что Драко заботится о ней, но говорить об этом людям, тем более, которые ненавидят его, более чем странно. К счастью, Гарри сам закончил её слова.       — Но он заботится о тебе?       Рон издал сухой смешок, покачав головой.       — Да неужели? И зачем Малфою заботится о ком-то, кого он считает Грязнокровкой?        Взгляд Гермионы застыл на лице парня, и её голос стал ещё более напряжённым, когда она ответила.       — Это происходит, когда у людей есть постоянный доступ к чужим мыслям. Когда ваши самые глубочайшие секреты узнает совершенно посторонний человек. И ты учишься доверять ему — нравится тебе это или нет…в какой-то момент вы начинаете заботиться друг о друге.       — Ты тоже заботишься о нём? — спросил Гарри, скрестив руки на груди. Гермиона замялась, не уверенная в том, отвечать на это или нет, но понимая, что молчание тоже будет определённым ответом, она произнесла:       — Да.       — Ну, тогда всё ясно. Я бросаю весь этот кавардак, — голос Рона ожесточился, и он быстро сняв медальон, бросил его Гарри. Тот поймал его прежде, чем крестраж попал ему по лицу. — Вы просто чокнутые — вот вы кто.       И с этим он вышел из палатки, оставляя друзей стоять в оцепенении. Собравшись мужеством, шатенка посмотрела на брюнета с извиняющимся взглядом.       — Гарри, мне очень жаль… — но он поднял руку, останавливая её.       — Оставь это, Гермиона. Я не хочу больше ничего слышать, — и ушёл в заднюю часть палатки, а Гермиона вышла наружу.       Она села рядом с входом, под дождём, чтобы обдумать всё, что произошло. Сердце просто ушло в пятки, когда девушка осознала, что её дружба разрушена, и как ей объяснить всё это Драко? Он возненавидит её за это?       Дождь становился всё сильнее, смывая дорожки слёз с её щёк. Одежда прилипла к телу, а темнота леса так правильно отражала темноту, поселившуюся теперь и в сердце гриффиндорки. Снова и снова она упрекала себя за ошибку, ругая всевозможными способами.       — Теперь ты расскажешь мне что случилось? — его голос был напряжённым, и Гермиона слегка покачивалась взад и вперёд, чувствуя новую порцию слёз. Хуже всего было то, что она понятия не имела, как рассказать всё ему, как он отреагирует. Он будет зол, опечален, разочарован? Или, может, всё вместе.       — Мне так жаль, Драко… — её голос был слабым, но слова были произнесены со всей искренностью.       — Просто скажи мне что произошло, — голос блондина смягчился, и она посмотрела через его зрение, видя, что он стоит у окна, будто всматриваясь в темноту или в то, как дождь падает с неба.       Радуясь тому, что она сможет увидеть его реакцию, она осмелилась сделать этот шаг.       — Я не хотела. Не совсем, на самом деле, но это было просто ошибкой… — это было так трудно, сказать правду, пытаясь защитить его так долго, как это было возможно, чтобы найти в себе мужество. — Это произошло быстрее, чем я успела остановить слова, но… — Гермиона чувствовала, что дрожит и не только из-за холода. Тревога разливалась по венам, потому что она, наконец, решилась сказать.       — Я рассказала им о нашей связи, — челюсть Драко напряглась, как и хватка стакана с водой, который он держал в руке. Некоторое время он просто стоял на месте, пристально глядя вдаль и его лицо оставалось невыразительным.       Гермиона ждала, зная, что это не её право заставить его говорить. На самом деле, теперь он имел полное право игнорировать шатенку до конца жизни. После всего, хоть это было и непреднамеренно, гриффиндорка нарушила своё обещание, которое дала в начале года.       Но к её облегчению, его хватка на стакане ослабла, и взгляд сместился слева направо. Поднеся стакан к губам, он сделал большой глоток, пока, наконец, не заговорил.       — Ты в порядке? — Гермиона была ошеломлена — её губы приоткрылись, пока она смотрела в темноту, а тело застыло, словно статуя. Из всего, что он мог ей сказать — накричать на неё, обвинить, блондин решил проверить в порядке ли она? Преодолев волну удивления, она чувствовала одиночество, и тёплая слеза снова прокатилась по её щеке, прежде чем была смыта водой с неба.       Её сердце согревала его забота — и она наблюдала, как его брови нахмуривались всё сильнее, пока девушка молчала.       — Нет, я действительно не в порядке, — призналась Гермиона, понимая, что врать ему бесполезно. — Я, возможно, только что потеряла двух лучших друзей, и понятия не имею, что буду делать, если завтра Гарри вышвырнет меня, не позволяя больше помогать ему.       Складка между его светлыми бровями стала ещё глубже, пока он, кажется, снова смотрел вдаль, где виднелись лишь малейшие очертания деревьев.       — Поттер может быть и глухой, но я очень надеюсь, ради Мерлина, что он не так глуп, чтобы осознать, что без тебя на своей стороне, он не протянет и дня.       Гермиона улыбнулась от такой скрытой и простой похвалы, но улыбка вскоре исчезла.       — Хотя он может и не выгонит меня, это всё равно будет концом нашей дружбы, и как только сам-знаешь-кто будет повержен, от меня больше не будет никакой пользы, — выражение лица парня углубилось, и она наблюдала, как его грудь сначала поднялась, а потом опустила, что означало, что он вздохнул.       — Тогда это будет его потерей, Гермиона.       Грустная улыбка снова вернулась на губы девушки, оставаясь при этом подольше. Хотя их ментальная связь и причинила ей неприятности в её дружбе с друзьями, шатенка не хотела, чтобы её не было вовсе. Драко был большой поддержкой и утешением для гриффиндорки до сих пор, и она сильно сомневалась, что могла бы вынести всё это так долго, без человека, который бы понял её.       — Спасибо, — это было всё, что Гермиона могла сказать, чтобы выразить благодарность.       — За что? — он немного смутился, от чего её улыбка стала шире.       — За то, что был здесь со мной, — его хмурый взгляд исчез, и лицо немного вытянулось, однако потом уголки его губ чуть дрогнули, и появилась слабая улыбка.