Resentment

      Драко остановился посредине гостиной как вкопанный, когда услышал мечущиеся в панике мысли Гермионы. Он быстро попал в её видение, смотря на то, как Гермиона накладывает заклятие на лицо Поттера, чтобы изменить его, и, как они все выходят на улицу, где Драко, наконец, понял, почему она запаниковала.       Он не мог поверить в то, что их нашли, но немного перебрав последние воспоминания Гермионы, Драко скоро узнал, что всё произошло как раз из-за Поттера, который сломал их защиту. Молча проклиная этого идиота за неосторожность, он в ужасе стал ожидать их прибытия в Малфой-Мэнор.       Парень был абсолютно уверен, что Трио приведут сюда, а не в Министерство. Ведь не узнать можно было только Поттера из-за заклинания, а вот Уизли и Гермиону будет достаточно просто распознать, если егеря воспользуются своими мозгами.       Стараясь не показывать своей тревоги родителям, он пытался удержать себя в узде, с нетерпением ожидая, что кто-нибудь сейчас прибудет. И это, наконец, произошло — вошли его мама и Фенрир Грейбэк, который попросил его распознать только что прибывших троих человек.       Драко сглотнул, медленно поднявшись со своего места в кресле, и направившись вслед за Пожирателем.       — Ну? — спросила его Беллатриса, слишком напористо держа Поттера за ворот его рубашки.       — Драко, пожалуйста… — Гермиона умоляла его, и он нерешительно посмотрел на смазанные черты лица Поттера.       — Я не могу быть точно уверен, — ответил блондин, голос его немного дрожал. Лгать семье было очень сложно в данный момент. Как только они узнают правду, у них будут большие проблемы.       — Драко, — рука, схватившая его за шею, напугала слизеринца, но он боролся сам с собой, чтобы не подпрыгнуть от хватки его отца. — Если мы передадим Поттера в руки Тёмного Лорда, то Он всё простит нам.       Грейбэк вмешался, напомнив ему, что это он поймал Поттера. Но Беллатриса, прервав этот спор, призвала Драко снова взглянуть на гриффиндорца. Понимая, что ему нужно сказать что-то не очень подозрительное, блондин выбрал самое безопасное замечание, смотря на опухшее лицо парня.       — Что случилось с его лицом?       — Да, что случилось с его лицом? — переспросила Беллатриса, медленно наступая на егерей, чтобы узнать ответ. Очевидно, что они понятия не имели, что произошло, но, к ужасу Драко, его отец нашёл ответ слишком скоро.       — Похоже, это жалящее заклинание, как по мне.       Сдвинувшись со своего места, Драко повернулся лицом к родителям и Гермионе, смотря, как Беллатриса подходит к ней, выхватывая палочку девушки. Проверив последнее заклинание, она подтвердила подозрения Люциуса.       — Подойди ко мне, Драко, — позвала его тётушка, и парень сделал несколько осторожных шагов вперёд. — Разве это не та Грязнокровка из Пророка?       Драко замялся, делая вид, что внимательно смотрит на Гермиону, чтобы удостовериться, что это действительно она. В действительности, он просто пытался понять, что, ради Мерлина, делать.       — Я не знаю…возможно.да…       Взглянув на неё ещё раз, он понял, что она стала ему немного чужда, после всех этих месяцев. Время, проведённое в лесу, отчётливо проглядывалось на её лице — она была уставшей, а волосы стали дико спутаны. Однако, она, казалось, сильно возмужала — это то, что он не мог заметить в мыслях, которые читал всё это время.       Кинув на неё быстрый извиняющийся взгляд за то, что, грубо говоря, сдал её личность, он шагнул назад.       — Всё в порядке, мы уже обречены, в любом случае, — её голос прозвучал так безнадёжно, и Драко не знал, что сказать ей, чтобы улучшить её состояние. Единственное, что можно было сделать — это соврать, но он не видел в этом никакого смысла. Они оба знали, что Гермиона и её друзья постепенно будут раскрыты его семьёй, и вскоре будет вызван Тёмный Лорд.       — Где ты взял этот меч? — визгливый голос тётки вывел его из мыслей, и он увидел, как её глаза были прикованы к мечу в руках Грейбэка. Пожиратель не хотел отдавать его просто так, но одного взмаха палочки Беллатрисы было достаточно, чтобы меч лежал в её руках. — Цисси, отправь мальчишек в подземелье! — взревела Пожирательница, и его мать, решительно схватив Поттера и Уизли за рубашки, потащила их вниз. — У меня намечается небольшой разговор с этой Грязнокровкой.       Драко сглотнул, Гермиона осталась одна, сама по себе, среди Пожирателей Смерти. Слизеринец не решался говорить, опасаясь, что его интерес к ней сделает всё ещё хуже, чем сейчас.       Обменявшись быстрым взглядом с шатенкой, он заметил панику в её глазах, ведь она понимала, что разговор у них будет отнюдь не дружелюбный. Отступив с родителями в заднюю часть комнаты, он присел в кресло, все время посматривая на Гермиону.       — Круцио! — вскричала Беллатриса, довольно неожиданно посылая заклятие. Драко дернулся, увидев, как Гермиона упала на колени, а слёзы покатились из её глаз, и как тетка, сгорбившись над девушкой, с силой дернула её за рубашку, требуя ответ на вопрос о том, где гриффиндорка достала меч.       Он хотел утешить её, но понимал, что никакие его слова не смогут унять боль. Он сам перенёс гнев Круциатуса чуть раньше, когда не смог убить Дамблдора, и парень до сих пор помнил, каково это было.       Драко почти чувствовал её боль, как он помнил это ощущение: будто тысячи кинжалов вонзили в его шкуру только затем, чтобы вытащить их обратно, а затем снова воткнуть. И это продолжалось, пока проклятие поддерживалось. И пока Беллатрисе это не надоест.       — Что ещё ты и твои друзья взяли в моём хранилище? — женщина закричала ей в лицо, и с энергичным толчком, Гермиона упала на пол, на спину.       — Мы ничего не брали, — шатенка плакала, в голосе был слышен неподдельный страх.       Он не решился зайти в её мысли, чтобы услышать крики о помощи, который, он был более чем уверен, были в её голове. Хотя она, должно быть, очень хорошо понимает, что он не может ничего сделать. Хуже всего было сидеть там, в целости и сохранности, в удобном кресле, за спинами его родителей, которые делали вид, будто ничего не происходит вовсе.       Было тошно осознавать, что их семья была способна получить то, чего они хотят, или ещё хуже, видеть, как они готовы убить любого, ниже, чем они, или пытать его. И он здесь был, Чистокровный и наследник семьи Малфой застрахован от того, что быть застигнутым врасплох и переданным в Министерство или другим Пожирателям Смерти.       Конечно, имя Малфой было уже очернено с тех пор, как его отец попал в Азкабан, но, по крайней мере, они были в безопасности от большинства ужасов, которые распространились по волшебному миру.       Драко пришлось прикусить щёку, почувствовав, что слёзы наворачиваются на глаза, когда он снова сосредоточился на сцене перед ним, наблюдая за тем, как Беллатриса вынула нож и приставила остриё к коже Гермионы.       Пронзительный крик наполнил воздух, когда лезвие стало двигаться, и Драко пришлось отвести глаза. Гермиона изо всех сил пыталась вырваться из железной хватки Пожирательницы, слезы текли по её щекам непрерывным ручьём, сопровождаясь криками, каждый из которых бил его в самую душу.       — Пожалуйста! — ещё одного пронзительного крика не последовало, и Драко решился быстро посмотреть в их сторону, чтобы убедиться, что тётя остановилась. Но, сгорбившись, она продолжала, кто знает что, выводить на руке Гермионы, и парень снова сосредоточил взгляд на окне.       Крик, казалось, шёл на минуты, и Драко быстро вытер слёзы, которые медленно начали падать. Это было настолько невыносимым не иметь возможности подняться из кресла и не отбросить его тётю от Гермионы, заставив её прекратить то, что она делала. Но если он сделает это, то шатенка, несомненно, умрёт, а сам он будет убит Волан-де-Мортом за заботу о Маглорождённой.       Крики резко оборвались и, убедившись, что он стёр слёзы с лица, блондин обернулся, надеясь что это наконец закончилось. Но женщина оставалась в том же положении, и слизеринец понял, что тело девушки, скорее всего, не выдержало слишком интенсивной боли, и она потеряла сознание.       Наконец его тётя поднялась, и только теперь он смог увидеть какой вред она нанесла. На левой руке Гермионы чуть-чуть проглядывало слово «Грязнокровка» через кровь, которая текла из порезов.       Ресницы гриффиндорки затрепетали, и она, казалось, снова возвращалась в сознание. Её глаза были полны слёз, и девушка медленно сканировала пространство, пока не наткнулась на него. Он тяжело сглотнул, пытаясь сдержать свои эмоции, пока смотрел, как она лежит на полу, сломленная, истощенная и самое страшное — это надпись на её руке.       — Мне очень жаль, Гермиона, — мягко и тихо проговорил Драко, понимая, что это совершенно пустые слова, но это всё, что он мог сказать, чтобы выразить его чувства, которые он испытал. Взгляд девушки задержался на нём на несколько секунд дольше, а потом глаза закрылись, оставив Драко, не имеющего представления о том, как он сейчас смотрел на неё.       Она ненавидела его за то, что его семья сделал с ней? Это было тем самым моментом, когда Гермиона поняла, что глупо было подружиться с кем-то вроде неё и теперь разорвать дружбу?       Часть его хотела, чтобы она сделала это. Кто-то вроде него, который делал ужасные вещи, и его семьи, которая совершала вещи и похуже — не заслуживает такого человека, как Гермиона. Она, казалось, искала только лучшее в людях, даже если они обидели её в прошлом.       Но другая его часть надеялась, что она не поступит так. Он, наконец, признался себе, что полюбил её именно за это. После всех бесед поздней ночью и их подшучиваний днём, он нашёл лучшую компанию там, где меньше всего ожидал этого.       И то, что ему нравилось больше всего, она имела на него влияние. Месяцы назад он сбился с пути семьи, не желая быть частью всего этого, что происходило прямо сейчас. И хотя не было никаких шансов, чтобы доказать себе, что он может стать лучше, или, ну, хорошим, насколько это возможно для него, но больше всего он был рад тому, что, по крайней мере, он мог доказать это Гермионе.       Драко снова сосредоточился на событиях перед ним, где Беллатриса допрашивала Крюкохвата, только спустив ему всё с рук, когда он сказал, что меч — подделка. Однако Драко знал это лучше. Он помнил, что меч уничтожил один из Крестражей — медальон — но ему не хотелось делиться этой частью информации со своей тётей.       — Вызывайте Тёмного Лорда, — объявила Беллатриса, а затем бросила противный взгляд на Гермиону, которая продолжала неподвижно лежать на полу. — Можете делать с Грязнокровкой, что хотите, Фенрир.       Драко нервно сглотнул, смотря, как Грейбэк приближается к ней и, пытаясь придумать способ спасти её, не выдав себя, но это оказалось ненужным.       Рёв Уизли отскочил от стены, и, не имея времени защититься, палочка его отца вылетела из его рук. Драко встал рядом с матерью, кидая проклятия в Поттера и Уизли. Он не хотел причинить им вред в любом случае — никакого серьёзного вреда, то есть — но он делал достаточно, чтобы заставить его семью думать, что он на их стороне. Однако им можно было не надеяться, что кто-то может причинить вред его матери. Возможно, он отбился от своих убеждений, но это не означает, что блондин больше не заботится о родителях. Если хоть кто-нибудь причинит им вред, то слизеринец заставит заплатить его за это. Даже если это будет друг Гермионы и она будет ненавидеть его за это.       — Стоп! — закричала Беллатриса, и Драко развернулся, чтобы посмотреть, что происходит и почему Поттер и Уизли так легко послушались. — Бросьте палочки, или она умрёт.       Увидев нож, приставленный к горлу Гермионы, которая буквально повисла в руках его тётки, Драко старался не показать своего страха.       — Я сказала, бросьте их! — снова закричала Пожирательница, а Поттер и Уизли были достаточно умными, чтобы бросить палочки, когда Беллатриса надавила на лезвие чуть сильнее, и всего одна капелька крови скатилась по её шее. — Драко, подними их! — приказала ему женщина, и он быстро поднял их с пола, пытаясь не показывать колебаний перед родителями. Сделав пару шагов назад, он поймал взгляд Поттера, который посмотрел на него, пытаясь что-то сказать. Драко ответил ему тем же, не понимая, что он хочет от него, и снова посмотрел на родителей.       — Вот он, Гарри Поттер, как раз для Тёмного Лорда, — Беллатриса торжествующе улыбнулась, и Драко заметил, что лицо Поттера приняло прежний вид. — Вызови его….       Почувствовав взгляд, он увидел, как тётя смотрит с надеждой прямо на него, даже отец чуть приблизился к нему.       Бросив кроткий взгляд на Поттера и Уизли, он колебался, так как знал, что будет поставлено на карту, если он сделает это. Поттер был бы пойман, Уизли и Гермиону убьют. Без гриффиндорца шансы на победу стали бы равны нулю, и он отказался бы смотреть на то, как Гермиона умрёт, даже если бы это выдало его. И Уизли, ну, он не видел от него большой пользы, во всяком случае.       Время шло, тогда его отец вышел вперёд, закатывая собственный рукав и показывая Тёмную Метку. Скрежет откуда-то сверху помешал его дальнейшим действиям, и Драко увидел, как огромная люстра стала медленно падать с потолка.       Падение не причинило вреда, он смотрел с облегчением, как Уизли поймал Гермиону, предохраняя её от нового удара. Поттер подбежал к нему и попытался выдернуть палочки, но Драко немного сопротивлялся, чтобы не выдавать себя, однако, затем отпустил их, наблюдая, как Поттер вернулся к остальным.       Лицо Драко превратилось в гримасу, когда Поттер одурачил его отца, и только теперь заметил, что он забрал и его палочку тоже. Гнусный мерзавец. Наблюдая за противостоянием Добби и Беллатрисы, он надеялся, что они поторопятся убраться отсюда, пока это было возможно.       Когда они, наконец, исчезли с домашним эльфом, он испустил выдох облегчения, зная, что теперь с Гермионой будет всё хорошо.