Resentment

      Гермиона застонала, тяжело упав на землю. Ветер трепал её одежду, пока она лежала на мокром песке, на пляже, но понятия не имела, где он расположен. Чувствуя, что тело поднимается вверх, она слабо повернула голову и увидела, что Рон берёт её на руки, унося от холодной земли.       — Гермиона, — голос Гарри был разнесён ветром, и она наблюдала, как он спешит к ним. — Всё хорошо, мы теперь в безопасности, — заверил он её, но слабый голос Добби прервал его. Глядя мимо Гарри, она с ужасом заметила нож, который использовала Беллатриса, теперь торчал из груди эльфа.       Хоть она чувствовала невероятную слабость, шатенка ощутила невероятную печаль, которая охватила её, когда Гарри подбежал к маленькому эльфу, подхватывая его. Губы брюнета непрерывно двигались, но она не могла услышать, что он говорил, ветер уносил слова в сторону. Однако Гермиона осознавала, что, скорее всего, это были мольбы о помощи. И девушке очень хотелось спасти его, но у неё не было необходимых знаний и материалов, чтобы помочь Добби.       — Ладно, — голос Рона стряхнул с неё оцепенение, и она попыталась подняться, держась за руку парня, но он взял её на руки и отнёс в коттедж, где Билл и Флёр приготовили для неё место.       Мышцы нещадно ныли, пока она аккуратно пыталась устроиться на диване, игнорирую слёзы и боль, охватившую тело. Никогда прежде шатенка не ощущала на себе ни агонию Круциатуса, ни ранения кинжалом, что оставил раны на её коже. Но сейчас, после ситуации, в которой девушка очутилась, она разом ощутила боль от нанесенных ран.       Флёр подошла к ней, говоря успокаивающие слова, но Гермиона не слушала. Просто пара часов сна, чтобы избавиться от усталости, и хорошее обезболивающее зелье — всё, что сейчас было так необходимо. Но прежде всего, ей хотелось стереть себе память, в надежде, избавиться от пыток, которые ей пришлось пережить.       — Тебе нужно поспать, Гермиона, — тихо произнесла француженка, после того, как протерла мокрой тканью лицо шатенки, чтобы смыть грязь и принести облегчение прохладой. Гермиона слабо кивнула, позволяя себе расслабиться на кровати Билла и Флёр, наблюдая, как хозяин дома уходит. — Вот, возьми, — сказала девушка, протягивая гриффиндорке одежду из шкафа, и помогая ей снять свою и влезть в ночную рубашку.       Выпустив небольшой удовлетворённый выдох, она устроилась в постели, а веки отяжелели, закрываясь и снова открываясь. Чуть растянув губы в благодарной улыбке, она наблюдала, как Флёр тоже покинула комнату, наконец, давая ей отдохнуть.       Проснувшись пару часов спустя, шатенка сразу же почувствовала чудодейственность сна и отдыха. Хотя боль всё ещё была, но двигаться стало намного терпимее, чем когда она была уставшей и слабой. Немного пошатываясь, она вышла в халате из дома, завидев в саду друзей и Билла с Флёр.       Они, похоронив Добби, говорили небольшие речи в честь эльфа. Когда все слова были сказаны, Гарри захотел остаться на несколько минут в одиночестве, поэтому все они перебрались обратно в дом, и Гермиона отправилась на кухню, где Флёр дала ей обезболивающее зелье.       С благодарностью проглотив содержимое, она с нетерпением ждала, когда оно подействует, присаживаясь на один из диванов, где остальные грелись у камина.       — Гермиона? — голос Драко дрожал, и она не имела ни малейшего понятия, почему. Вероятно, он думал, что она ненавидит его сейчас, и, честно говоря, она и сама так думала.       Часть её знала, что она не ненавидит его за всё, что произошло. Ведь, не имело значения, что он был частью этого. Тем не менее, другая её неразумная сторона возражала, напомнив, что он не сделал ничего, чтобы помочь ей. Покачав головой, девушка поняла, что это нелепо, поэтому она сосредоточила свой взгляд на камине, наблюдая, как языки пламени яростно нападают друг на друга, пытаясь сжечь всю древесину.       Гермиона очень хорошо понимала, что не было ничего, что бы он мог предпринять, поэтому она не видела никаких причин игнорировать его.       — Я в порядке, — она попыталась успокоить его, отвечая на его мысленный вопрос. Или, по крайней мере, она надеялась, что она не полная дура, которая верит, что ему не всё равно.       — Я знаю, что нет, — его голос прозвучал с облегчением на этот раз, хотя она сомневалась, что это произошло, потому что она соврала ему. Девушка решила, что ему стало легче, когда он понял, что она не ненавидела его.       — Но я буду.       Билл начал рассказывать обо всём, что происходило, но Гермиона пока не была готова услышать о других ужасах. Поэтому она остановила свой выбор на более утешительном, чтобы оставить её мысли в покое и на мгновение забыть о реальности. С удовольствием попадая в видение Драко, она осмотрела столь знакомую обстановку его спальни, где он сидел сейчас в кресле напротив окна, глубоко задумавшись.       — Я не понимаю.       Гермиона нахмурила брови в замешательстве, наблюдая за тем, как он сосредоточил свой взгляд на собственном отражении в окне, и шатенка поняла, что он был в курсе, что она наблюдает за ним.       — Чего ты не понимаешь?       — Как ты можешь спокойно смотреть на меня после всего, что я сделал — после всего, что моя семья сделала.       Гермиона испустила негромкий вздох, по-прежнему чувствуя усталость в глазах, но рада от того, что большая часть её боли прошла.       — Драко, я простила тебя давно за всё, что ты сделал.       — Не нужно было этого делать. Разве ты не поняла, на что способна моя семья? На что способен я? — черты его лица исказились в злой усмешке, и Гермиона старалась не позволять себе воспринять её, почувствовав подступающую головную боль.       — Я из первых рук прочувствовала, на что твоя семья способна, Драко. Нет необходимости пытаться убедить меня в этом. Но ты не относишься к ним, понимаешь? Больше нет.       Драко встал с поражённым взглядом, всматриваясь в своё лицо, теперь опираясь руками о шкаф и глядя в зеркало.       — Но это часть меня! — его голос прогремел у неё в голове, и она слегка зашипела от боли, когда она усилилась.       — Пожалуйста, Драко, не заставляй меня ненавидеть тебя, — Гермиона умоляла его перестать делать это.— Мы больше не враги. И я не собираюсь когда-либо возвращаться к этому.       Она с удовлетворением наблюдала, как его черты стали мягче, но потом на лице парня отразилась печаль.       — Я тоже, — гриффиндорка улыбнулась, с облегчением осознав, что он отказался от своей тщетной попытки вызвать ненависть. Она знала, что он, должно быть, решил, что если оттолкнёт её, то сможет защитить от дальнейших напастей, но это было не так. Гермиона никогда не будет в безопасности, пока идёт война, в независимости от того с Драко она или нет. Она предпочитала быть с ним на одной стороне, то есть на её собственной.       Когда наступила ночь, они все отправились в постель, чтобы отдохнуть до рассвета.       — Мне нужно, чтобы вы двое пошли со мной, — сказал Гарри, после того, как они позавтракали. Вместе они поднялись вверх по лестнице, чтобы поговорить с Крюкохватом. Гермиона внимательно выслушала, что он ответил на вопросы Гарри.       Когда её друг, казалось, вполне удовлетворился ответами, они вышли на улицу, чтобы обсудить дальнейшие действия. Крюкохват захотел меч в обмен на его помощь, чтобы провести их в Гринготтс, как предложил Гарри незадолго до того. Но как они могли уничтожить остальные Крестражи без меча?       Исходя из этого, они зашли в комнату Олливандера, где Гарри также задал несколько вопросов, но особенно Гермиону повеселил комментарий Драко, когда он передал палочку блондина в руки мастера.       — Шрамоголовый — мелкий воришка. Подождём, когда я доберусь до него.       Гермиона не могла его винить, совсем. Она понимала его страх потерять сейчас палочку, не имея возможности получить её обратно. Конечно, она пыталась уговорить Гарри отдать палочку обратно, когда такая возможность представиться, но сейчас Драко придётся просто смириться и ждать.       Снова выйдя из комнаты, они стали обсуждать план ещё раз. Они не могли совершить такой побег, как в Министерстве снова, поэтому отрабатывали планы отступления. Они провели несколько дней над совершенствованием плана, убедившись, что у них будет достаточно сил бороться, так как они хотели проникнуть в Гринготтс, и время быстро утекало.       Согласившись с тем, что Оборотное Зелье снова понадобится, Гермиона сглотнув, сняла один волосок с её одежды с того дня, слишком хорошо зная, кому он принадлежит. Стараясь не обращать внимания на воспоминания, она бросила волос в зелье и ушла в соседнюю комнату, чтобы переодеться в одежду, которую удалось найти Флёр и Биллу, которая более всего походила на одежду Беллатрисы.       Сделав хороший глоток, стараясь при этом перебороть неприятный вкус, она отвернулась от зеркала, понимая, что медленно обращается в Пожирательницу. Чувствуя отвращение к собственному телу, девушка стала переодеваться в другую одежду, проклиная себя, что не сделала этого раньше, до обращения.       — Вы все полные глупцы, если думаете, что это сработает, — произнёс Драко с издевательским тоном.       — И почему же нет? — возразила Гермиона, хотя у неё самой были сомнения насчёт плана.       — Ты, правда, хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос? — шатенка вздохнула, понимая, что он прав. Но, снова, у них не было особого выбора. Они рассчитывали на её ошибку — выяснить, почему она так разозлилась по поводу того были они в её хранилище или нет — и это был лучший план, который они смогли придумать.       — Откуда ты знаешь, что Малфой не сдаст нас? — Гермиона застонала, не имея больше сил бороться с Роном, как только она вышла из спальни, и они направились вдвоём на улицу, к Гарри. Её мышцы всё ещё ныли, хотя основная часть боли уже сошла на нет.       — Сколько раз я должна тебе доказать это, Рон? У него было множество возможностей, но он никогда не делал этого.       — Он, возможно, изменил своё решение после событий в Малфой-Мэноре, — утверждал Рон, и челюсть Гермионы напряглась, когда она попыталась образумить его.       — Единственное, что он изменил, так это своё мнение о его семье, в конце концов.       — В самом деле? Он, казалось, слишком рьяно схватил наши палочки, — ощущение победы прозвучало в его голосе, думая, что он прав, но Гермиона была достаточно сознательной, чтобы понимать, что происходит вокруг неё.       — Ох, серьезно, Рональд. Разве ты не понимаешь? Ему пришлось играть свою роль, не так ли? Радуйся, что он обезоружил тебя.       Рон вздохнул, и когда они стали подходить к Гарри и Крюкохвату тихо добавил:       — Я до сих пор не могу понять, как можно быть на его стороне, — она еле расслышала его последние слова, но Крюкохват мог услышать их, и Гермиона была рада, что Рон понял, что гоблин не должен знать об их связи.       После того, как Гарри заверил, что отдаст меч после завершения миссии, они все сцепили руки и аппарировали в Косой переулок, надеясь, что их план сработает и они вернутся живыми.