Resentment

      Драко посмотрел в окно в немом восхищении, новая страна так отличалась от той, в которой он вырос. Хотя он пробыл здесь уже неделю, чувство новизны все ещё преследовало его. До сих пор он не много где побывал в городе. Парень и его родители попали в дом своей двоюродной бабушки через камин, получив официальную международную лицензию от Министерства Магии, и пока они всё ещё оставались в особняке.       Хотя было интересно хоть глазком взглянуть на другой образ жизни, который он мог видеть через окно — это также было довольно скучным занятием. Его родители настояли на минимальном сроке проживания, зная, что привлекают внимание, а чтобы попасть на Волшебную улицу, нужно было надевать Маггловскую одежду и идти пешком несколько миль. Они также не могли перемещаться через камин, потому что на это не было лицензии. Единственное, что имелось у его семьи это, как говорилось раньше, лицензия на поездку на один адрес в другой стране. И в этом особняке они прожили уже неделю.       Со вздохом, он поднялся и вышел на улицу, занимая скамейку во дворе. Это было последним местом, куда он мог выйти, подальше от своей прабабушки. Да, Элизабет Блэк была в точности, как и сестра его матери, с теми же предубеждениями и ещё больше, была возмущена таким поворотом событий в войне, когда Поттер убил Тёмного Лорда.       Он показывался, только когда это было необходимо, особенно во время каких-либо мероприятия, но оставался в тени, когда было возможно. Честное слово, ещё одно слово о том, что Магглорожденных необходимо сжечь заживо, как истинных волшебников сжигали в старые времена, и он возьмёт на себя работу Смерти по убийству, чтобы освободить её от столь долгого пребывания на земле. На самом деле, у Драко всё ещё не укладывался в голове тот факт, что эта женщина прожила более двухсот лет и ей до сих пор не удалось избавиться от этого бреда о Чистокровных.       Тем не менее, он также знал, что её дни уже скоро будут сочтены. Он мог видеть это во всём, пока она говорила. Женщина старела, и это позволило ему убедиться, что именно старость стала причиной стремления его мамы посетить старушку ещё раз, пока не стало слишком поздно.       Вздохнув, он скинул ноги на кусочек дерева, который лежал на земле, придавая больше комфорта, и стал наслаждаться солнцем, которое светило прямо на него. Закрыв глаза, он перешёл к зрению Гермионы, наблюдая за ней. Он знал, что это звучало так, будто бы он маньяк, но блондин всегда пользовался случайностью переходя в её зрение, чтобы посмотреть на неё, когда девушка не подозревала о его присутствии.       Он занимался этим не так часто, пока был здесь, во Франции. Большую часть времени он молчал, но в редкие моменты он хотел начать разговор. Всё зависело от того, что она делала в это время, и получил бы от неё ответ, как сейчас, например.       — Я тут, думаю о том, что ты плачешь в кровати, потому что сильно скучаешь по мне, — он смотрел на её отражение в одной из фоторамок на столе, и заметил, как она закатывает глаза. Ухмылка растянула его губы, когда она ответила саркастическим голосом, который освоила с конца войны.       — Ах, Драко, я проплакала всё утро. Мне понадобилось большое количество сил и фальшивых улыбок, чтобы самой пересесть на этот стул.       — Я знал, — обращая внимание на приближающиеся шаги, он стёр ухмылку с лица, зная, что приближается его мать и желая избежать ненужных вопросов. Мягкое постукивание пары каблуков по каменной дорожке, ведущей от усадьбы к скамейке, сказало ему, что она направлялась в его сторону. Держа глаза закрытыми, он не проявлял никаких признаков желания начать любой разговор с ней. Хотя, Драко понимал, что это будет тщетной попыткой. Его мать будет говорить независимо от того, хочет ли он этого или нет.       — Здесь хорошая погода, не так ли? — радуясь, что прежде его глаза были закрыты, потому что он бы сделал резкий жест, выпучивая глаза на такую бестолковую беседу, блондин медленно поднял веки со вздохом.       — Да, хорошая, — сухо проговорил парень, избегая с ней зрительного контакта. Он не имел ничего против своей мамы, но после войны они никогда не говорили ничего друг другу, кроме самого необходимого. И хотя он понимал, что обязательно наступит день, когда она захочет поговорить с ним, парень надеялся, что это будет не скоро.       Женщина вздохнула на его ответ, и он, наконец, повернул голову к ней, только сейчас заметив, как сильно она постарела. Мешки под её глазами были тёмными, а морщины так и сильны поселились на лбу с начала войны.       — Что на тебя нашло в последнее время, Драко? — он открыл рот, чтобы заговорить, но она быстро перебила его. — Не нужно оправданий, я знаю, что с тобой что-то произошло. Драко закрыл рот, совершенно не зная, что добавить. Не правду, по крайней мере. А то что он знал.       — Всегда что-то происходит, — просто ответил он, разводя руками. Это не было совсем ложью. Его случай с Гермионой, как раз попадает под категорию «что-то случилось». Его мать поджала губы, казалось, не находя довольно умными его слова.       — Я не ожидаю, что ты расскажешь мне о том, что чувствуешь, Драко, но я твоя мать, — парень издал мягкий стон, ненавидя использование этой реплики. Ещё более ненавистным было то, что он не мог ответить сарказмом или любым другим грубым высказыванием, чтобы дать ей понять, что это ничего не меняет. Но он достаточно уважал свою мать, поэтому ответил по-другому.       — Я знаю, — просто сказал блондин, решив оставить этот её козырь в рукаве. Это самое дружелюбное, что он мог сделать. Его мать, казалось, стала выглядеть ещё более усталой, когда он ответил, как будто все силы разом покинули её.       — Просто знай, что я рада видеть, как ты улыбаешься. Даже когда ты думаешь, что я не вижу, — с этим она встала, мягкий стук снова раздался, на этот раз отдаляясь.       — Не могу сказать, что не согласна с твоей мамой. Это здорово, видеть твою улыбку иногда, — сказала Гермиона, и Драко слегка усмехнулся, не понимая их чувств вокруг него. Просто он улыбался иногда, разве это такое большое дело? Он честно не мог понять этих женщин временами. — Даже если она вызвана тем, что ты дразнишь меня, — добавила девушка, спохватившись, но прозвучав немного более мрачно. Что заставило его улыбнуться ещё раз, легко дергая губы. Он действительно любил это делать.