Белое золото

      Зарождающиеся чувства к Эвану были тихим убежищем в львином логове. Здесь, в этом душном, блестящем зале, под пристальным взглядом Серсеи, воспоминание — о губах, о плечах конюха, об их беззаботной радости — всё это казалось хрупким до слёз.       «Ранние подъёмы однажды убьют меня. Но сегодняшняя вылазка определённо стоила того. Пока ты всё не испортила, как и всегда».       Деланна устало повела плечами, возвращая внимание в пиршественный зал. Корсет платья впивался в рёбра, напоминая, что ей не стоит витать в облаках. На нежно-кремовой ткани красовались цветы, словно живые, на деле же шитые золотыми и серебряными нитями шёлка. В каждом бутоне жила жемчужина. Дела машинально поглаживала гладкую поверхность одной из них, чтобы снова не нырнуть в утренние воспоминания. Королева бы заметила её отсутствующий взгляд.       Королева… Непривычно было думать, что сестра теперь играет эту роль, хотя, казалось, совсем недавно они с Тирионом и дядей Киваном посещали королевскую свадьбу.       «Такая величественная в золотом и чёрном. Золото в волосах, на шее, все пальцы в кольцах из этого пресловутого металла».       Дела отрицательно покачала головой тётушке Дженне, предлагавшей ей кусок пирога с олениной и черносливом.       — Зря отказываешься, деточка, — громко пожурила Деланну родственница. — Королева-олениха в золотой клетке… А мясо-то нежное, — уже тише добавила она, подмигнув племяннице.       — Что-то аппетит пропал сегодня, — впервые за последние часы Дела искренне улыбнулась и снова пригляделась к Серсее.       «Наигранная улыбка. Приветственные слова, елейно-сладкие, до сих пор на зубах скрипят. Ты получила корону, о которой мечтала всю жизнь, но ты несчастна. Глубоко… Только малыш Джоффри зажигает искру радости в твоём потухшем взоре, но глубокую складку между бровями, кажется, уже ничто не разгладит».       Впитывая в себя тревожный взгляд Серсеи, Деланна машинально потянулась за кубком с арборским золотым. Вино было сладким, как летние ягоды, но горечь на языке не уходила.       Дела отвернулась от королевы, позволив глазам скользнуть вдоль высокого стола. И сердце её, уже не в первый раз с того момента, как она увидела его днём среди королевского эскорта, сжалось в колючий комок. Джейме Ланнистер. Её золотой рыцарь. Цареубийца. Она ненавидела это презрительное прозвище, закрепившееся за старшим братом. Сердце упрямо протестовало, чувствуя, что в поступке Джейме не всё так однозначно, как считают все.       Он сидел чуть дальше по столу, ближе к Серсее. Плащ Королевской Гвардии на его плечах резал глаза своей неестественной белизной среди тьмы дымных стен и потных лиц пирующих; старший брат откинулся на спинку стула с напускной небрежностью, но в линии челюсти, в том, как его пальцы сжимали ножку кубка, читалось напряжение. Зелёно-золотые глаза были прикованы к Серсее — и в них горела та самая бездонная преданность, что всегда отбрасывала Деланну в тень.       «Всегда с ней».       Первый шок от его внезапного появления в Утёсе (ведь он должен был быть щитом Роберта в столице) прошёл, сменившись знакомой горечью и тягостным недоумением.       «Почему? Ради неё. Только ради неё. Примчался с королевой, словно верный пёс, забыв о долге королевского гвардейца. Плевал он на долг. Это Серсея исхитрилась, чтобы Роберт вернул Цареубийцу в личную гвардию, когда у неё ещё было хоть какое-то влияние на венценосного супруга. Эгоистичная сука».       Взгляд Джейме, нашедший её сейчас, когда она опускала кубок, был таким же, как и в последнее время перед его отъездом в столицу — пустым, отчуждённым. Так смотрят на пустое место.       «Что он видит?» — подумала Деланна с привычной горечью: лицо матери, чьи черты однажды милостиво бы стёрла память, но она служила ежедневным напоминанием? Или… его? Безумного Таргариена, чьё проклятое семя, по слухам, дало ей жизнь?       Цареубийца. Убивший короля, которому присягал. А если слухи — истина? Если она и Тирион — плод того кошмарного насилия? Тогда кем она является для Джейме? Живым укором его позору? Осквернением памяти их матери? Или просто бастардом, сорной травой у подножия Львиного Утёса?       Тайвин замуровал эту тайну в каменных недрах скалы, а Джейме… Джейме, казалось, разрывался между сомнением и холодным презрением. Его отстранённость была ледяной стеной против мертвецов, которых, как ей чудилось, он видел в её чертах.       Порой в глазах старшего брата Деле мерещился интерес охотника. Как будто он высматривал в ней первые трещины, отсвет того самого безумия, что испепелило Эйриса.       «Есть ли оно во мне?» — этот червь точил девушку изнутри под тяжёлым, оценивающим взором рыцаря Белой гвардии.       Джейме что-то тихо сказал Серсее. Та повернула к нему голову, и на её измученном лице на миг расцвело что-то похожее на нежность. Деланна отвела взгляд. Пальцы сжали кубок так сильно, что золотой ободок врезался в ладонь. Она заставила себя разжать их, положить руку на колени, ощущая под пальцами холодный шёлк платья и твёрдый жемчуг цветов.       На лице — только вежливая ледяная маска. Маска Львицы Утёса. Игра, где ставкой была её жизнь, честь, а может, и рассудок. Она сделала глоток вина. Сладость вновь не смогла одолеть горечь; выпрямила спину, чувствуя, как тяжёлый жемчуг давит на рёбра, словно вериги из слёз.       Деланна отвела взгляд от Джейме, позволив ему раствориться в золотой дымке свечей. Она сосредоточилась на Дженне, сидевшей рядом. Сестра Тайвина, шумная и прямая, всегда была островком относительного спокойствия. Её красное платье контрастировало с кремово-золотым нарядом племянницы.       — Может, тогда рябчиков в меду, деточка? — Дженна пододвинула к Деле серебряное блюдо, источающее сладковато-пряный аромат. — Твои любимые. Не отказывайся, а то Серсея сожрёт — у неё аппетит двух драконов, видать, — добавила она громко, уже не особо заботясь о том, что её слова могут услышать.       Деланна, несмотря на сжавшийся желудок, кивнула. Лучше есть, чем ловить взгляд Цареубийцы. Она откусила небольшой кусочек, чувствуя, как сладкий мёд на языке смешивается с надоевшей горечью. Ягоды… Мысль вернула её к рассветному холоду восточных холмов, к терпкому запаху земли и теплу губ Эвана. Она заставила себя улыбнуться:       — Спасибо, тётя. Ты права, аппетит у сестрицы… королевский. Вся в золоте, как сокровищница Железного банка. Жаль, глаза не купишь за монеты — блестели бы ярче.       — Пфф, — фыркнула Дженна, окинув Серсею оценивающим взглядом. — Блестят, как у змеи перед ударом. Видела, как она на отца смотрит? Как на запертый сундук с золотом, ключ от которого потерян. А он будто и не рад, что дочь королевой стала. — Дженна кивнула в сторону Высокого Стола.       Тайвин Ланнистер восседал неподвижно, подобно скале Утёса. Его бледно-зелёные глаза были прикованы к трёхлетнему Джоффри на руках няньки — символу будущей власти Дома. Лишь изредка оценивающий взгляд скользил по залу, заставляя лордов выпрямляться.       Когда прибыли Серсея, Джоффри и Джейме в ослепительно-белом плаще с частью королевской свиты, Хранитель Запада встретил всех ледяной сдержанностью. Он отдал должные почести королеве и принцу; его поклон был безупречен, но лишён тепла. Джейме получил короткий, едва заметный кивок.       Серсею, занявшую место у собственного локтя, Тайвин быстро перестал замечать. Его внимание было поглощено наследником.       «Будущее Дома. Золотое будущее, очищенное от… нас», — горько подумала Деланна, ловя мимолётный взгляд отца, скользнувший по ней и Тириону, сидевшему рядом с Джейме. Взгляд был быстрым, как удар кинжала, и таким же безжалостным. В нём — вечное, тягостное сомнение. Бастарды Безумного Короля? Живое напоминание о позоре Джоанны?       Лорд Ланнистер поднял кубок. Гул в зале мгновенно стих.       — За Утёс Кастерли! — его голос, низкий и ровный, резал тишину. — За Вестерос! — пауза была едва заметной, но весомой. — За короля! — последние слова прозвучали сухо, как формальность.       Гул одобрения прокатился по залу. Деланна подняла кубок, чувствуя, как золото обжигает пальцы.       «За Утёс, который подобен тюрьме. За Вестерос, где лорды готовы перегрызться за железную табуретку. За короля, которого отец презирает», — она едва пригубила вино; взгляд снова зацепился за белый плащ королевского гвардейца. Тирион, сидевший рядом, что-то оживлённо рассказывал Джейме, активно жестикулируя кубком. Вино норовило залить собой дорогую скатерть. Маленькая Львица видела, как старший брат нахмурился. Их разговор тонул в шуме пира.       — Деланна выглядит уставшей, — Джейме поймал заинтересованный взгляд младшей сестры, заставив её нервно засмеяться очередной шутке тётушки Дженны.       — Дела сегодня встала ещё до рассвета. Наверное отправилась верхом на восточные холмы. Вернулась вся в мыле только к обеду, — выложил всю правду захмелевший Тирион.       Цареубийца резко повернулся к брату, его лицо стало жёстким.       — Холмы? — голос, хотя и тихий, зазвенел в ушах Тириона. В нём прозвучало не просто раздражение, а холодная ярость. — И ты позволяешь ей ездить туда одной? – Заметив, как от удивления вытянулось лицо брата, Джейме добавил с язвительной иронией: — Какой-нибудь… конюх мог бы составить компанию?       Тирион откинулся на спинку стула, его разноцветные глаза сверкнули.       — Позволять? Я, братец, не страж её покоев. Да и к тому же не мне запрещать сестрёнке дышать свежим воздухом. Она не ребёнок. Хотя… — он сделал глоток вина, — конюх, говоришь? Эван, например? Старый друг. Надёжный парень. Почему бы и нет? Они вместе выросли, — добавил он с медовой ядовитостью.       Джейме наклонился к брату, его лицо было опасно близко.       — «Надёжный парень»? — спросил он. — Ты уверен, что он знает своё место? Что она вовремя прекратит игру? Ты уверен, что наша малышка ещё… невинна?       Тирион не смутился. Уголки его губ дрогнули в усмешке.       — Откуда мне знать, дорогой брат? Я сестре под юбку не заглядываю. В отличие от некоторых, у меня нет такой привычки, — его взгляд на мгновение скользнул в сторону Серсеи. — А что касается Эвана… Всё под контролем. Не беспокойся.       — О, я не беспокоюсь, — голос Джейме стал тише, но опаснее. — Я разберусь. С этой… проблемой. Лично, если ни от тебя, ни от септы никакого толку. Да и, помнится, отец запретил вам общаться.       — Только не усердствуй слишком, — парировал Тирион, его глаза стали серьёзными. Монстры из-под кровати спустя много лет снова высунули свои уродливые головы, но он усилием воли затолкал их обратно. — Львы кусаются, когда загнаны в угол.       Взгляд карлика скользнул мимо брата, поймав испуганные глаза сестры-близнеца. Пальцы Тириона, лежавшие на столе, сложились, напоминая львиную лапу с когтями. «Держись. Будь готова к борьбе», — говорил этот жест, понятный только им двоим.       Королевский гвардеец ничего не ответил, лишь отпил из кубка. Его взгляд, тяжёлый и мрачный, снова устремился к сестре-близнецу, а затем, как магнит, к Деланне.

***

      Воздух в зале стал густым и удушающим. Серсея поднялась со своего места с кошачьей грацией.       — Джейме, — её голос, тихий, но повелительный, достиг его через шум. — Она кивнула в сторону балкона.       Королевское платье исчезло в боковом проходе. Джейме выждал минуту, чувствуя на себе тяжёлый взгляд отца и тревожный взгляд Делы. Затем последовал за сестрой-близнецом.       Балкон был пуст. Серсея стояла, опершись о парапет; её золотые волосы колыхались на ветру. Залитый лунным светом Утёс и море внизу казались вырезанными из серебра и чёрного обсидиана. Королевский гвардеец прислонился к жёсткому камню входной арки.       — В чём дело? — Его голос звучал напряжённо.       Серсея повернулась. Лунный свет лёг на её скулы. В зелёных глазах не было прежнего огня, только усталость и… странное возбуждение. Она положила руку на пока плоский живот под тяжёлым бархатом и произнесла:       — Я ношу под сердцем ещё одного Баратеона. Насладившись растерянным взглядом брата, она добавила чуть тише: — Или Ланнистера. Кто их разберёт?       Тишина повисла между ними, густая и тяжёлая. Джейме ощутил знакомый удар под дых. Ещё один. Очередной ребёнок, которого назовут ублюдком… или королём. Он шагнул к ней.       — Ты… уверена? Когда?       — Мейстер подтвердил перед отъездом. Месяц, не больше. — Её губы искривились в подобии улыбки. — Роберт будет думать: это его триумф. Идиот. — Она посмотрела на близнеца. — Это мало что меняет. Но… я чувствую себя… странно. Спокойнее. Мягче. Наверное, будет девочка. — Её рука легла на его рукав. — Но хватит обо мне. Сегодня пир. Ты должен развеяться.       Голос королевы внезапно стал сладким, как отравленное вино. Прежняя Серсея вернулась в мгновение ока.       — Посмотри на неё. — Она кивнула в зал, на Делу. Та сидела, ковыряя вилкой несчастную тушку птицы; взгляд её был отсутствующим. — Наша милая сестрёнка. Похожа на соляной столп. Непорядок. Она должна быть в центре внимания, радоваться визиту королевской семьи. Тебе следует пригласить её на танец.       Джейме фыркнул, отводя взгляд от живота королевы к младшей сестре.       — Деланна? Вот уж кто скорее проткнёт меня вилкой, чем согласится на танец. Ты знаешь… что она думает.       — О, знаю, — Серсея засмеялась, коротко и резко. — Её детские фантазии. И Тириона. Сказки для убогих. Она — Ланнистер. По имени. По воспитанию. Моя сестра. И сегодня она будет вести себя соответственно.       Королева подошла ближе; горячее дыхание опалило ухо Джейме. Запах дорогих духов смешался с чем-то новым, едва уловимо изменившим её собственный аромат.       — А ты… ты Цареубийца. Золотой Меч. Ты можешь заставить танцевать кого угодно. Неужели ты боишься маленькой сестрёнки с кривыми рёбрами? Или… — голос Серсеи стал шёпотом, игривым и злым, — …опасаешься, что её милый конюх увидит и осмелится за тобой повторить?       Его глаза вспыхнули. Ревность, удушливая, иррациональная, которую он всегда подавлял, ударила в виски. Слова сестры — смесь лести, вызова и яда — попали точно в сердце. Джейме почувствовал прилив дерзости и гнева.       — Боюсь? Я? — Он посмотрел на Делу. На её упрямо выпрямленные плечи, на хрупкость, скрывающую силу. Болезненное притяжение, которое он отрицал даже перед собой, сжало горло. «Она — моя сестра. Как и Серсея. Но другая. Это неправильно…»       Взгляд королевы ждал, насмешливый и торжествующий. Она знала, куда бить. Знала о его ревности. Знала о его… влечении.       — Хорошо, — Джейме резко выдохнул, отстраняясь от её прикосновения, от запаха беременности, который вдруг стал ему противен. — Раз уж вы так хотите зрелища, Ваше величество. Я приглашу нашу сестру.       Серсея улыбнулась, словно довольная кошка.       — Вот и славно. Развлекайся, братец. Не забудь рассказать потом… как она пахнет. Землёй? Сеном? Или… конюшней?       Она отвернулась к морю. Джейме, сжав кулаки, направился в зал. Он знал — она будет наблюдать. И наслаждаться.

***

      Музыка сменилась; стала медленной, томной, с тоскливым напевом скрипки. Рыцарь пересёк зал, белый плащ развевался в такт уверенным шагам. Шум разговоров стих. Все видели, куда он направляется.       Деланна подняла взгляд, когда его тень упала на стол. В девичьих глазах блеснула иррациональная паника, сменившаяся ледяной настороженностью. Дженна приподняла бровь. Дела не пошевелилась.       — Сестра, — сказал Джейме, опуская формальности. Голос был ровным, но лишённым тепла. Он сделал лёгкий полупоклон. — Пир в разгаре, а ты сидишь, словно на похоронах. Не по-семейному. Потанцуем? — Рыцарь протянул руку. Жест был галантным, но в его позе сквозили вызов и угроза. Испытание.       Деланна посмотрела на руку брата — руку убийцы. Потом — в его глаза. Их взгляды встретились: её полный вопросов, боли и страха и его насмешливый, усталый, пылающий странным огнём. Она колебалась. Отказ породит ещё больше слухов. Согласие… Танцевать с убийцей возможного отца? С братом, который смотрит так…       — Давай, дорогуша, соглашайся. — Вмешалась сестра Тайвина. — Наш Джейме тебя не съест. Уж больно ты костлявая.       Молодой Лев невольно усмехнулся, посылая тётушке благодарный взгляд. Деланна медленно поднялась, подавляя желание сбежать. От Джейме не укрылось, как сестра с усилием выпрямила спину, сознательно выравнивая плечи, стремясь казаться выше. Она сторожно положила тонкие пальцы на его ладонь, словно прикасаясь к раскалённому железу. Его взгляд изучающее скользнул по её обнажённым плечам.       «Намеренно выбрала открытый фасон, чтобы показать «плевала я на мнение окружающих?» Умница».       Рыцарь вывел юную леди в центр залы. Гости расступились. Все глаза были устремлены на них — на Золотого Меча и Маленькую Львицу.       — Хочешь, чтобы они перестали пялиться? — заговорщиски усмехнулся Джейме, слегка кланяясь Деланне. — Устрой сцену. Укуси меня за палец. Или притворись, что у тебя кружится голова. Ничто так не отвлекает толпу, как надежда на скандал.       Дела покачала головой и позволила себе улыбнуться.       — Как-нибудь переживу. Быть к центре внимания — удел каждого Ланнистера.       Напряжение отступило, на миг возвращая забытое ощущение защищенности.       Цареубийца обнял сестру за талию — крепче, чем нужно. Изящная рука легла на его крепкое плечо. Она держалась отстранённо, но её тело дрожало под шёлком. Шаг. Пауза. Поворот. Шаг. Деланна следовала такту мелодии безупречно, легко. Однако в каждом движении крылось преодоление. Левое плечо выдавало асимметрию, когда при смене ритма Дела чуть ослабляла контроль над телом. Она избегала смотреть брату в лицо. Джейме чувствовал изучающие взгляды из толпы.       Музыка прервалась, повиснув томной паузой. Рыцарь навис над юной леди, словно скала. Его губы почти коснулись покрасневшего ушка. Шёпот, предназначенный только ей, запустил мурашки по нежной коже:       — Ты прекрасно танцуешь, сестра. Особенно для той, что преодолела не одну милю верхом. Устала?       Дела вздрогнула, как от удара и отпрянула, маскируя свой жест под элемент танца.       «Он знает! О Семеро, он знает обо мне и Эване!»       Мелодия зазвучала снова, приглашая продолжить танец. Деланна сделала резкий поворот; платье колыхнулось перламутровым облаком.       — Я научилась держать спину прямо, брат, — сказала она холодным тоном, но лёгкая хрипотца выдала волнение. — Плоды твоих уроков. Ведь идеальная осанка… скрывает многое. Как и плащ рыцаря королевской гвардии, да? — Её взгляд метнулся к его плечам.       — Скрывает? Или защищает? — парировал Джейме, намеренно усложняя па для строптивой партнёрши, чтобы проверить, упадёт ли она. Но в последний момент, словно опомнившись, потянулся, чтобы поддержать её. Дела упрямо увернулась и завершила фигуру танца почти безупречно. Встав напротив, она гордо вздёрнула подбородок и вытянула руку.       — Иногда это одно и то же. — Её пальцы впились в ткань его плаща. — Защитить то, что внутри. От взглядов. От осуждения. От… слишком любопытных братьев. Или тех, кто видит то, чего не должен. — Она снова отвела взгляд в котором напряжение сменилось на горькую решимость.       Последний аккорд затих. Последние ноты растворились, оседая в воздухе. Кружившиеся пары остановились. Джейме всё ещё держал Делу за талию, она — его за плечо. Время замерло. Шум зала исчез. Были только они — брат и сестра, связанные кровью, тайнами и сотней невысказанных слов. Его пальцы слегка сжали её бок жестом собственника. Сейчас Деланна очень напоминала Серсею.       Маленькая Львица отступила первой. Опустилась в глубоком реверансе, по-прежнему держа осанку, хотя плечи уже онемели от напряжения.       — Благодарю за танец, сир Джейме. — Взгляд Делы смущённо упёрся в пол.       Рыцарь поклонился чуть ниже, чем того требовала формальность.       — Благодарю вас, леди Деланна.       Когда она подняла голову, в её глазах не было льда. Только борьба. Смесь недоумения, странного уважения и… вопроса.       «Что дальше?»       Дела отвернулась и ушла. Её силуэт растворился в пёстрой толпе, маленький и прямой, как клинок.       Джейме стоял посреди зала и чувствовал на себе множество глаз, но один из них ощущался особенно остро. Торжествующий взгляд Серсеи. Она наконец преодолела себя. Годы глупой детской ревности остались позади. Теперь ей это не к лицу. Не по статусу.

***

              «Да. Ты будешь королевой… пока не появится другая, моложе и гораздо красивее, чтобы свергнуть тебя и отобрать всё, что было тебе дорого».       «Если мерзкие слухи о матушке и Безумном короле правда, Дела может претендовать на Железный Трон», — Серсея улыбнулась бредовости собственных мыслей. — «Чушь. Во всяком случае, у малышки кишка тонка. Да и красотой она не блещет: курносая, низкорослая, с кривыми плечами. Неудачная копия меня. Это она должна была умереть тогда на дне колодца, а не Мелара».       «А когда ты утонешь в слезах, на твоей бледной шее сомкнёт руки волонкар и задушит в тебе жизнь».       «Придёт день и я уничтожу Тириона. Пусть даже драконы возродятся… Плевать. Найду способ превратить их в куски бесполезной плоти, но никому не отдам своё». — Глаза коронованной львицы прожигали близнеца насквозь.       Джейме не обернулся. Запах моря смешивался со сладким ароматом волос Деланны и едва уловимым — земли и конюшни. Рыцарь сжал кулаки. Танец кончился. Война — только начиналась.       «Огонь танцует в твоих глазах, дочь Запада. Выпусти его, позволь овладеть телом. Он — свобода, он — власть, он — подлинное наслаждение. Пришло его время, ибо смертельный холод надвигается с Севера. Я видел это в пламени».

Цитата красного жреца, записанная в дневнике леди Деланны Ланнистер, Волантис 295 г. от З. Э.