Невеста Бога огня

      В тихую комнату через открытое окно пробирался слабый летний ветерок. Откуда-то с улицы слышались песни только проснувшихся птиц. Но несмотря на всё это, в самой комнате царила тишина. Будто природа не хотела будить спящую здесь девушку. Её розовые волосы чуть двигались от сквозняка, а грудь медленно вздымалась от размеренного дыхания. Где-то в храме уже во всю копошатся послушницы, находящиеся в ожидании пробуждения хозяйки этого места.       Длинные ресницы чуть колыхнулись и зелёные глаза медленно открылись. Скучающий взгляд начал изучать потолок, а ещё не до конца отошедший от сна мозг пытался понять, что же случилось. Вот к ней с детьми подходят служительницы, затем они идут в храм, а после темнота.       — Рико! — невеста Бога позвала одну из служительниц храма, которая обычно ждёт пробуждения Сакуры рядом с комнатой. Как и ожидалось, дверь через несколько секунд открылась.       — Госпожа! — девушка сразу подбежала к хозяйке, помогая принять сидячее положение и садясь возле на колени. Она смотрела всё с тем же страхом и уважением, но в этот раз сюда примешалось восхищение. И это не скрылось от изумрудных глаз.       — Что вчера случилось?       — А вы не помните? — на мгновение в её глазах проскользнуло удивление, но быстро сменилось пониманием. — Вчера вы спасли двоих детей из пожара. Не знаю как, но вы вылечили девочку, что была при смерти! Но вы потеряли сознание, когда мы подходили к храму, — на словах про лечение взгляд синих глаз перешел куда-то на лоб, обрамлённый розовыми волосами.       — Как дети?       — С ними всё хорошо. Мы накормили их по прибытию. Сейчас они ещё спят, — это хорошо. Им нужно отдохнуть. Этот случай очень плохо мог повлиять на детскую психику.       — Накормите их, как только проснутся. И теперь они будут жить тут.       — Но…! — послушница была очень удивлена. Глава храма не любит людей, тем более посторонних, а тут ещё и жить оставляет. Да и нельзя здесь обычным людям проживать. Она хотела возразить, но взгляд Госпожи был красноречивее слов.       — Это моё последнее слово. И принеси мне завтрак.       — Да, Госпожа, — поклонившись на последок, шатенка покинула комнату Сакуры. Та же, в свою очередь, тяжело вздохнув, встала и подошла к комоду, на котором стояло зеркало и ваза с цветами, меняющимися каждый день.       Первым делом она начала изучать свой лоб. В центре расположился небольшой ромб. Изящная кисть поднялась к голове, а указательный палец коснулся небольшой фигуры. Воспоминания накрыли лавиной. Те ощущения чего-то теплого ожили в памяти так ярко, что создалось впечатление, будто всё это случилось всего секунду назад. И тот вчерашний разговор…       Не приснилось!       От осознания всё внутри наполнилось радостью. Он не забыл! Тот голос… Даже спустя столько лет она узнает его, чтобы не случилось, несмотря на то, что слышала всего раз в жизни. Когда Сакура почти потеряла надежду, когда уже было смирилась со своим одиночеством, появился Он! Нет, она не одна. Никогда не была одна. Бог сдержал обещание, присматривал за своей невестой всё это время. Возможно, совсем скоро её заберут отсюда.       Мысленный поток нарушил звук открывающийся двери. Завтрак принесли, как и было велено. Харуно, выпроводив всех, приступила к трапезе. Как же давно никто не называл её по фамилии. Да и нет таковой, уже как пять лет. Невеста Бога же не просто человек. Она не может иметь фамилию. Ничто не должно связывать девушку с человеческим миром. Будь её воля, жрица бы и имя поменяла. Фамилии ей явно мало. Хорошо, что на это она права не имеет.       Да, единственное, что осталось от прошлой жизни, подтверждающее, что она человек, что она жива, это имя и цвет волос, передающийся по наследству в её семье, по отцовской линии. Единственное, что связывает с людьми. Единственное, что заставляет помнить.       После завтрака невеста Бога пошла на своё обычное место в сад. Оно встретило её приветливой мелодией ветреных колокольчиков, нежно обдувающим кожу ветром и тишиной. Солнце только вставало, поэтому из-за стен утренние лучи не доставали гостью. Вода в пруду была спокойной, не было даже ряби. Росшие вокруг цветы источали замечательный аромат. Очень хорошее место.       Девушка села на крыльцо, возведя глаза к небу. Спокойно. Только она хотела погрузить руку в огонь, как послышались быстрые шаги, а через секунду дверь открылась.       — Госпожа! — дети подбежали к Сакуре. Их глаза светились счастьем и восхищением. — Спасибо, что спасли меня и мою сестру, — мальчик поклонился, держа малышку за руку.       — Спасибо! — взволновано прокричала Мирай.       Их очи были ещё заспанны, а на голове вместо волос находилось гнездо. Видимо, они побежали сюда сразу после того, как проснулись. А вот и служительница, следящая за этими негодниками.       — Мирай, Соуши, вы можете остаться жить здесь, если хотите, — сообщила им Госпожа, уже поднявшись.       — Правда? — к эмоциям примешалась ещё и радость.       — Правда. Но если вы хотите жить здесь, вам тоже придётся работать. Будете помогать служительницам храма.       — Хорошо! — дети переглянулись с улыбкой. Одна из послушниц уже хотела их увести на завтрак, но девочка остановилась около дверей и с минуту подумав подбежала к Харуно.       — Я вырасту и стану служительницей этого храма, чтобы всегда быть рядом с вами и помогать! — смутившись своим же словам, Мирай убежала обратно к брату.       Взгляд этих чистых, доверчивых и не по-детски умных глаз вызвали улыбку, которая очень давно не появлялась у той, кому она дала обещание.       Прости, но меня здесь уже не будет. Надеюсь…       — Рина! — дверь снова открылась. — Сегодня я никого не принимаю.       Когда послушница поклонилась и ушла, обладательница редкого цвета волос смогла спокойно выдохнуть. Рука наконец погрузилась в пламя. Привычное тепло начало заполнять всё внутри. Так прошло несколько минут.       — Вижу, что ты привыкла к огню. Суешь в него руки не боясь обжечься. Почему? — непонятно откуда раздался этот сильный голос. В нём отчётливо слышалась заинтересованность.       — Меня это успокаивает, — на несколько минут воцарилась тишина, которую никто не смел нарушать. — Пять лет ты молчал, сколько бы я не звала. Почему сейчас решил объявиться?       — Я же обещал, что приду, когда ты станешь взрослой, — это то, что девушка хотела услышать больше всего на свете. Её заберут!       — Ты заберёшь меня? — ответом послужило молчание. — Когда?       — Скоро. Сначала нужно всё подготовить, — всего от одного слова девичье сердце на мгновение замерло, а кровь остановила свой бег по жилам. Настоящее счастье разлилось внутри. — Тебе так не терпится отправиться в мой мир? К совершенно незнакомым тебе существам?       — Я уже пять лет живу среди чужих, незнакомых мне людей. Не привыкать. Да, я хочу уйти отсюда. Люди слишком грязные, порочные. Взять хотя бы вчерашний случай. Дом с детьми горел, а они просто смотрели и даже не пытались помочь.       — Такова уж их сущность. Но здесь твои родители. Уйдя в мой мир, их ты больше увидеть не сможешь. В моём мире ты никого не знаешь. Да и меня ты тоже не знаешь.       — Ты меня тоже не знаешь, — создавалось ощущение, будто он её отговаривает.       — Нет, тут ты ошибаешься. Я прекрасно тебя знаю, — только Сакура хотела задать очередной вопрос, как Бог, предвидя его, начал отвечать. — Ты правильно поняла. Все пять лет я наблюдал за тобой. Мне было интересно, как ты будешь справляться со всем этим, какой станешь.       — Значит, все эти пять лет ты был рядом, слышал и видел меня, но всё время молчал, сколько бы я тебя не звала? Просто развлекался, наблюдая за мной?! — в зелёных глазах вспыхнула злость. Он ни чем не лучше людей.       — Не совсем. От того, какой бы ты стала, отчасти зависело то, заберу я тебя или нет, — пламя из чаши перешло вверх по руке не трогая одежду и остановилось на плече. Пытается её успокоить? — Да и не развлекался я. Что для вечности пять лет? Лишь мгновение. К тому же, ты моя невеста. Нужно же мне было узнать ту, которой предстоит быть рядом со мной.       — Почему ты выбрал меня? Если бы я не подошла, то умерла бы, да? — его молчание было красноречивее слов. Да, не выбери бы Бог её в ту ночь, маленькое хрупкое тело поглотил бы огонь.       — Ты не могла не подойти, — эти слова приносили спокойствие, но в тоже время порождали уйму вопросов.       — Что ты имеешь в виду?       — У тебя очень чистая душа. Да и наследственность сыграла большую роль. Спроси у отца про свою семью.       — А почему сам не расскажешь?       — Это его задача. Кстати. Ты говоришь, что ненавидишь людей, но почему помогла этим детям? Да и жить в храме разрешила.       — Они не в чем не виноваты. Просто маленькие невинные дети. Да и родителей у них нет. Нельзя же оставить их на произвол судьбы, — зелёные глаза следили за водной гладью. Левая рука коснулась лба и она вспомнила. — Что это?       — Это печать. Доказательство того, что у тебя есть необычные способности.       — Это ты их мне дал? — вопрос был действительно интересующий.       — Нет. Просто разбудил то, что уже было в тебе. Не используй их часто. Вчера ты упала в обморок, так как использовала слишком много сил, тем более для первого раза. Постепенно ты научишься этим управлять.       — Теперь я могу лечить? — ответом послужило очередное молчание. — Небольшая ирония. Не находишь?       — Согласен. Я уничтожаю, а моя невеста излечивает. Возможно, судьба послала тебя исправлять мои ошибки, — в голосе слышалась горькая усмешка.       — Кто знает. Поживём — увидим. А ты так и не сказал своего имени, — последнее было сказало с небольшой задержкой.       — Узнаешь, когда перенесёшься в мой мир.       Сакура совершенно его не знает. Его слова совершенно противоречат тому, что гласит направо и налево жрица. Он какой-то отстранённый, что ли. Но голос у Бога невероятно красивый, чистый, немного низкий. В нём иногда проскальзывает презрение, когда разговор заходит о людях, также можно услышать насмешку. Он холодный. Кажется, Бог вообще мало с кем общается, но с ней говорит довольно много. Очень редко, девушка слышала всего два раза, в его голосе появляется нежность, но всего на мгновение. И за всем этим скрывается одиночество. Его почти не слышно, оно неуловимо, хорошо замаскировано, но присутствует. Бог одинок. И в этом эти двое схожи.       Каждый думал о своём. До их встречи лицом к лицу осталось совсем недолго. Для обоих это что-то значит. Даже если они не захотят это признать, но за пять лет оба привязались друг к другу. Они хотят встретиться. И даже если Бог не подозревает о таких чувствах, от них никуда не деться. Сейчас ещё можно всё это прятать, но после встречи ни один из них уже не сможет ничего отрицать. Их связь ещё не понятна, она только зарождается, но и отрицать существование таковой глупо.       Две одинокие души. Так похожи, но в тоже время так различаются. Каждому чего-то не достает. Но чего?       Могло показаться, что Бог ушел после своей последней фразы, но Харуно чувствовала, что он здесь. Она не видела его и не слышала, но чувство защищенности не уходило, а оно возникает у неё только в огне. Внезапно эту идиллию нарушил встревоженный голос послушницы:       — Госпожа! — закричала девушка сразу, как открыла дверь, — Там… Там… Нужна ваша помощь, срочно!       Невеста Бога не стала ждать и направилась к главному входу. Раз её зовут, хотя она сказала не беспокоить, значит и правда случилось что-то серьёзное. Только она вышла, как взгляд сразу упал на сидящую на коленях заплаканную женщину. На её руках лежал ребёнок лет семи, весь перепачканный в зале. Когда-то светлые волосы перепачканы кровью, которая течёт вниз по лицу. По всему телу так же были разные ушибы и открытые ранки. Мальчик находился без сознания.       — Госпожа! Прошу, умоляю, помогите! — надрывно кричала мать, заливаясь слезами. — Он залез в сгоревший дом, хотя я запретила. Одна из балок рухнула прямо на него. Я видела, как вы вчера помогли той девочке. Прошу, спасите моего сына!       Это была одна из той вчерашней толпы перед домом. Ей было совершенно плевать на двух сирот, сгоравших заживо в собственном доме. А теперь, когда горе коснулось её, просит о помощи. Не попади под завал её ребенок, то и пальцем бы не повела, прошла мимо. Какие же люди лицемерные.       — Положи его на крыльцо, — всё-таки мальчик ни в чем не виноват. Да и представился момент проверить, на что способна хозяйка храма.       Женщина аккуратно положила ребенка и отошла, не сводя умоляющего взгляда с девушки. Сакура присела рядом с мальчиком, положив одну руку ему на голову, а вторую на грудную клетку, и закрыла глаза.       — Просто представь, — раздался знакомый мужской голос. Слышать его могла лишь невеста, так что волноваться не о чем.       Харуно закрыла глаза и представила, как раны ребенка медленно затягиваются. Через мгновение в руках немного кольнуло, а присутствующим оставалось лишь с восхищением смотреть на то, как ужасные раны на смуглой коже начали заживать под объятыми зеленым свечением руками. На всём теле порезы начали медленно затягиваться, не оставляя после себя и следа. Через несколько минут все раны были полностью залечены и перед женщиной лежал абсолютно здоровый мальчик, перепачканный золой и собственной кровью. Мать сразу подскочила к своему ребенку, стоило целительнице отойти.       Мальчик издал какой-то непонятный звук, после чего открыл глаза и недоуменно посмотрел на свою маму, прижимающую его к себе и плачущую.       — Спасибо! Спасибо, Госпожа! Вы спасли моего ребенка!       — Лучше следите за сыном. В следующий раз вы можете не успеть.       У Сакуры снова закружилась голова. Состояние главы храма сразу заметили послушницы.       — Буду! Глаз с него больше не спущу! Негодник, так напугал мать! — последнее было адресовано уже мальчику, не сводящему глаз с молодой девушки. В них переплеталось удивление, непонимание и восхищение.       Говорят, что глаза — это зеркало души. По глазам можно понять, о чем думает человек, какой он. Глаза многое передают. Они не врут, в отличии от хозяев.       — Госпожа, вам нужно отдохнуть, — одна из служительниц храма высшего ранга взяла невесту Бога под руку и повела в сторону комнаты.       Приятно, когда о тебе заботятся. Это из-за работы, но всё же. Харуно уже давно забыла, какова родительская забота. Она не сравнима ни с чем другим. Искренняя, бескорыстная. Когда ты болеешь, мама варит бульон, делает горячий чай и укутывает в одеяло. Родители всегда о тебе волнуются, для них ты всегда остаёшься ребенком, сколько бы лет тебе не было: три или тридцать.       — Поспите немного, — брюнетка помогла Сакуре лечь. — Вам нужно что-то?       — Нет.       Служительницы поклонилась и ушла, давая Госпоже отдохнуть. Перед глазами снова всё поплыло, сознание начало постепенно утекать, стоило только голове коснуться подушки.       — Умница, — это было последнее, что услышала девушка перед тем, как погрузиться в сон.