Колодец Искр

Лёгкое прикосновение к оголённым проводам, мучительно медленное и одновременно сумасшедше сладкое. Внутри всё поджимается и искрит в ответ на скупую ласку. При этом так сильно хочется большего: чувственной близости, эмоциональной заполненности, жёсткого обладания, — порочных мирских грехов, а не высоконравственного голода отчаявшихся! Да, он боится этих непредсказуемых, редких симуляций; да, он мечтает о них. Потому что ощущение сопричастности — только тогда; потому что невообразимая нежность, забота и восхищение — только тогда; потому что полное и безоговорочное приятие — тогда и только тогда! Он раб своих оффлайновых видений, заложник надуманной иллюзии. Существует ли вообще тот, кто обнимал его в клики глухого отчаяния, заступая на бессменную вахту, когда сознание вырубалось от усталости? Когда боль раздирала заживо, будто скраплеты, а услужливое воображение — или лживая реальность? — подкидывала ему закешированные ощущения немыслимого удовольствия? Те удивительные моменты, когда хранилище данных словно выкидывало на иной, запароленный уровень, хранящий память о позабытом тепле и чутком внимании. Ладони, от одного касания которых Искра мгновенно разгоралась сверхновой, угрожая расплавить системы и развеять саму личность. Можно ли вычислить эмоциональный триггер, хитро запускающий хаотичное воспроизведение ложной памяти? Как при этом не утратить его, не потерять, не лишиться? Это же чистое безумие, сладость яда разложения и его личный наркотик… *** Джазз ждал Саундвейва за городом у затона. Зеркальную гладь мазутной реки, лениво текущей по каналу и исчезающей в стене из молочного тумана, ничто не тревожило. Будь этот мир реальным, так выглядело бы идеальное место для аннигиляции: останки никто никогда не найдёт. Мазут медленно, но неотвратимо затечёт в каждую щель брони, заполнив все пустоты, парализовав сервоприводы, и безжалостно утащит на самое дно. А там разъест со временем в ржавую труху, которая тоже благополучно растворится в неспешно текущем потоке. Трансформеры всегда подсознательно держались от мазутных болот и озёр подальше: зыбучая почва, непредсказуемые условия. Но здесь-то всё по-другому! Каково это, деактивироваться в отвратительной жиже по здешним правилам? При вожделенном перезапуске очухаешься ли ты вообще, и если да, то где именно: выброшенным на рудный пляж или на самом дне? А если на дне, то как будут протекать множественные переходы из мира живых в деактив? Запустится ли бесконечный цикл, или система безопасности мира предусматривает прерывание заевших процессов? — Запрос: релаксация? Саундвейв был как всегда пунктуален. — Паралич, — мрачно пошутил в ответ Джазз, оборачиваясь к десептикону. — Как бы то ни было, я очень рад твоему приходу. Впрочем, я был изначально уверен, что ты согласишься. Более того, я абсолютно убеждён, что вектор последних событий сгенерирован тобой лично. Так что, можно сказать, инициатор встречи — ты сам. И, что-то мне подсказывает, шанс ошибки в моих выводах крайне низок. — Справка: просто ничтожен, — охотно подтвердил его слова Саундвейв. Удовлетворённо кивнув, Джазз указал на стену из тумана. — Ты ведь наверняка изучал эту штуку. Думаешь, это какое-то замаскированное силовое поле? Может быть холо-модель или что-то из арсенала технологий внушения? Саундвейв подошёл и остановился рядом. Некоторое время он наблюдал за сизыми расплывчатыми завитками, плавно перетекающими из одного в другой, а затем медленно качнул шлемом. — Уточнение: не нахожу аномалий. Джазз вопросительно повернул голову. Саундвейв привычно ухнул кулерами и без дальнейших обсуждений вытащил из сабспейса инфорамку. Выведя на неё необходимые графики, терпеливо протянул Джаззу. Пришлось досконально изучать предоставленную информацию. Не сразу, но он сумел разобраться. — Хм… Интересные выкладки. Это голая теория или ты делал какие-то замеры? Саундвейв щёлкнул пальцами. — Серия научных опытов. С трудом удержавшись, чтобы не присвистнуть от удивления, Джазз не без сожаления вернул обратно чужие вычисления. — И? Поделишься своими мыслями? Десептикон сделал манипулятором жест, призванный обозначить воображаемую сферу. — Требуются пояснения: это место строго ограничено. Пример: сосуд. — Вакуум? — наобум ляпнул Джазз только для того, чтобы не выглядеть полным идиотом и сделать вид, что также строил хоть какие-то гипотезы. То, что он попал в десятку, стало ясно сразу же. Саундвейв резко замолчал и повернулся в его сторону. Его взгляд весил целую тонну: от него у Джазза ноги подкашивались, а сервоприводы напрягались до дрожи. — Всего лишь предположение, — попытался он сгладить наметившийся острый угол. Не хватало ещё поругаться с единственным консультантом! — Соображение верное, — педантично откликнулся Саундвейв. Сведя ладони, будто держал внутри них шар, он примерно изобразил трёхмерную область. — Конструкция модели: данная реальность, — деловито объявил он, прежде чем приступить к дальнейшему объяснению. — Детальная спецификация: внутри объекта существуют законы пространства, система координат, время, чувства, эмоции — все положенные составляющие физической модели мира. Снаружи — вакуум. Долгих три клика Джазз честно тупил, прежде чем его осенило. — Космос? Хочешь сказать, что за этим туманом, под нами и над нами — просто космос?! То есть — абсолютное ничто? Саундвейв молчал. По его мнению, вопрос ответа не требовал — всё и так было очевидно. Для него, но не для Джазза. Тот взволнованно потёр шлем. — А как же гравитация? Привычная форма для планетоидов и других космических тел теперь не важна? — Общие параметры условны, — Саундвейв не мешал взволнованному собеседнику метаться вокруг; наоборот, как будто получал от этого удовольствие. — Но как такое вообще возможно? — выдохшись, Джазз затормозил перед ним. — Я имею в виду, как возможно соблюдение одних законов и полное игнорирование других? В своё время мне пришлось немного изучать навигацию. Я слышал о спиральных галактиках, шаровых скоплениях, чёрных дырах и астероидных полях. Но это место не подпадает ни под одну известную классификацию, так? — Саундвейв медленно кивнул. Джазз же взревел мотором. — Следовательно, мы говорим о неизученном явлении, в эпицентре которого нам посчастливилось оказаться. Десептикон не двигался, и Джазз озадачился. И что это означает? Он где-то слажал с выводами? Пришлось предпринимать ещё одну попытку. — Тогда что это такое? Пространственно-временной разрыв, портал, иное измерение? Динамик бело-синего кассетника издал слабый свист. — Предположение: искажение? — Ты сейчас говоришь о теории искажённой материи? — не поверил Джазз. — Да, я помню основную концепцию той доктрины. Согласно этому учению, любой участок такой вселенной — это хаотический противовес лишённой устойчивости первичной структуры. То есть, ты утверждаешь, что она применима к действительности? — он был переполнен скепсиса, но Саундвейв, кажется, нисколько не разделял его сомнений. — Да брось! Более бредовей идеи я за весь актив не слышал! Как можно применить теорию об искажённых мирах к нашей ситуации? В ней же главное — выделение временных рамок и доказательство их несоответствия привычным представлениям в новых координатах. У подобного моделирования не так уж много вариаций: быстрая смена событий, что в некотором роде удобно; медленная смена, что обычно считают приятным вариантом; и вообще отсутствие изменений — что признано полностью противным нашей природе… Джазз осёкся. Какое-то время он стоял, мелко подрагивая, словно контуженный, а потом натужно прохрипел: — Ты ведь слышал, что Рэтчет об этом думает? Что в этом мире не происходит ничего нового? О полностью прописанной цикличности действий? Саундвейв коротко кивнул. — Ты исходил из тех же соображений? — заметив, как бело-синий шлем склоняется повторно, Джазз деактивировал визор. — Шла-ак, а я ведь до сих пор помню цитату из той монографии: "Не надейтесь перехитрить искажённый мир. Он больше, меньше, длиннее и короче, чем мы…". У нас, что, нет никакой надежды? — Ответ отрицательный, — никогда ещё Джазз не был настолько рад услышать мелодичный и привычно равнодушный голос. — У тебя есть идеи? — Уточнение: не хватает данных для анализа, — на этот раз Саундвейв умудрился звучать по-настоящему раздосадованно. — Каких? — навострил локаторы Джазз. — Предложение: эксперимент. Последующие действия: сравнительный анализ. — Иногда ты конкретно задалбываешь, когда начинаешь общаться словно болванка, — усталый вздох вырвался сам собой. Хотя он понимал, что заявление не слишком вежливое, ему было всё равно. Да и бело-синие плечи подозрительно дрогнули. Джазз с подозрением оглядел кассетника: ржёт, конечно. Только вот так вот идиотски. Интересно, десептикон и в реальном мире был таким же "разговорчивым", или это его при переброске так "коротнуло"? — Куда ты там меня хотел тащить? Рули, — окончательно решился он. Что бы там ни придумал этот хитро скроенный гений, но Джаззу сейчас срочно требовалось во что-то поверить. Пусть нелогично, пусть не принципиально во что, хоть в спасительный супрематический квадрат, лишь бы поверить! Обрести былую уверенность и вернуть надежду. Саундвейв, без сомнений, чувствовал настрой молчаливого спутника, а потому вёл лабиринтами технических переходов без каких-либо объяснений. Два брийма, и они оказались на окраине жилых кварталов. Саундвейв не сразу выбрался на улицу, оставаясь под прикрытием тоннеля общегородской ливнёвки, внутри которой они спокойно разместились вдвоём. Не обращая внимания ни на что вокруг, десептикон сосредоточенно отслеживал перемещения "законников", запоминая интервалы времени и направления, в которых двигались патрули. Вычислив "чистый" промежуток, он потащил наружу и Джазза. Но едва они оказались под мягким светом уличного фонаря посреди вполне оживлённой улицы, Саундвейв решил пояснить правила: — Требование: свободный диалог с гражданскими на отвлечённую тему. Предложение: импровизация. Он легко толкнул сбитого с толка автобота в грудную секцию, а сам шагнул вбок, в самую толпу спешащих куда-то местных жителей. — Хм… — Джазз, если честно, не до конца понимал условия задачи. Но если Саундвейв не посчитал нужным выразиться более конкретно, значит, на то были причины. Может, стоит попробовать по-разному вести одну и ту же беседу? Или подбирать кандидатов с разными профессиями? Слава Всеискре, он никогда не испытывал проблем в общении! Собственно, налаживание контактов, сбор информации и в некотором роде её распространение были частью его отлаженных протоколов. Если десептиконы правы, и где-то там, далеко в прошлом, он был разведчиком, то его обязанности значительно превышали стандартные функции обыкновенного лазутчика. Что ж, вот и настало время воспользоваться своими особыми навыками. — Ой! — сделав вид, что спотыкается, Джазз нелепо взмахнул манипуляторами и уцепился за ближайшего проходящего мимо трансформера. — Как неловко получилось! Прошу прощения. Колёсный, невнятного гражданского молда меха послушно остановился рядом. — С вами всё в порядке, сэр? — учтивый, но в целом весьма безразличный голос и столь же маловыразительный взгляд. В принципе, прохожий выглядел не страннее любого занятого меха, тормозни его непонятно кто по какой-то ерунде. — Я могу чем-то ещё быть вам полезен? — Благодарю за помощь, — Джазз обворожительно улыбнулся, ненавязчиво удерживая чужую конечность в тёплой ладони. — Как кстати, что вы оказались рядом. Обидно было бы растянуться вот так посреди улицы. — Вероятно, — вежливое согласие. Горожанин пока ничем не обозначал раздражения, как и не давал понять, что очень спешит. Но его нарочитая немногословность никак не располагала продолжать беседу. Вынужденная учтивость стандартных фраз — не более. Но когда это могло ЕГО остановить?! — Я не покажусь чересчур настойчивым, если попрошу вас ещё об одном одолжении? Гражданский, как показалось Джаззу, пребывал в некоторой растерянности, но его ответ прозвучал всё тем же ровным тоном: — Что мне необходимо сделать, сэр? — Отлично! — затараторил Джазз. Он и сам не знал, откуда в его процессоре взялся весь этот бред, но ведь Саундвейв настаивал на импровизации? — Мой босс поручил мне провести общественный опрос населения, дабы разработать лучшую стратегию донесения информации до простых жителей. Поймите, ведь формирование общественного мнения с помощью СМИ нередко проходит совсем не по правилам, даже с грубейшими нарушениями регламента! Но мы заинтересованы в достоверной информации! Вся наша работа делается в открытую. Наша цель сообщать меха новости. По любому из освещаемых нами вопросов можно получить дополнительную информацию в нашем офисе, где мы с радостью поможем проверить достоверность любого из упомянутых нами фактов. Одним словом, наша цель заключается в том, чтобы откровенно и по первому обращению предоставлять своевременную и максимально точную информацию. Итак, вы готовы ответить на пару анкетных вопросов? Колёсный странно дёрнулся, непроизвольно мигнул линзами и неожиданно воспроизвёл свой последний вопрос. Это выглядело подозрительным, но до разряда "криминально" пока не дотягивало. — Что мне необходимо сделать, сэр? — Моя задача — составлять подборки новостей и рассылать их ведущим редакторам, — улыбка гонщика стала ещё шире: — а также готовить резюме отдельных репортажей или самостоятельных статей. Каким образом вы лично, сэр, предпочитаете узнавать актуальные новости? Знакомая аварийная вспышка оптик не стала сюрпризом, как и дрожь, пробежавшая по корпусу, тем более на этот раз Джазз ожидал чего-то подобного. — Что мне необходимо сделать, сэр? — и опять ровный тон, и тот же самый запрос. — Подскажите, пожалуйста, как пройти к главной площади, — Джазз разжал пальцы, потеряв интерес к объекту. — Прямо два квартала, затем поворот налево, — вежливо склонил голову горожанин. — Благодарю, — улыбаясь, попрощался Джазз. Вот только его улыбка выглядела при этом жутковато. Он останавливал спешащих по своим делам трансформеров до тех пор, пока не устал. Его вопросы никогда не повторялись, были нелогичными, внезапными и абсолютно непоследовательными. И каждый раз местные реагировали словно под копирку: мигание окуляров, кратковременное подвисание и воспроизведение своей последней реплики. — Ну, и что это за шлак? — вместо приветствия воскликнул Джазз, ныряя в трубу ливнёвки. — Ты же не просто так устроил мне эту экскурсию! — Запрос: настроение? — кассетник вёл себя подчёркнуто отстранённо, говорил, как и горожане, соблюдая знакомые интервалы: монотонно и механически. И хотя от этого у Джазза неприятно сковало затылок, будто его снова выбросило на городскую улицу, чувства отторжения к десептикону тем не менее не вызвало. — Ты меня проверяешь? — в голосе автобота отчётливо прозвучали нотки угрозы. — Пояснение: интересна чистота эксперимента, — теперь Саундвейв звучал уже привычно: пусть спокойно, но при этом мелодично и самую малость язвительно. О, да! Теперь Джазз безошибочно угадывал эмоции собеседника. Понадобилась всего-то пара джооров в окружении полных дронов! — Это же NPC! Причём самого топорного программирования. Он ожидал в ответ возмущения, утверждения, ехидства, на крайний случай издёвки, но чего он никак не ждал, так это что Саундвейв эмоционально вскинет вверх манипуляторы, будто готовый заорать: "Эврика!". — Хочешь сказать… — Джазз встал рядом с Саундвейвом и прижался затылком к прохладному покрытию трубы. Он выглядел беспомощно и разбито. — Это что… вот это всё… игра?! — Первоочередной запрос: кто мастер? — десептикон больше не изображал из себя суперпродвинутого, он серьёзно и задумчиво смотрел на пробивающийся через прутья решётки свет уличных фонарей. — А как же условия, правила там, технические характеристики? — Условия — вариабельны; правила — просты; характеристики — известны. — Цель, — наконец-то догадался Джазз. — Мы не знаем конечной цели игры. — Согласие: цель неизвестна. Джазз продул воздуховоды. Интересно, нечто играет с их сознанием или кто-то невообразимо могущественный действительно поместил контрольную группу в непопадающее под привычные законы место? Куда проще ведь взломать мозговой модуль — мнемохирурги не все уничтожены, наверняка кому-то действительно высокопоставленному не составило большого труда придержать пару-тройку для личных нужд, — чем выстраивать целый город, оснащённый самой современной техникой и населённый до кучи целой армией подсобных единиц. Аватарами те были или клонами — не важно! Главное, создание такого полчища недотрансформеров стоило нескольких состояний, да и в обслуживании обходилось далеко не дёшево. А скольких они тут гасили совместными усилиями во время заварушек? И ещё постоянные стройки на пепелищах… Нерентабельно. Ну, а если это всё-таки игры с сознанием, то играют с ним одним или в попаданцы угодила целая группа таких же бедолаг? И, главное, наквинта это всё? Социальный эксперимент, изучение коммуникационных трудностей в общении разных фракций или же попытка сгенерировать нечто новое, что будет удобоваримо для всех? Шла-ак… — К Рэтчету? — предложение сменить местоположение возражений не встретило. *** Медбот их будто рентгеном просветил. Один короткий взгляд голубых окуляров, и Джазза уже тащили в направлении жилого отсека. Там его грубо усадили на платформу, а уже на выходе буркнули Саундвейву что-то невразумительное. Впрочем, что бы ему ни сказал Рэтчет, у кассетника это не вызвало удивления. По-деловому пройдясь до встроенного шкафа, он вынул оттуда уже знакомый моток изолетика. — Эй, — попытался возмутиться Джазз. — Я не тяжелобольной! Вы меня ещё в криокапсулу засуньте… Как сговорились. Саундвейв невозмутимо положил изолетик рядом с Джаззом и неодобрительно качнул шлемом. Потом отступил к противоположной стене и опёрся о неё. Вскоре из коридора донёсся скрип и загадочный скрежет. Не сразу до гонщика дошло, что добрый доктор волочёт для себя и второго посетителя сиденья. — Я ложиться не буду, — на всякий случай оповестил он десептикона. Саундвейв никак не отреагировал. Распахнув пинком дверь, Рэтчет вкатил внутрь два ординаторских стула. — Располагайся. Вместо сухой благодарности кассетник воспроизвёл что-то очень нежное из одноголосых трелей; медбот только отмахнулся и шагнул к Джаззу. Не разглагольствуя, он протянул небольшой кубик с прозрачным содержимым. Усиленный медицинский с деактиватором — догадался Джазз. Сначала он думал отказаться, но одного взгляда на серьёзную лицевую Рэтчета хватило, чтобы проглотить все возражения. С него не убудет, в конце концов, а Рэтчету приятно. Наконец-то и тот на что-то сгодился! После первого же глотка Джазз вспомнил одну удивительную вещь, до сих пор надёжно скрывавшуюся в архивах памяти: он очень сильно ненавидит медбеи! Вкус подсунутой гадости заслуживал отборных ругательств и ни одного доброго слова. А судя по тому, как весело хмыкнул Рэтчет, все мысли Джазза самым паскудным образом отразились на фейсплейте. — Не кривись, от нейроподавителя ещё никто без чувств не падал. — Нейроподавитель? — Джазз удивлённо поднял взгляд на медбота. — Я думал деактиватор… — Ты не ранен, не теряешь заряд и не искришь тут обрубками, — пожал тот плечами. — Не вижу причин купировать боль. А вот нейросеть перенапряжена без видимой причины. Так что это своего рода релаксант. Уж прости, что без вкусовых присадок. — Ничего, и так сойдёт, — Джазз безбожно врал. Кислую мерзость во рту хотелось не заглатывать через силу, а стравить в первом же углу. — Благодарю. — Какой ты вежливый, — съехидничал Рэтчет, с неподражаемым лукавством наблюдая за своим первым пациентом. — А теперь, может, объясните мне, что довело двух бесстрашных воинов до настолько плачевного состояния, что пришлось о клинике вспоминать? Саундвейв тут же сделал вид "я тут не при делах", а Джазз прикусил глоссу, дабы не сболтнуть лишнего: что думали они далеко не о клинике, а исключительно об одном её работнике. Единственном, если быть точнее. Но, судя по всему, нейроподавитель приглушал не только разбушевавшуюся нейросеть, но и внутренние тормоза. Потому что благие намерения подойти к серьёзному разговору издалека пошли прахом, едва активировался вокодер. Моторика явно опережала мыслительные процессы, ибо с тихим ужасом Джазз понял, что слышит собственный торжественный голос: — Мы были в городе и общались с NPC. — Что за эн-пи-си такие? — по слогам произнёс Рэтчет незнакомое слово. — Неигровые персонажи, — хмуро донеслось из приоткрытой двери, и в отсек зашёл Бластер. — Извини, что так неожиданно, — глядя в упор на Джазза, тихо сказал он. — Тебя искал. Думал, что тут найду. Джазз озадаченно шевельнул локаторами. Какая-то двусмысленная ситуация наклёвывалась. Всё это время он уверял товарища, что не ищет личных встреч с Саундвейвом, а всего лишь гоняет к Рэтчету. Что было самой настоящей правдой! Но вот он здесь, а рядом сидит как раз тот, с кем — по легенде — он ни разу не общался с того злополучного задания. Правда, при этом он таки сидит у Рэтчета, но не один… Не один. Помощь неожиданно пришла со стороны Саундвейва. — Пояснения: запрос о встрече. Требовалось содействие. — Содействие тебе? — скептически приподнял надлинзовую дугу Рэтчет. — Не важно, — сухо отозвался Бластер, игнорируя десептикона и не сводя напряжённого взгляда с Джазза. Тот в ответ только плечами пожал: мол, да — меня вызвали, не отказывать же? — И что это за неигровые персонажи? — Рэтчет как будто не ощущал всеобщей нервозности. Ему было наплевать и на угрюмого Бластера, и на подозрительно замолчавшего Джазза, и на сомнительно разговорчивого Саундвейва — его интересовало, что за неизвестный элемент объявился в привычном функционале. Бластер среагировал первым. — NPC — термин из сетевых игр или обучающих стратегий, — пояснил он. — Есть персонажи, задействованные самим игроком: либо их предлагает программа, либо приходится создавать аватар. А есть те, кем управляет система. Как если бы ты выбирал спарринг-партнёров в интерактивном зале. Для моделируемого системой тренировочного боя ты можешь подбирать противников по своему усмотрению или оставить на усмотрение ИскИна (*). При этом можно задавать минимальные технические характеристики или просто остановиться на определённом количестве, тогда программа самостоятельно рассчитает учебную программу. — Хочешь сказать, это те, кто составляет массовку? Элементы модуляции, которым достаточно выполнять ограниченные функции? — Рэтчет соображал достаточно быстро. — Именно. Таких персонажей чаще всего создают исключительно для атмосферы или реалистичности видеоряда. На этих словах Бластер и Рэтчет переглянулись. Когда они повернулись к Джаззу, их взгляды выражали совершенно разные эмоции, но оба были в равной степени озадачены. — Джазз, что это всё означает? — Бластер смотрел остро и напряжённо. — К чему ты упомянул NPC? — Ты имел в виду местных, да? — голос Рэтчета был подозрительно тих и, может, оттого звучал жутковато. Джазз бросил вопросительный взгляд в сторону Саундвейва (он был уверен, что несмотря на визор его прекрасно почувствовали), но тот не спешил вмешиваться, предоставляя автоботам разбираться друг с другом самостоятельно. "Скотина", — сгенерировал гонщик настолько концентрированную мысль, насколько только получилось. "Недостойное автобота поведение", — немедленно прилетел ответ в непередаваемо едком тоне, а после его наградили настоящим ментальным подзатыльником. Тряхнув головой, собираясь заново с мыслями, Джазз неопределённо повёл плечами. — Я пока ни в чём не уверен, это всего лишь голая теория… в начальной её стадии, знаете ли. — Валяй! — сурово сверкнул оптикой Бластер. — Теория в нашем случае тоже подойдёт, — Рэтчет с сомнением покосился на соседа, но комментировать ничего не стал. — А то у нас поиски истины безнадёжно буксуют в самом старте. Джазз хмыкнул. — Если что, то это не моя идея. Меня всего лишь снабдили действенным пинком в нужном направлении, — с этими словами он адресовал Саундвейву вежливый полупоклон. Тот в ответ как-то странно дёрнулся, а на личный канал Джаззу упал гневный эмотикон. — Так что я скорее ассистент, чем двигатель прогресса. — А мне казалось, ты в спикеры записался, — пошутил Рэтчет. — Хорошо, мы уже поняли, кто именно в вашей исследовательской команде занял руководящую должность. Это, конечно, всё очень познавательно и сентиментально, но лирика меня на данный момент волнует меньше всего. Если хочешь, я выражу тебе соболезнования по поводу неудавшейся карьеры, но потом. А сейчас, будь уж любезен, поделись вашими изысканиями. — Хм. Ты неисправим, док, — улыбнулся Джазз. — Не называй меня док, — не остался в долгу Рэтчет. — Ну так что там с вашей теорией? — С нашей теорией всё очень просто, — развёл манипуляторами Джазз. — Похоже мы в какой-то игре. — Это ты фигурально выражаешься или… — засомневался Бластер. — Или, — его лицевая приобрела серьёзное выражение. — Я, правда, не понимаю, как это вообще возможно. Принципы ее устройства и концепцию мы пока так и не разгадали. Но общие правила до окалины схожи. — Психо-кортикальное соединение? — неуверенно предположил Бластер. — Отрицательно, — мелодично пиликнул десептикон. — Почему? — тут же заинтересовался Бластер. — Уточнения: есть нюансы, — Саундвейв повернулся в его сторону. Было видно, что он колебался. — При погружении в чужой разум следует придерживаться строгих правил. Бластер нахмурился: — Не понимаю. — Я тебе объясню, — с готовностью вызвался медик, и на этом месте Джазз навострил локаторы. — Я понимаю, на какие правила намекает Саундвейв. Незаметным вмешательство остаётся только для того, к кому осуществляется подключение. При желании допрашивающего, разумеется. В таком случае ведущий соединения может беспрепятственно просматривать чужую память и даже моделировать фальшивую. Это сложно, но возможно. Конечно, это не "теневые игры" с сознанием, все манипуляции заметны и вполне преодолимы со временем, но ведь и назначение процедуры далеко от перепрограммирования жертвы, она используется сугубо для получения информации. Следовательно, объект нужно смять морально, продавить или шокировать на короткий промежуток времени, а не навсегда. С последствиями подобных допросов вполне удачно справляются психоаналитики; вмешательство нейрохирургов требуется крайне редко. Попытки добыть информацию сразу у двух допрашиваемых проводились, но все они потерпели закономерное фиаско. Контролирующий может соблюдать в фантомном мире только свои правила, чтобы не дать возможности чужому сознанию засечь постороннее вмешательство. "Третий" же подключённый предсказуемо разрушает идиллию реальности. Любое нелогичное изменение даже просто картинки, моделируемое кем-то одним, влечёт за собою дисбаланс для всех участников процесса. Поэтому подобную игру могли бы организовать кому-то одному. Но при этом все остальные, окружающие его, оставались бы этими вашими эн-пи-си. — То есть, — вклинился в разговор Джазз, — ты хочешь сказать, что "вписать" таким способом в одну игру целую группу игроков попросту невозможно? — Абсолютно, — серьёзно подтвердил Рэтчет. — Вполне возможно множественное подключение мозговых модулей напрямую к ИскИну, но тогда… — Перезапуск! — вдруг догадался Джазз, переводя взгляд с Рэтчета на Саундвейва и обратно. — Мы не просто испытываем деактив, так? Мы реально деактивируемся каждый раз! А если такое не имитировать графикой, не прописать эти ощущения и не заставить других "видеть" несуществующее? — Для этого должен работать не ИскИн, — покачал головою медбот. — А целый штат мнемохирургов. Эмоции слишком тонкая и сложная материя, чтобы с такой задачей справился искусственный интеллект. Все четверо замолчали. — Остаётся только моделирование пространства, — невесело подал голос Бластер спустя какое-то время. — Но я не могу понять, как. — Никто не может понять, как, — пожал плечами Джазз. — Но теперь мы хотя бы знаем, что это ни квинта не реальность! — Ну, пока мы застряли в игре, она для нас и есть самая настоящая реальность, — не согласился товарищ. — Положительно, — неожиданно поддержал коллегу Саундвейв. — То есть мы сейчас принимаем за аксиому, что всё вокруг нас не что иное как игра? — Рэтчет по всей видимости обращался только к Джаззу. — У меня нет другого объяснения, — извинился тот. — Я хотел бы его иметь, но… — Ваша теория основана на выявлении в этом мире "неигровых персонажей"? — ещё раз уточнил Рэтчет. — Решающий фактор, — кивнул гонщик. — Это основополагающая концепция для любой многоходовки. — Хорошо… И какова тогда цель эксперимента? — Почему именно эксперимента? — несколько вяло поинтересовался Бластер. — Потому что я с трудом представляю, кто стал бы расходовать целое состояние только для того, чтобы наблюдать за бытом самых обычных ботов в чуточку нетривиальных условиях, — проворчал Рэтчет. — Но я могу поверить в социальный эксперимент. — Например? — Джазз выглядел заинтересованным. — Предположение: концепция нового мира? — опять влез Саундвейв. — Вполне возможно, — подозрительно взглянул на того Рэтчет. — Ты тоже должен понимать, что в реальной жизни мы явно не очень… э-э… дружим? — при этих словах бело-синий шлем еле заметно качнулся. — Судя по остаточным рефлексам попавших сюда трансформеров, фракции враждуют. Я даже не буду гадать о причинах; честно говоря, в данной ситуации мне плевать на них! Но могу предположить, что кому-то сложившееся положение дел не очень сильно нравится. Возможно, с помощью подобной модели мира он хочет нащупать точки соприкосновения и выстроить нейтральную матрицу отношений. — Нас что… слётывают, что ли? — удивился Бластер. — Как строптивых сикерлингов? — Это всего лишь мои мысли, — нахохлился Рэтчет. — Очень здравые мысли, — тут же отозвался Джазз. — Аж как-то не по себе становится. — Собственно, вариаций для социальных исследований может быть великое множество, — медбот оскорблённо поджал губы, словно его обвинили в творящемся вокруг шлаке. — Вполне возможно, что нас попросту изучает чужая раса. В таком случае последствия эксперимента могут быть непредсказуемыми: от новых контактов с незнакомой нам пока цивилизацией до банального вторжения. — Завоевания, что ли? — Вариативная возможность: порабощение, — равнодушно прокомментировал Саундвейв. — Слушай, заткнись лучше, — Бластер схватился за шлем. — Давайте как-нибудь обойдёмся без подобного хлама, а? И так кругом сплошная ржа. — Ну… — Джазз задумчиво почесал локатор. — Давайте попробуем обойтись без лишнего хлама. В этом ты прав. Мы можем выстроить тысячи теорий, и в итоге пролететь со всеми. Меня вот другой момент куда больше волнует: как линять отсюдова? — А, так вот почему вы здесь, — запоздало сообразил Рэтчет, недобро прищурившись. — Решили, наконец, что я не такой уж и псих, когда заявляю, что тут всё неправильно? — Я тебя давно в этом убеждаю, — не купился на провокацию Джазз. — Но тебе очень нравится сублимировать. Рэтчет звучно подавился. — Инициатива? — резонансом прозвучал Саундвейв. — Что? — Бластер и Джазз непонимающе уставились на десептикона. Тот поднял визор к потолку и страдальчески продул воздуховоды. — Пояснения: окружающая среда не подлежит изменениям. Предположение: матрица личности? Джазз замер. — Психологический эксперимент? — вместо него задал вопрос медбот. — Думаешь, квест рассчитывали не на командный зачёт, а на формирование отдельно взятого индивида? — Стоп, стоп, стоп! — Бластер обвёл собравшихся долгим взглядом. — Как тогда вписывать в предложенную схему добровольную смену знаков или переход в гражданские? Примеры-то были! — И что они дают? — Джазз пока не очень понимал куда клонит его приятель. — Вот именно, что они ничего не дают! — тот вскочил со стула эмоционально жестикулируя. — Те, кто отказывался от знака, переходя от десептиконов в автоботы, а то и нейтралы, и наоборот, ничего по сути не меняли! Они продолжали играть по здешним правилам, но уже за другую команду. Какие-то изменения касались только тех меха, кто не желал или устал бороться с системой и уходил в гражданские! Но мы все видели, чем это оборачивалось. Их просто переписывали под толпу. — Иными словами, они становились NPC, — наконец-то Джазз начал понимать, куда тот клонит. — Простите? — медбот нахмурился. — Они выбывали из игры! — Бластер обессилено плюхнулся обратно на сидение. — И ничего этим не выигрывали. Их личности просто стирались. — Не вариант, — тут же подтвердил его слова Саундвейв. Бластер на клик осёкся, удивлённо мигнув оптикой на своего соперника по завоеванию поклонников, но через пару кликов продолжил развивать мысль: — Остаются только те, кто в итоге исчезал. — Переход на другой уровень? — осторожно предположил Джазз. — А может, окончательный деактив? — мрачно ответил вопросом на вопрос Бластер. — Как проверить? — Никак, — согласился Джазз. — Только лично. — Рискнёшь? — с вызовом бросил Бластер. Джазз молчал долго, чувствуя на себе прицельные взгляды Рэтчета и Саундвейва; Бластер намеренно смотрел в окно. — Вполне возможно, — наконец сказал он, чем вызвал у Бластера оторопь, а у Рэтчета осторожный интерес. Эмоции Саундвейва определить не получилось. — Другое дело: я так и не понял, какие конкретные шаги для этого необходимы. — Сдаться! — зло воскликнул Бластер. — Это ни для кого не секрет! Исчезали лишь те, кто внутренне слаб и не выдерживал давления. — Не сходится, — уверенно возразил Джазз, спокойно глядя в возмущённую и полную невысказанного ужаса оптику товарища. — Слабые уходили в город и тем самым выбывали из игры. Ты сам только что рассказал об этом. А два противоречивых исхода для одного решения не очень логично, не находишь? Бластер открыл и закрыл рот. Возразить было нечего. Но вот Саундвейв в согласии склонил шлем, что не укрылось от внимания Рэтчета. — Ты тоже считаешь, что те, кто исчезал, не растворялись в небытии, а попадали в какое-то другое место? — теперь всё внимание медика сосредоточилось на бело-синем трансформере. — Вариация возможна, — пиликнул тот. — Предостережение: полное отсутствие информации. — Вот именно! — победоносно ткнул в десептикона пальцем гонщик. — Только об итоговых решениях исчезнувших никто доподлинно не знает! Всё, что я слышал, это пустые гипотезы. Что такого необыкновенного эти парни должны были пережить или решить для себя, что их однокликово стирали из этого места? Я лично не верю в деактив. Если бы целью изначально было нас помучить, нас бы не оживляли из раза в раз. Этот затяжной процесс мне видится как упорное предоставление дополнительного шанса. — Шанса на что? — буркнул Бластер. — На что-то, над чем мы здесь непроходимо тупим, — печальная улыбка мимолётно скользнула по светлым губам. — Я думаю, Саундвейв в каком-то смысле прав, как и Рэтчет. — Поясни, я подошёл последним — видимо, многое пропустил, — Бластер успел успокоиться, хотя в синеве его взгляда то и дело проскальзывали злые искорки. — Рэтчет считает это место Чистилищем для грешников, — с удовольствием сдал смутившегося медбота Джазз. — Саундвейв же считает, что каждый попавший сюда должен изменить что-то в себе или решить какую-то личную задачу. А если эти два предположения объединить? Допустим, Рэтч прав, — возмущённое сопение в ответ на панибратское сокращение имени гонщик самозабвенно проигнорировал: — и все мы где-то там, ещё в активе, непоправимо ошибались, косячили или упускали какие-то очень важные детали. Короче, вели себя как лохи… — Пф! — медбот от возмущения выбросил облачко прозрачного пара над плечевыми решётками. — …и именно это осознание не позволило нам с достоинством и смирением принять собственный уход, — не позволил перебить себя Джазз. — Что тогда получается? Что здесь собрались самые ярые противники окончательного списывания себя со счетов, так? Те, кто внутренне мечтает вернуться обратно и всё исправить. Или невообразимо мучается из-за чувства вины, такую возможность я тоже допускаю. Рэтчет поспешно отвёл взгляд. Джазз сделал вид, что ничего не заметил. — Допустим, — почему-то при этих словах Бластер оглянулся на десептикона: — что в этом ты прав. И нам дают шанс изменить отдельную… битую характеристику внутри себя. Мы сейчас что, говорим о самосовершенствовании личности? Все четверо озадаченно переглянулись. — Интересная версия, — вынужден был признать Рэтчет. — И как угадать, что именно мы должны менять? Проблема-то в общем едина для всех: архивы памяти частично и предусмотрительно заблокированы. — Импровизация? — подал голос Саундвейв. И судя по тому как статика смущения озарила шевроны и антенны, завуалированную подковырку в обычном вопросе уловил не только Джазз. Что ж, на этот раз неудобно чувствовали себя уже трое автоботов. *** — Почему ты не ушёл с остальными? Вопрос застал Джазза врасплох. Во-первых, потому что Рэтчет молчал весь последний джоор, пока он помогал ему с уборкой; а во-вторых, потому что вопрос прозвучал как-то излишне резко. Видимо, Рэтчет и сам это понял, ибо неловко похлопал его по плечу. — Извини. Всё никак не могу отойти. Слишком много всего и сразу. — Да, орн выдался, честно сказать, не из спокойных, — Джазз тепло улыбнулся, стараясь сгладить неловкую ситуацию. — Я и сам никак не могу решить, это всё взаправду или я синтетиками объелся? Взгляд медбота вмиг посуровел. — Не думал, что ты балуешься подобным шлаком. — Не балуюсь, — беспечно отмахнулся гонщик. — Но не исключаю, что в прошлом своём активе мог и употреблять. Не часто, ибо не замечаю за собой потребности, но и особого удивления все эти микрочипы и присадки у меня не вызывают. Из чего можно сделать только один вывод: я с ними знаком. — А что, уже и здесь эта дурь объявилась? — неприятно удивился Рэтчет. Джазз рассмеялся. — Брось, док! Мне кажется, не существует ни в одной вселенной такого чудесного уголка, где не нашлось бы идиота, мечтающего вставить в себя что-нибудь запрещённое, и другого идиота, готового снабдить его всем необходимым. — Хм. — Что это за "хм" такой? — Джазз шутливо толкнул плечом задумавшегося медика. — Ты же не из этих, как их, идеалистов? — Не поверишь, — печально вздохнул Рэтчет. — Но видимо, я как раз из их числа. — В смысле? — Я всегда, как последний дурак, верю в лучшее, — с тихим вздохом признался Рэтчет, печально мерцая линзами. — Видимо, в этом и есть моя ошибка. Была там, осталась и здесь. Джазз не мог поверить собственным аудиодатчикам. Что это было? Первое признание, случайное откровение или застарелые страхи? Рэтчет не успел ничего понять, как его манипулятор уже сжимала чужая ладонь, поднимая наверх, где серебристые, удивительно нежные губы легко коснулись дрогнувших пальцев. — Никогда так не говори, — очень серьёзно попросил его Джазз, не разжимая серво. — Ты медик. Ты олицетворение надежды! Если так рассуждать, то кому как не тебе видеть в нас те крохи доброты и тепла, что ещё хранят наперекор судьбе усталые Искры? Смущённый медбот отдёрнул конечность, по-спарковски пряча её за спину. Трогательный и одновременно беззащитный жест никак не вязался с его показной отстранённой строгостью, поэтому Джазз решился. — Рэтчет, ты страшишься и теряешься при более близком контакте, как будто для тебя он невообразимо мучителен. Почему? Ведь я же вижу, как тебе этого не хватает! — Ты заблуждаешься! — тут же сурово одёрнул его Рэтчет, но в голубой оптике застыло выражение загнанного зверя. — Ты говоришь неправду, — настойчиво зашептал Джазз, приблизившись вплотную, впервые откровенно нарушая чужое личное пространство. Говорил он, глядя прямо в голубую, поражённо расширенную оптику. — Ты чувственен. Ты нежен. И ты во всех смыслах располагающий к себе бот. Неужели ты никогда не сближался ни с кем, кто был тебе на самом деле симпатичен? — Я не любитель интрижек, — почему-то также шёпотом ответил Рэтчет. — Я же сказал, я шлаков идеалист… — Тогда начни отношения! — повысил голос гонщик, перехватывая его манипуляторы и аккуратно, но твёрдо удерживая их. — Помнишь, что говорил Саундвейв? Вспомни, наконец, свои же слова про упущенные возможности и совершённые ошибки! Начни радоваться активу, узнай себя другого, кого ты так долго хоронил под весом ответственности, забот и чувства долга! Быть медиком совершенно не значит быть одиноким. Твоя Искра сияет ярче остальных — этот бесценный дар завещан вам самим Адаптусом. Зачем же загонять себя в рамки, зачем лишать тепла, участия, поддержки?! Нам всем важно ощущать себя нужными. Но как узнать, кто именно перед тобой, если заранее обрывать все контакты? Ты ведь не только себя лишаешь шанса быть счастливым, узнать, каково это, когда разделяют твои чувства, стремления… когда тебя разделяют, растворяя в себе! — Ты бредишь, — сухо проговорил Рэтчет. Его фейсплейт при этом напоминал скорбную маску с барельефа гробницы. — Не всем суждено отыскать свои половинки. Не всем дано быть счастливыми. А сброс напряжения за определённые услуги мне совершенно не интересен. Он зло стряхнул с себя чужие манипуляторы. — Тебе лучше уйти. Джазз не двинулся с места. Он всё так же стоял, чуть опустив голову, печальный и задумчивый. — Думаешь, мне что-то от тебя нужно? — Тебе? — удивился медбот. — Какой тебе прок с… Что?! — Ты не ответил на вопрос, — терпеливо напомнил Джазз. Диафрагмы Рэтчета продолжали расширяться. Весь его внешний вид буквально кричал о глубоком шоке. — Рэтчет? — Тебя контузило, что ли? — он уже начал медленное отступление в своё привычное укрытие, в спасительную тишину полумрака облупленных тусклых стен, ровных рядов стеклянных колб и едкие испарения реагентов. — Или ты из тех, кто любит разнообразие, смену декораций, новые ощущения? Слышал, это модно среди гонщиков, — голубые линзы смотрели враждебно и отстранённо. — Если бы я знал, что ты из коллекционеров, то сразу бы отправил по нужному адресу. Как жаль, что ты вынудил меня потратить столько времени на твои пустые россказни. Громко хлопнула дверь, окончательно отсекая живое от безжизненного.