В этом непостоянном мире

      Когда Дима только проснулся, ему сначала показалось, будто он умер и попал в рай. Второй мыслью, было то, что если бы он и правда умер, то попал бы куда угодно, но точно не в рай. Инстинкты требуют определить своё местоположение в пространстве и в мире, поэтому Малине приходиться ещё раз с большим трудом открывать глаза и пытаться увидеть что-то кроме ослепительной белизны из-за которой тут же начинает раскалываться голова. Ну, может не только из-за неё, а ещё из-за дикого похмелья. Через несколько десятков секунд глаза всё-таки становятся способны различать очертания предметов и Дима устанавливает, что он в квартире, но не своей. И интерьер не выглядит знакомым от слова совсем. Поэтому вариант с гипотетической хатой Лиззки отметается.       Пока главный орган чувств собирает восемьдесят процентов информации, другие докидывают свои двадцать. Затекшая нога свисает с кровати. Одеяло-единственное, что отделяет Малину от полный наготы. Район задницы болит почти так же сильно, как и голова. Спина чувствует дополнительный жар, который одеяло точно создать не способно. Слышится чужое дыхание. И Дима не знает, хочет ли он оборачиваться. Поэтому он просто подтягивает под себя затёкшую ногу, стараясь не реагировать на тысячи муравьев, которые начинают тут же ползать под кожей этой несчастной конечности, и закрывает глаза, решая, что лучше сначала попытаться вспомнить вчерашний день, чтобы понять, насколько поворот на девяносто градусов может быть травмирующим для его психики.       Из-за боли сосредоточиться ещё сложнее, но пока Дима не может ничего с ней сделать, а посему просто принимает её существование как факт. И вот мозг начинает показывать какие-то оставшиеся, не съеденные алкоголем, обрывки воспоминаний. Миша. Бигфест. Унылая погода. Лизка. Даня. Смешные истории. Карусель перед глазами и едва держащие его ноги. Серо-зелёные глаза. Тёплые, тёплые, очень тёплые губы и настолько же холодные руки, шарящие под его футболкой.       Он распахивает глаза и поворачивается, если не со скоростью света, то почти так же быстро. Его взгляду предстаёт вид широкой голой спины, на которой имеются красные отметинки, оставленные чьими-то (интересно, чьими же?) короткими ногтями, и головы с той самой копной пшеничных волос, лежащей на согнутой руке. Возможно, если бы Дима не находился в этой самой кровати, а наблюдал со стороны, как зритель, то он бы даже посочувствовал парню, потому что его рука точно затекла раз в десять сильнее, чем димина нога. Но Дима не был наблюдателем. Он был чертовым участником этого действия. И сейчас ему судорожно надо было придумать, что же делать. Разбудить? Нет, такого стыда он точно не выдержит. Одеться и постараться по тихому свалить, а затем отправить все связаные с этим днём воспоминания в самый темный уголок мозга, закрыв их за тысячами дверей? Звучит очень даже неплохо. И так продуманно. Молодец, Дим, пятёрка за сообразительность. Но это и вправду лучшее, на что способен его бедный разум в настолько критической ситуации. Поэтому он прерывает созерцание чужой оголённой спины, и пытается найти взглядом свою одежду. В первую очередь желательно трусы. Когда глаза всё же цепляются за нужный предмет одежды, который лежит на полу, возле кровати, начинается следующий квест. Встать так, чтобы не разбудить Кашина. Дима буквально молиться о том, чтобы кровать оказалось новой и не скрипучей. И хоть в чем-то ему сегодня везёт.       Когда пройден весь путь, от трусов и носков до джинс с кофтой, а по совместительству ещё и от кровати до коридора, Дима чуть ли не облегченно выдыхает, слыша всё такое же спокойное дыхание, доносящиеся до него из комнаты. Его преследует чувство, что он что-то забыл, но он отмахивается от него, стараясь одевать кеды как можно быстрее, а закрывать входную дверь как можно тише. И вот теперь он точно не слышит, как мирное посапывание прекращается, после, похоже, всё же недостаточно тихого закрытия этой чертовой двери. И теперь он точно не увидит, как его телефон светит своим экраном в пол под полкой для обуви, беззвучно крича о ещё одном, уже семнадцатом пропущенном звонке от Миши, упавший, при попытке ответить на второй, которая была прервана охуительнейшим поцелуем, а затем нечаянно затолканный под полку еле двигающимися пьяными ногами. Но этих подробностей Малина уже точно не помнит.

Возможно, всё же сегодня ему нихуя не везёт.