В этом непостоянном мире

      Даня всегда отличался наглостью, граничащей с агрессией, и умением добиваться своего любыми способами. Поэтому, если он чего-то захотел, то остановить его было почти невозможно. Так что, когда при взгляде на стоящего рядом с ним парня, у него в голове прозвучало «Блять, какие охренительные губы», всё было предрешено автоматически. Кашина не особо волновало, что это человек его же пола. Главное, что кого-либо такой же степени охуенности он ещё не встречал. -…Даня, это Дима.- Где-то на фоне звучит Лизин голос. «Значит Дима. Понятно.»       Он протягивает руку, для того, чтобы поздороваться и произвести хорошее впечетлиние. И ловит на себе бегающий, оценивающий взгляд голубых собеседника. «У него теплые руки. Не то, что у тебя.»       Эту теплоту отпускать совсем не хочется, но Дима разжимает свою, и Даня просто обязан сделать тоже самое. И тут же отворачивается и вступает в беседу со стоящими рядом Мишой и Лизой, чтобы только человек напротив не заметил пляшущих у него в глазах бесят. Тот тоже в скором времени втягивается в разговор. Болтают непозволительно долго. У Дани уже даже закончилось пиво. Хорошо, что не у него одного. — Так, пойду, найду чего покрепче. — Говорит Совергон и, поворачиваясь, начинает пробираться через людей к месту, где устроили импровизированный бар. — И стаканы не забудь. — Кричит Лиза вслед уходящему Совергону и поворачивается обратно к парням. — Слушай, Малин, а помнишь…       Даня уже не слышит Лизку. Он слышит лишь слова в своей голове. «Интересно, а он такой же вкусный, как и его прозвище?»       Возможно, они даже в чем-то правы. Дане тоже жутко интересно. Всё в голове так и кричит, что он должен прямо сейчас развернуться к Диме и узнать ответ на вопрос. Но нельзя. Даже не из-за людей. Кашин и не такую херню на людях творил. Но вот вряд ли другая сторона отреагирует на такую выходку положительно. Поэтому Даня обязан держать голову в своих руках. Спасибо Совергону, который отвлекает принесённым алкоголем. Ни секунду не думая и не колеблясь, он принимает стакан из рук Миши. Хотя, возможно, подумать стоило.

***

      Он выпил много, но некоторую ясность ума всё же сохранил. Хотя держать контроль становиться всё сложнее и сложнее. Даня делает всё, чтобы только отвлечься. Бегает, кричит, вытворяет какую-то фигню. Все списывают это на алкоголь. Но где-то на задворке постоянно гудит: «Ну давай, чего ты ждешь? Он уже ничего не соображает.»       И опять правы. Дима выглядит вусмерть пьяным. Он заливается смехом от очередной шутки Кашина и в приступе хохота кладет свою руку ему на плечо. До безумства горячую руку, жар которой прекрасно ощущается через тонкие куртку и футболку. Гул в голове усиливается. Но вот зато на фестивале становиться тише с каждой минутой. Уже вечереет, становиться всё холоднее, и люди спешат домой. И Даня даже не знает, рад ли он этому или нет. «Конечно рад. Осталось ещё немного.»       Он мотает головой, пытается не слушать. — Эй, Дань, последи за Малиной пожалуйста, а то я боюсь, что он упадет и сломает себе что-нибудь. Или драку затеет. — перекрикивает мысли голос Лизы. — я пойду, покажу Мише тот клевый стэнд, который мы видели. — Окей. — Только успевает сказать Даня, как эти двое уже уходят. И он остается один. Один на один с Димой. Он поворачивает голову, чтобы сказать что-то, но все слова уходят из головы. Он смотрит в два голубых неба. Хотя оно только одно и сейчас точно не голубое. Но Кашин готов поверить в существование ещё двух небес, заключенных в этих радужках. «Ну наконец-то.»       Слышит он в своей голове. И остатки контроля теряются совсем. Он буквально хватает Диму за локоть и тащит почти ничего не соображающего парня. Людей мало, но безлюдное место найти не просто. Но тот кто ищет, тот всегда найдет. Какой-то закуток между палатками. С одной стороны они, с другой стена. В которую он буквально вдавливает Диму. При этом целуя так жёстко, так собственнически. Губы на вкус совсем не как малина. Скорее, как алкоголь. Но кто сказал, что алкоголь не такой же вкусный как и малина.       Похоже, такие действия отрезвляют Диму. Потому что он широко в удивлении распахивает глаза и смотрит в чужие, упирая руки в футболку Кашина. Но после того, как Даня проводит языком ему по губе, он закрывает глаза и буквально выгибается навстречу чужому телу, перемещая всё блять такие же горячие руки с футболки под неё. Даня в ответ сжимает в своих руках его бока и почти до крови кусает его губы, заставляя тело чувствовать сладковатую боль. Становится просто невыносимо жарко. «Это конечно всё здорово, но такие поцелуи -удел подростков. А тебе уже двадцать. Не будь ебаным лохом и займись уже взрослыми делами» — Поехали ко мне? — произносит Даня, отрываясь от диминых губ и пытаясь восстановить сбившиеся дыханье.       Это больше похоже на приказание, чем на вопрос, но Дима лишь покорно кивает. Кашин быстро набирает номер такси, диктует адрес и, хватая Малину за руку, ведёт его к выходу. Плевать на Лизу и Совергона. Потом что-нибудь им наврет. А сейчас есть дела поинтереснее и по важнее.