В этом непостоянном мире

      Даня просыпается с ужасным похмельем. Голова раскалывается так, будто на неё уронили штангу, а запахом из его рта, наверное, можно кого-нибудь убить. Но не смотря на эти факторы настроение вполне можно описать как приподнятое. Глаза пока открывать совсем не хочется, поэтому он просто шарит рукой по кровати в поиске вчерашнего, кхм, гостя. Но рука находит лишь холодную и пустующую половину кровати. И вот тут глаза распахиваются как-то сами собой. Однако никакой новой информации они не дают. Кровать по прежнему пустует, если не считать Даню. Он прислушивается, надеясь услышать шум из недр квартиры, но до его ушей доносится только звук проезжающей за окном машины. Чувствуется лёгкая тяжесть в сердце. Не то что бы ему грустно, просто слегка обидно, что Дима свалил вот так, даже не сказав ничего. «Ну, а чего ты ждал? Что он тебе завтрак в постель принесёт? Ты сначала набухал пацана, а потом выебал. Так многие взрослые дяди делают. Отношения на одну ночь называется.» — Но он мне понравился. И я уж точно не таких отношений хотел. — Почему-то вслух отвечает Даня. И хмурится. «Может тогда надо было сначала это ему сказать, а только потом сексом трахаться? А ты вроде бы даже о его предпочтениях не особо осведомился.»       И правда. Снова правда. Даня злится, но понимает, что это так. Он садится на кровать, затем, приложив просто нечеловеческие усилия всё же встаёт, и идёт на кухню за опохмелом. Находит таблетки и воду даже чуть быстрее, чем рассчитывал. Сначала кладет таблетку на язык, а потом запивает водой. Сидит на табурете минут пять. Чувствуется заметное уменьшение боли. Затем Кашин решает, что надо разобраться со второй проблемой, то есть с запахом во рту. Поэтому он направляется в ванную. Щёлкает выключатель и в ванне под потолком загорается белым светом тусклая лампочка. Даня подходит к раковине и, опираясь на её края руками, смотрит на себя в зеркало. Внезапно появляется желание вонзить свои ногти в своё же лицо и разодрать его в кровь. Но он отводит взгляд от зеркала и мотает головой. Затем берёт щётку и пасту и начинает быстро чистить зубы, стараясь смотреть куда угодно кроме зеркала. Открывает воду, сплевывает, ополаскивает лицо водой. Становится чуть лучше. И когда с двумя первостепенными задачами покончено, появляется третья. Поэтому Кашин направляется на кухню.       Поскребя по сусекам, он находит хлеб, а в холодильнике, слава Богу, лежат остатки колбасы. Сообразив себе небольшой завтрак, Даня, с ним же в руке, направляется в комнату, чтобы найти телефон. Но проходя мимо входной двери, его взгляд цепляется за какой-то свет, которого по идеи в темном коридоре быть не должно. Взяв бутерброд в рот, он опускается на колени и лезет рукой под полку для обуви. И вместе с огромными комьями пыли он достает телефон, который своим миганием хочет о чем-то сказать. И это точно не его. Нажав на разблокировку, его взгляду предстают девятнадцать пропущенных от номера под именем «Челкаш». Схватив телефон, Даня несётся в комнату, и найдя уже свой телефон, проверяет свою догадку. Челкаш=Совергон. Счастью Дани нет предела. Это его. Это Димин телефон. Это повод. Повод для встречи с ним. Он чуть не подпрыгивает на месте. Быстро запихав остатки завтрака в рот, он набирает Мише. — Ну здарова, кидала ты этакая. Ладно бы один свалил, но ты ещё и друга моего прихватил. Не по человечески это.- Кричит Дане в ухо какой-то уж слишком радостно-злой Совергон. — Да, прости Миш. На фесте стало уже как-то слишком тухло, и я предложил Диме продолжить кутёж где-нибудь в другом месте. Ну мы и пошли в бар, недалеко от меня. А этот так нажрался, что идти уже нормально не мог. Ну я его к себе и утянул. Так что ты это. Не ругайся особо. — Даня пытался говорить как можно увереннее, но сердце предательски колотилось, и казалось, будто Миша всё уже знает. — Он это, до дома хоть дошёл? — Да, валяется в комнате, дрыхнет. Видимо, и правда перебрал чересчур вчера, злой весь такой, неразговорчивый. — смеётся в трубку Миша. — Ясно. Ну хорошо хоть до дома дошёл. Слушай, он у меня телефон оставил. Я сегодня всё равно в город собирался, так что могу завезти. — Кашин опять врёт, потому что он сегодня вообще никуда не собирался, но такой шанс упускать нельзя. — А, фух. Я то уже думал, он его где-то в баре или по дороге сюда посеял. Ну окей, конечно, завози. Меня правда не будет, но думаю, к твоему приезду Малина всё-таки уже проснётся.       Даня не может поверить, что всё так идеально складывается. Телефон забыл, Совергон уезжает. Прямо небывалое везение какое-то. «А захочет ли этот малиново-голубой тебя вообще видеть, придурок?» — Миш, только просьба одна. Не говори Диме, что я приеду. Сделаю этому алкоголику сюрприз. — Он буквально молится, чтобы Совергону эта идея показалось абсолютно нормальной. — Хех, странные у Вас сюрпризы конечно, молодой человек. — В голосе Миши слышится лёгкое удивление. — Но ладно, так и быть, не скажу. — Большое спасибо. Ладно, давай тогда, до встречи. — Ага, пока.       Совергон только договаривает, а Даня уже жмёт на сброс и откидывает телефон на кровать. А затем валится на неё сам. Он решает не спешить, чтобы правда казалось, что он всё-таки был в городе, а не сразу поехал к Мише с Димой. Опять взяв телефон, он видит, что сейчас только полдвенадцатого утра. Самое время проверять соцсети. Много новых сообщений, много новых фоток. Когда он заканчивает отвечать на всё, на что только можно было ответить, то снова смотрит на время, часы показывают ровно двенадцать. Занять себя больше нечем, и мысли лезут в голову с удвоенной силой. «Не захочет он тебя видеть. Захотел бы, остался. Ты ему нафиг не нужен. Ты вообще насильник. А теперь ещё и к нему домой ломиться будешь. Забудь ты, а. Посиди дома, а телефон через друга передашь. Незачем тебе новые знакомства заводить. Меня всё ещё старые бесят!»       А Даня старается не слушать. Закрывает глаза, глубоко дышит. Затем поднимается с кровати, и решает, что можно и начать собираться. Была не была. «Жалкий.»