Извини, но пришло время...

      Через час Россия вернулся в ту же комнату, где находился мёртвый Альфред. В его голове созрел план по избавлению от американца. Немного приподняв Джонса за галстук, Иван понял, что левая ладонь прибита к полу. Тогда Брагинский взял его запястье и резко дёрнул на себя. Гвоздь остался на месте, а в ладони зияла сквозная рана. Россия поморщился и, подобрав перчатки, очки и отрубленный мизинец, положил их в карман. Схватив Америку за шиворот и прихватив его куртку, он потащил его за дом, на задний двор.       Ночь. На улице стояла тихая и безветренная погода. Ни души. Иван небрежно швырнул бездыханное тело Джонса на землю и стал кидать ему его же вещи. Перчатки и разбитые очки русский сразу выкинул, бросив их в лицо Альфреду, мизинец, как символ, он оставил при себе. Встряхнув куртку, Брагинский начал рыться в карманах, в надежде найти что-нибудь интересное. Попался мобильный телефон фирмы "Apple", видимо, последней модели. Разблокировав его, Россия заметил, что даже в девайсах Америка проявляет эгоизм, раз поставил на обои себя любимого. Русский кинул мобильник на землю и, несколько раз наступив на него, пнул его к законному обладателю. Туда же отправился и бумажник, наполненный заморской валютой. Приметив, что в карманах куртки не осталось ничего, Иван с отвращением бросил её. Брагинский взял стоящую на тротуаре канистру и, не щадя бензина, залил им тело Альфреда.       «Скоро всё закончиться, – думал Россия, — совсем скоро!» Тишину нарушил тихий звук чиркнувшей зажигалки. Искра – и американец вспыхнул как спичка. Почти сразу же, пропитавшийся кровью костюм покрылся огненными цветами, пламя уже перекинулось на голову, пожирая голодными языками все, что попадалось на пути.       — Гори, сука! Сгори же со всеми моими проблемами, появившимися из-за тебя! Иван долго наблюдал за пылающим трупом, как выжигались блондинистые волосы, как обгорала кожа, покрываясь чёрной коркой, как дым застелял взор, а воздух становился всё отвратительней с каждой секундой.       Вернувшись в дом посреди ночи, Брагинский увидел на полу кровавую полосу, что тянулась из комнаты, где недавно случилось убийство, до выхода. Россия хмыкнул, но, когда прошёл вдоль по коридору, услышал чей-то шёпот. Русский метнулся к той проклятой комнате, а, стоя у двери, застыл и прислушался. Голос был хриплым, приглушённым и показался знакомым. «Неужто Англия?!» – подумал Иван и на всякий случай взял в руки пистолет, лежащий на ближайшей тумбочке. Брагинский резко открыл дверь и, ужаснувшись, замер на месте.       На коленях, сидел перепачканный с головы до ног кровью призрак Америки и вытирал, а точнее пытался вытереть своим и без того окровавленным пиджаком пол. Вдруг дух медленно повернул голову в сторону России и выпрямился. Его вид был ужасен: светло-голубое, полупрозрачное нечто с кровавой дырой в животе, проделанной ножом; с истерзанными конечностями; глаза отсутствовали, в них были лишь пустота и кровь, в руке, четырьмя пальцами, он держал свои разбитые очки. Хриплым и сорванным голосом он повторял три слова, от чего Брагинский невольно вздрогнул.       — Больно... – растягивая буквы, говорил призрак, — Было очень больно... Очень... Америка стал медленно приближаться, еле перебирая ноги, будто ходячий мертвец. На его безжизненном лице не было ничего, так как само лицо отсутствовало. Иван стоял как вкопанный, не зная, что делать, а, когда дух был в паре шагов от него, ему лишь оставалось захлопнуть дверь, чтоб переварить ситуацию.       Россия отдышался, но за спиной, вновь послышался шёпот:       — Очень больно... Было больно... Тут, сзади, начало что-то скоблить! Призрак приложил к двери ладонь, из пальцев которой виднелись забитые иглы, и провёл ей по дереву, оставляя немного светлые полосы. Брагинский молчал, а Америка не унимался, снова действуя на нервы русскому.       — Ты мне ещё при жизни надоел, так что... – он не договорил, потому что дух затих сразу, как прозвучал голос русского. Иван решил снова заглянуть в комнату, убедиться, не показалось ли ему. Приоткрыв дверь, Россия заметил, что призрак не стоит перед ним, а уже, каким-то чудом, сидит в углу в позе трупа с неестественно открытым ртом или со сломанной челюстью. Брагинский оглядел помещение, запомнил, запер на ключ, на всякий случай, и, как ни в чём не бывало, пошёл к себе. Но не пройдя пяти шагов, он вновь услышал очень тихий, но голос, повторяющий одни и те же слова.       — Было больно... Очень больно...       Иван не спал все оставшиеся часы до утра, перед глазами всплывал Америка, но мысли о том, что он избавил мир от главной заразы и предотвратил надвигающиеся конфликты, не давали волю состраданию. Всё то, что Джонс когда-то сотворил с другими государствами, он ощутил на себе. Стрелки часов приближались к двум ночи, а из коридора всё доносилось:       — Больно... Было больно... Только через полтора часа голос затих, и больше его не было слышно.       Лишь под утро Россия встал с кровати и понял, что лежал, не соизволив снять верхнюю одежду. На часах почти шесть утра. Проходя по коридору, Брагинский обратил внимание на ту самую комнату. Она была заперта, и никто в неё ночью больше не заглядывал. Иван открыл дверь и прошёл в помещение. На полу океаны бордовой крови, стены у плинтусов были тоже в багровых каплях, разводах и отпечатках. Дверь, которую так усердно царапал Америка, была полностью в полосах, следов от игл; около порога даже валялась стружка. Видимо, Россия вчера обошёлся с ним слишком жестоко. Но вдруг русский заметил кое-что и замер. На стене была яркая чёткая надпись, написанная алой растёкшейся кровью, весьма размашистым почерком и крупными буквами: «I'M SORRY».