Тайна сердца

      Северус летел в свои подземелья, не обращая внимания на происходящее вокруг. В его голове молотком стучала одна единственная мысль: «Что я наделал? Что я натворил? Как теперь смотреть ей в глаза? Гермиона возненавидит меня…» Упав в кресло в своих покоях, он щедро налил себе огневиски и опустошил бокал одним глотком. Гермиона… Его Гермиона… Мысли о ней заполнили сердце и голову, и зельевар откинулся на спинку кресла. Желание захлестнуло профессора с новой силой. Почему она так страстно и безудержно отвечала на его ласки и поцелуи? Почему? Она сама потянулась к нему, или это плод его больной фантазии? Нет, воспоминания были свежи в памяти, это ОНА захотела его поцеловать… А что он? Сбежал, как трусливый мальчишка, оставил девушку одну объясняться с библиотекаршей. Он идиот. Чёртов кретин. Как теперь все исправить? Ему хотелось признаться в любви, стоя на коленях, и, видит Мэрлин, просить её руки… Святые основатели, она — студентка, а он — профессор, директор школы… Мысли Снейпа метались из крайности в крайность, от навязчивой идеи сгрести девушку в охапку и сделать своей, до отчаянной, написать заявление об отставке и исчезнуть навсегда из её жизни. Такого страха он не испытывал даже перед Тёмным лордом. Наконец, алкоголь затуманил его больной рассудок, и зельевар забылся тревожным сном.       — Гермиона, что случилось? — обеспокоенно глядела мадам Пинс на сидевшую на полу девушку в разорванной мантии, — Где директор Снейп?       От имени возлюбленного Гермиона вздрогнула и позволила себе открыть глаза, поправляя порваную мантию.       — Я упала с лестницы, когда пыталась проверить книги, которые не поддавались манящим чарам, — гриффиндорка поспешно сочиняла «правдоподобную» историю, на какую был способен её затуманенный страстью мозг, — А директор, — Гермиона судорожно сглотнула, — Он… Профессору Макгонагал потребовалась помощь и она прислала ему патронуса. Я думала, что справлюсь одна, извините.       — Тебе стоит показаться мадам Помфри, — участливо посоветовала Пинс.       — Не нужно. Всё в порядке, — поспешила заверить библиотекаря девушка, которая не хотела тратить время на посещение больничного крыла, ведь её одержимую любовь не излечат ни зелья, ни настойки.       — Ну хорошо, — хмыкнула ведьма, с подозрением глядя на раскрасневшееся лицо волшебницы и её припухшие губы, — Тогда, пожалуй, тебе просто лучше отдохнуть.       Гермиона поспешила покинуть библиотеку и побрела в комнату старост, прокручивая в голове недавние события. Неужели эта была минутная слабость? Ведь она сама на него набросилась, а он, в первую очередь мужчина… Что теперь подумает о ней Северус? Он всю жизнь любил Лили… А Гермиона только всё усложнила. Не удивительно, что её исключат из Хогвартса. Девушке было уже всё равно, она почти довела себя до нервного срыва: плакала и улыбалась одновременно. Но каким страстным был Северус! Весь его внешний лёд треснул, обнажая горячую душу и пламенное сердце. Неужели виной только мимолётная страсть или чувство благодарности? С этими мыслями Гермиона упала в кровать и дала волю слезам, пока подушка насквозь не промокла. Сна по-прежнему не было, только отчаяние, перемешавшееся с безудержным желанием.       Неизвестно, сколько прошло времени, но за окном стояла тёплая майская ночь. Так и не заснув, Гермиона решила прогуляться и собраться с мыслями. Неспеша ступая вдоль Чёрного озера, она не видела тёмную фигуру её Принца, с тоской и болью наблюдавшего за ней с Астрономической башни.       Волшебница решила, что ей нечего терять, и её все равно исключат из школы, поэтому стремительной походкой направилась в сторону Хогвартса, с твёрдым намерением признаться Северусу в любви и попрощаться, если он позволит ей и не прогонит из своих покоев. А завтра она уедет на первом же поезде, и не будет более тревожить его, оставив любимого директора в покое.       Увидев метнувшуюся фигурку девушки, Снейп тот час же бросился вниз, в надежде перехватить её в одном из коридоров, объясниться и, в который раз, попросить прощения. Если потребуется, он сделает это на коленях, лишь бы любимая простила старого извращенца.       Гермиона бежала в подземелья, а Северус спешил в сторону Гриффиндорской башни. Разминувшись, они практически одновременно направились восвояси. В одном из пустынных коридоров с множеством портретов и гобеленов, они чуть не столкнулись лицом к лицу, поскольку шли в кромешной темноте, чтобы не привлекать внимание люмосом.       — Мисс Грейнджер, — начал было Северус, но не успел опомниться, когда Гермиона, увидев его, воскликнула:       — Я люблю Вас, профессор! Но я не хочу портить Вам жизнь, и завтра же уеду из Хогвартса навсегда! Я знаю, что Вы всю жизнь любили маму Гарри, а мне никогда с ней не сравниться. Прошу, простите меня… — гриффиндорка опустила глаза, и горькие слёзы закапали на каменный пол.       Снейп стоял поражённый громом. Он смотрел на её поникшую фигурку, высоко вздымающуюся грудь и не мог поверить, что это правда. Правда, что эта прекрасная, умная и сильная волшебница любит его, плачет из-за него. Губы растянулись в глупой улыбке, а сам Снейп забыл все слова и проговорил, что подсказывало сердце:       — Вы уже говорили это там, в Визжащей хижине. Я помню. Я думал, что умер тогда, и мне явился ангел. Мне стоило выжить, чтобы вновь услышать эти слова. Я… я люблю Вас, Гермиона… Люблю больше жизни! У Поттера были частично ложные воспоминания, Лили Поттер давно ничего не значит для меня, только Вы. Лишь Вы, Гермиона… — он опустился на колени перед ней и прижался губами к её соленой от слёз ладони.       — Я уже говорил, что недостоин Ваших слёз, Гермиона, — продолжал мастер зелий, покрывая её руку прерывистыми поцелуями, — Вы — тайна моего чёрного сердца. Я недостоин Вас. Стоит ли перечислять все мои недостатки? Я не мог сдержаться, чувство к Вам сильнее меня…       Гермиона опустилась на колени рядом с ним и, тяжело дыша, уткнулась лицом в учительскую мантию, вдыхая неповторимый аромат зелий.       — Северус… — от своего имени на её устах у Снейпа вырвался прерывистый вздох, — Я люблю… тебя… Твоё сердце самое прекрасное в мире… Я хочу быть твоей.       — Гермиона… Как же долго я ждал тебя, моя любимая девочка, — с этими словами он крепко сжал её в своих объятиях и аппарировал их с свою спальню, прямо на кровать.       Наблюдавшие эту сцену портреты Дамблдора и Блэка переглянулись, довольно улыбаясь.       — Я думала, в Хогвартсе нельзя аппарировать, — сквозь еще не высохшие слёзы засмеялась волшебница.       — А как же ты доставила меня в больничное крыло несколько дней назад? — хитро улыбаясь, спросил зельевар, утирая слезинки со щек девушки.       — Тогда запрет был снят, а после, я собственными глазами видела, как профессоры Макгонагал и Флитвик восстанавливали антиапарационные чары на замке, — улыбнулась гриффиндорка, завороженно вглядываясь в его смеющиеся чёрные глаза.       — Как директор школы, я имею некоторые привилегии, — прошептал Снейп ей в губы и накрыл их жарким поцелуем. Волна страсти вновь завладела влюблёнными, но сейчас им не нужно было сдерживать свои чувства. Мановением волшебной палочки, Северус избавил обоих от одежды, с восхищением глядя на обнажённое тело своей юной возлюбленной. Гермиона смутилась от такого откровенного взгляда, но посмотрела на зельевара. Его тело было прекрасным, а многочисленные шрамы придавали ещё большей мужественности. Опустив взгляд ниже, на его внушительное возбуждение, девушка одновременно залилась румянцем и почувствовала острое желание, почти причиняющее боль внизу живота. Она осторожно коснулась его, поглаживая нежную плоть и ощутила неистовое желание прикоснуться к нему губами. Но Снейп уже уложил её на спину, прижимая к кровати горячим телом. Он чуть не дошёл до края от её робких ласк, но мужчине, в первую очередь, безумно хотелось доставить удовольствие его юной ведьме.       — Ты так прекрасна, моя девочка, — шептал Северус, покрывая поцелуями её тело и грудь. Жаркие губы переместились на розовый сосок, лаская и посасывая нежную кожу, а рука то сжимала второе полушарие, то поглаживала плоский животик. Опустив руку ниже, он задохнулся от вожделения, осознав, что она невероятно влажная… Из-за него… Неужели это счастье для него? Снейп до сих пор не мог поверить, что эта прекрасная и юная волшебница любит и желает его. Не в силах больше терпеть, он прикоснулся языком к центру её возбуждения. Девушка соблазнительно выгнулась и громко застонала от столь откровенных ласк. Но с любимым мужчиной это было так естественно, что она забыла о стыде и страхе. Зельевар, продолжая ласкать её языком, ввел палец и осторожно стал двигать им внутри жаркой плоти своей ведьмы. Ускорив темп, и осторожно проникнув в невинное, узкое лоно его девочки двумя пальцами, он почувствовал пульсацию и потерял голову от громкого крика сладостной агонии:       — О, Северус! Северус!       Он припал губами к её горячему источнику, собирая влагу и продлевая удовольствие, пока девушка, бесстыдно широко разведя ножки, продолжала громко выкрикивать его имя.       Не дав Гермионе прийти в себя, мужчина накрыл её собой и резко вошел, ловя губами её болезненный вскрик.       — Все хорошо, любимая, — шептал он, — Прости меня, девочка моя… прости…       От вкуса собственных соков на его губах, новая волна страсти накрыла Гермиону с головой и, уже не ощущая боли, она подалась вперёд, чтобы ещё больше слиться в единое целое со своим возлюбленным. Северус потерял рассудок: внутри неё было невообразимо тесно и жарко. Влажные звуки и громкие вздохи заполнили спальню Снейпа, он двигался в ней с неистовой силой, не сдерживая хриплых стонов и доводя обоих до исступления. Его лицо было таким беззащитным без вечных масок, что у волшебницы сжалось сердце и она задохнулась от щемящей душу нежности. Гермиона выгнула спину и двигалась к нему навстречу со сладкими вскриками, ощущая новую горячую волну приближающегося удовольствия. Северус ускорился до сумасшедшего темпа, вколачивая девушку в матрас и оставляя на её теле отметины от своих пальцев. Сквозь страстные низкие стоны, он хрипло шептал её имя. Ведьма отдавалась ему без остатка, даря тело и душу своему единственному Принцу. Лавина наслаждения накрыла Гермиону, в глазах замелькали цветные искры и девушка, впившись ногтями в его плечи, громко закричала от мощнейшего оргазма, подаренного любимым мужчиной. Почувствовав, как сокращаются мышцы лона вокруг его естества, причиния сладостную муку, Северус не выдержал и с низким стоном излился в неё, заполняя собой без остатка:       — Моя, только моя, — хрипло шептал он на пике наслаждения, — Гермиона… Я люблю тебя больше жизни.       — Твоя… я всегда была твоей… Люблю тебя, Северус, — вторила ему волшебница, все еще сотрясаясь от незабываемого оргазма…       Уснули влюбленные лишь под утро, всю ночь предаваясь страсти, абсолютно без сил, но, наконец-то счастливые. Наконец, все преграды пали, а впереди их ждало волшебное лето, полное надежд…

***

      Но первого сентября Гермиона Грейнджер не вернулась в Хогвартс на седьмой курс. Вместо неё, в списках учащихся значилась Гермиона Снейп, любимая супруга директора школы и бесконечная тайна его сердца…