2004
30 июля 2017 г., 02:31
В школе появляется новый ребёнок. В принципе, в самом этом явлении ничего удивительного: Колумбус далеко не маленький, и даже в частной школе дети часто приходят и уходят.
Удивительными были его ноги, которые так и привлекали к себе внимание одноклассников. Он ходит с помощью костылей и чёрных пластиковых скоб, надетых поверх джинсов. Подушечки костылей издают лёгкое ритмичные поскрипывание, когда юноша заходит в классную комнату, зажимая меж зубов расписание.
— Это случайно не кабинет мистера Лайдона? — спрашивает он, шурша бумагой.
Он представился Джошем, переехавшим из Лос-Анджелеса в начале июня прошлого года. Юноша довольно тих, решил ютиться в конце кабинета, рядом с Тайлером. Он осторожно отставил костыли в сторону, когда сел на свой твёрдый стул. Джош посмотрел на Тайлера и выдал полуулыбку, обращая внимание Тайлера на маленькое блестящее колечко в губе.
Тайлер перестаёт слушать речь мистера Лайдона. Такое происходит каждый год, и эти слова юноша слышит уже в тысячный раз. В них нет ничего важного. Тайлер старается не сводить глаз со своей парты, но они всё равно продолжают блуждать к парню рядом.
Это никак не связано с его ногами, и Тайлер просто молит Бога, чтобы новенький не подумал, что он пялится только из-за этого. Это связано с его лицом. Он красив. Высокие скулы, перистые брови, нижняя розоватая губа, поделённая пополам серебряным кольцом. Глаза такого же цвета, что и волосы — чёрные, как смоль, отражающие свет ламп. Кожа же отдаёт цветом слоновой кости и, Тайлер предполагает, была усыпана веснушками, начинающимися с перегородки крепкого носа, спускавшимися к ключицам и прячущимися где-то под школьной рубашкой. Его бледные уши совсем чуть-чуть торчат, словно крылья застенчивого мотылька, смотрящего на мир своими глазками-пуговками. Его ногти выкрашены в белый цвет, нанесённый весьма аккуратно, но парень сгрыз лак на концах. Пальцы быстрые и юркие, судя по тому, как юноша выстукивает ритм по парте новым карандашом. Одна из ног Джоша постоянно дёргается в такт карандашу.
Тайлер складывает на парту руки и прячет в них голову. Боже.
Оказывается, большинство уроков Джоша совпадают с Тайлеровскими. На всех занятиях и переменах он тих, и Тайлеру очень хочется узнать, есть ли у парня друзья. Но он, конечно же, этого не делает.
Он заполучил свой шанс несколько дней спустя. Миссис Уорд в очередной раз собиралась выдать целую тираду о том, какая же неорганизованная эта школьная администрация.
— Она всегда такая? — спрашивает Джош, наклонившись, чтобы прошептать это Тайлеру. Урок должен закончиться через пятнадцать минут, но они ещё не сделали вообще ничего.
— Да. И скажи спасибо. Мы никогда ничего не делаем на её уроках. Если она на тебя не пялится, можешь делать домашку по другим предметам.
— О, круто. — Джош достаёт свой рюкзак и вытаскивает оттуда угрожающе большую кучу листов.
— Вау.
— Не всё из этого для школы, — поясняет Джош. — Большинство я делаю для себя. Для удовольствия, понимаешь?
Джош добровольно выискивает себе домашние задания. И ему это нравится. Тайлер сидит рядом с Богом, не иначе.
— Что ты изучаешь? — Спрашивает Тайлер. Он заглядывает в работу Джоша и ужасается, понимая, что видит физические уравнения.
— Физику. Моей мечтой была работа в NASA. И я хотел стать космонавтом, когда был помладше, но, эм, — он указывает на ноги. Тайлер кивает. — Но случилось это. Так что, думаю, будет более реалистично, если я помечтаю о работе в лаборатории реактивного движения или наземного контроля.
— Даже работа на земле довольно удивительна, — говорит Тайлер. — Всё, чем я хочу заниматься — это баскетбол. Если быть честным, я не очень хорош в чём-либо ещё.
— Уверен, что это не так, эм… эм, подожди, как тебя зовут? Я ведь так и не спросил, чёрт.
— Тайлер.
— Тайлер. Надеюсь, ты найдёшь свою профессию. Я бы хотел видеть тебя в телике.
На деле Тайлер планировал потерпеть полный провал во всём, но он не хочет говорить об этом Джошу, так что переводит разговор обратно к нему.
— Так где ты берёшь задания? Это просто штуки, которые ты распечатал, или это из какой-то программы?
— Распечатал. Программы стажировок NASA, как правило, более акцентируются на практике. Я просто делаю это для собственного развития. Поможет стать тем, кем хочу быть.
— Здорово. Удачи в этом.
— Спасибо.
Джош за чем-то заглядывает в свою сумку. Тайлер отводит от него взгляд и поворачивается к окну; скрипучий голос учителя не воспринимается юношей, но отлично сочетается с такой пасмурной погодой. Мотылек, залетев в класс, попал в ловушку, и бился об стекло, не в состоянии понять, почему не может высвободиться, несмотря на все приложенные усилия.
— Хэй, где обычно ты обедаешь? — спрашивает Тайлер.
— Здесь.
— Хочешь посидеть со мной?
Джош задумывается.
— Будет ли кто-нибудь ещё?
— Нет. У меня нет друзей.
— Хорошо, конечно.
Да!
Тайлер смотрит, как Джош закидывает рюкзак на плечи и самостоятельно встаёт со стула. Суровые углы и отсутствие костылей несколько усложняют ситуацию. Одной рукой Джош опирается на свой стол, а второй — на соседний. После этого он пытается удержать равновесие в течение пары мгновений; хватает костыли и со вздохом на них опирается.
— Ненавижу эти парты.
— Я тоже. — Джош вопросительно смотрит на Тайлера, искренне недоумевая. Тайлер поднимает руку: — я левша.
Джош смеётся, и этот звук слишком прекрасен.
Джош последовал за Тайлером из класса, вниз, в столовую. Впереди их ожидает лестничный пролёт, по которому нужно спуститься, и Тайлер останавливается, когда замечает, что Джош прикладывает много усилий, чтобы спускаться по ступенькам, сперва опуская костыли, а уже затем ставя ноги как единое целое.
— Знаешь, у нас тут есть лифт. Ты можешь просто нажать на кнопку…
— Знаю, я один такой. Не собираюсь их использовать.
— Почему нет? С этими штуками намного легче. Ты выглядишь, будто тебе очень трудно, без обид.
Джош вздыхает.
— Я не хочу чувствовать, будто не могу что-либо сделать, понимаешь? — говорит он, преодолев первый пролёт и ступая на второй. — Это, на самом деле, лучше, чем находиться в инвалидной коляске, но я всё ещё хочу иметь возможность ходить и относительно свободно. Все смотрят на тебя снизу-вверх, в прямом и в переносном смысле, когда ты вы инвалидном кресле. Мои врачи говорят, что я должен быть собой и не добавлять людям стереотипов об ограниченных людях, но это глупости. Им легко говорить. Люди — существа социальные. Нам нужно одобрение друг друга.
В конце концов они дошли. Но Тайлеру стало так грустно.
— Но, независимо от того, — продолжает Джош, — бывают люди и с хорошими намерениями. Так что ты покупаешь на обед в школе? Я принёс свой. — Он улыбается Тайлеру. Джозеф не может ответить тем же, потому что чувствует, что это лишь маска.
По крайней мере, Джош хороший. Тихий, но добрый. И, если честно, чертовский весёлый.
Джош вдруг вспоминает, как застрял в аквапарковских горках, потому что испугался и поджал ноги.
— Они… — он не смог договорить, потому что за спиной раздался смех, когда парень сел на скамью. — Они должны были закрыть все аттракционы, пока вытаскивали меня, прилипшую задницу. Потребовалось, эм, пятнадцать минут, и всё время я плакал.
— Ты был в порядке?
— Да… да, в порядке, хотя и был очень напуган, но, оглядываясь назад, понимаешь, как смешно всё это выглядело.
— Смех делает вещи более лёгкими на восприятие.
— Возможно.
Джош улыбнулся, и невозможно оторвать от этого взгляд; кажется, что его образ соответствует сдержанной манере поведения. Он демонстрирует все свои зубы, улыбаясь так широко, что даже глаза почти исчезают; а иногда, когда Джош смеётся, Тайлер может заметить розовый кончик языка между такими идеально ровными резцами (Тайлер
не нарочно задумывается, были ли когда-нибудь у Джоша брекеты).
— Что же, Тайлер, — начинает Джош, взяв бутерброд. — Что из себя представляет Колумбус? Я переехал несколько месяцев назад, но почти не гулял, так что бóльшую часть до сих пор не видел.
— Эм, ну, он намного меньше Лос-Анджелеса, могу сказать это наверняка. Особенно уютен зимой, когда идёт снег. Можно наткнуться на неприятности — в принципе всё довольно безопасно, но иногда, ммм, можно встретить гомофобов, расистов и прочих. Так что не будем говорить об этом, особенно если ты не собираешься закупаться в wal-mart. Не могу сказать, что у нас здесь полно интересных вещей или мест, как, например, в Лос-Анджелесе, но тоже неплохо.
Джош кивает, внимательно слушая рассказ Тайлера.
— Мы… моя семья добиралась сюда на автомобиле, вместо того чтобы купить билет на самолёт. Всё, что я могу сказать об Огайо — вероятно, здесь не будет так же скучно, как в Канзасе. Я ни за что не хочу вновь видеть столько кукурузы.
Тайлер улыбается и делает глоток яблочного сока. Напиток слишком сладкий, это обжигает горло.
— Э-эм, Джош? В классе мисс Пикари мы делаем много работы в группе… Не могу сказать, что я в этом так же хорош, как ты в точных науках, но… не хотел бы ты примерно годик поработать со мной?
— Это ты сейчас из жалости или…
— Нет! Нет, совсем нет. Просто мне трудно находить людей, которые хотели бы работать со мной, и я подумал, что мог бы прицепиться к тебе вредной пиявкой, пока ты ещё не адаптировался, не сдружился со всеми и не стал самым популярным парнем школы.
— Ты не пиявка. И я рад, что ты общаешься со мной, знаешь. Без обид, но иногда кажется, что как минимум половина этих детей никогда не видела инвалидов.
— Ох, да. Это частная школа, и многие знают друг друга ещё с детского сада.
Тайлер содрогнулся при мысли о том, как некоторые из его старых одноклассников вели себя ещё в началке.
— Иногда к нам приходят новые люди, но чаще всего вообще ничего не меняется. Знаешь, что ты первый человек, который за долгое время прибыл к нам из другого штата?
— Вау, ничего себе, вот теперь я действительно чувствую себя как дома.
— Не волнуйся. Люди здесь не станут до тебя докапываться.
— Надеюсь на это.
˙·٠•●♥ Ƹ̵̡Ӝ̵̨̄Ʒ ♥●•٠·˙
Придя домой, Тайлер просто оказался в четырёх нудных стенах и под тупым потолком. Ему понравился Джош, это точно. Но он не уверен: как друг или как парень? Тот факт, что Джозеф бисексуал не беспокоит никого, разве что парочку одноклассников, но единственное, что сейчас заботит Тайлера — нравятся ли Джошу мужчины. Если это так, то, Тай уверен, юноша не станет этого скрывать. Лос-Анджелес — довольно либеральное место. Он будет просто ждать и смотреть. Тайлер вздыхает и падает на кровать, поворачивая голову, чтобы взглянуть на собственные рисунки на стене. Они не профессиональные, это просто незамысловатые рисунки, которые были сделаны в свободное время и которыми Тайлер немного гордится. Есть множество пейзажей и натюрмортов, но только один-единственный, на который Тайлер убил больше всего времени и вложил всего себя — немаленький акварельный рисунок белого шелкопряда с расправленными крылышками, который опирался на что-то телесного цвета. Мотылёк умер много лет назад, но юноша всё ещё чувствует небольшой приступ печали, когда смотрит на картину. Он был одиноким ребенком. И он всё ещё остаётся таковым, если быть честным. Он ничего не понимал тогда. Дружить с молью и представлять, будто она с тобой разговаривает? Выглядит чересчур отчаянно, чтобы быть правдой, но ему было семь лет, и Джош был его лучшим другом, пусть и всего лишь мотыльком. Вдруг Тайлер понимает, что Джош мотылёк имел такое же имя, как и Джош Дан. Весело. Может быть, маленький Тайлер имел какое-то предчувствие? Он надеется, что в конечном итоге Джош Дан не будет придавлен ботинком какого-нибудь Марвина.˙·٠•●♥ Ƹ̵̡Ӝ̵̨̄Ʒ ♥●•٠·˙
Джош не может заниматься на физкультуре. Он просит остаться в тренажёрном зале, но всё равно не может заниматься вместе с остальными детьми, о чём в принципе сам преподаватель и одноклассники думают со смехом. Так или иначе, правила остаются правилами. Тайлер прыгает назад и вперёд по площадке, играя в баскетбол, в то время как Джош томится на трибунах в этих пластиковых скобах на ногах и с костылями в стороне. — Тайлер! Передай, блять, уже этот мяч, тупорылый педик! Тайлер отводит взгляд от трибун и вновь возвращается к игре. Джинни чмокает Марвина за использование этого слова, но Тайлер игнорирует все эти подколы и передаёт мяч одному из игроков своей команды. У него нет времени обижаться. Джошу разрешено уйти раньше, чем остальной части класса, поэтому он ожидает Тайлера в раздевалке. Без рубашки. Тайлер отводит взгляд от его голой груди. — Эй, Джош, — говорит Тайлер, снимая прилипшую от пота футболку. Это была хорошая игра, к чёрту всех недовольных. — Привет, Тайлер, — отзывается Джош, натягивая школьную форму. — Знаешь, я не люблю говорить нечто подобное, но… Марвин такой говнюк. Тай смеётся. — Он хороший парень. Просто немного неотёсанный. — Он назвал тебя… — Джош неопределённо машет руками, попросту не желая произносить это слово вслух. — О, я знаю. И я просто игнорирую его. Он всегда такой был и есть. Я всё равно мало что могу сделать. — Разве это тебя не беспокоит? Ты даже… — Я би. — Прерывает Тайлер. — Хотя он не знает, как и, впрочем, кто-либо ещё. Тайлер оглядывается по сторонам, надеясь, что его необдуманный каминг-аут никто больше не застал. Боже, он выдал себя кому-то, кого знает не больше двух недель. Ну, скорее всего знает. — О, правда? Я тоже. Это признание такое случайное и лёгкое. Тайлер в удивлении широко распахивает глаза, на что Джош отвечает небольшой улыбкой. — Видишь? Нас больше, чем может показаться. — Здорово. Тайлер в восторге. Вот он, шанс, пусть даже такой незначительный. Джош, кажется, думает, что Джозеф довольно порядочный человек, и, возможно, этого будет вполне достаточно. — Эй, Тайлер? — Мм? — Нам нужно идти. Все парни класса уже давно переоделись, в раздевалке остались только эти двое. — Оу. Чуть позже, но на этой же неделе Джош приглашает Тайлера в свой дом, просто переночевать. Это так по-детски, но ни одного, ни второго это не волнует. Ночёвка — это весело, и это всё, что о них знает Тайлер. Дом Джоша такой же, как и большинство домов в Колумбусе: два этажа, всё окрашено в белый цвет и выглядит простенько. Но отличие от кучки обычных домов всё же есть — фасолевидный бассейн во внутреннем дворике. — Хороший бассейн, — отмечает Тайлер. — Спасибо. Не хочешь искупаться? — Было бы неплохо. Плавать с Джошем — плохая идея, потому что: а) Джош мокрый; б) Джош без майки; в) Джош всё время плавает где-то рядом с Тайлером, а его мокрые руки, ноги и другие части тела то и дело каждый раз касаются Джозефа. Несмотря на ограничения в ходьбе, Джош может нарезáть круги вокруг Тайлера под водой. Изящно, быстро и тихо. У него, как выяснилось, есть отвратительная привычка нырять под воду и хватать Тайлера за лодыжки, пока тот ничего не подозревает. Тайлер громко визжит и почти выпрыгивает из бассейна. Джош быстро всплывает и выдаёт такой ужасный оскал, какой только может быть, и повторяет свою злую шутку пять минут спустя. Тайлер зол, но ровно до тех пор, пока Джош не оборачивается, позволяя Тайлеру заметить раскиданные по всей спине и плечам веснушки. Ох, Господь. Примерно через час парни возвращаются в дом и вытираются сухими свежими полотенцами. Джош принимает душ, оставляя на диване в гостиной настраивающего GameCube Тайлера. Джозеф, согретый и с только что высушенными волосами, осматривает жилище друга. Десятки фотографий висят на стене вокруг, многие слегка выцвели за годы нахождения под жарким солнцем Калифорнии. Тайлер приметил семейную фотографию, стоящую в рамке на каминной полке. Она была старой, достаточно старой, Джошу на ней не больше семи лет, рядом брат и сёстры ещё более младшего возраста, кто-то и вовсе младенец. Они на пляже, позируют перед пирсом, и Тайлер может видеть колесо обозрения и американские горки на фоне. Джош стоит между матерью и отцом, одну ногу поднял в воздухе, а руки вытянул к плечам своих родителей. — Мне тоже нравится этот снимок, — говорит Джош. Он не смотрит на Тайлера. — Когда это было? — Эм, 1996? Конец лета в Санта-Монике. Я повредил ноги спустя примерно неделю после этого. — Правда? — небрежно спрашивает Тайлер. Джош собирался ему открыться, и Джозефу вовсе не хочется как-то давить или пугать парня. — Да. В Лос-Анджелесе довольно дерьмовые водители. Я попал под машину, когда ехал на велосипеде. На самом деле мне мало что помнится. Помню точно, что долгое время просто лежал на земле, потому что водитель не остановился, чтобы хоть как-то помочь. — Это ужасно, — говорит Тайлер, усаживаясь рядом с Джошем. Дан пожимает плечами и рассматривает игровое меню. — Дорожные аварии, с места происшествия которых водители как можно быстрее валят, происходят частенько. В конце концов кто-то вызвал скорую помощь и меня отвезли в больницу. Не знаю, что было дальше, потому что вырубился. Я проснулся в детской больнице, врачи рассказали, что случилось. Я сломал позвоночник, и доктора должны были сделать некоторые операции, чтобы зафиксировать все сломанные кости. Нерв не был повреждён, так что я всё ещё могу немного шевелить ногами, как ты, наверное, заметил. Но самостоятельно ходить не могу. Я лечусь с помощью физиотерапии и некоторых других вещей, но это не сможет всё исправить. — Мне очень жаль слышать это, — тихо говорит Тайлер. — И спасибо, что рассказал. Ты не был обязан делать это. Джош кивает. — Мой врач — тот, что занимается головой, а не ногами — сказал, что я должен попытаться принять это, рассказывая другим людям о произошедшем. Так я буду чувствовать себя более нормально и не впаду в депрессию из-за своего физического состояния. — Это работает? Джош пожимает плечами. — Думаю, да. Всегда может стать хуже. — И слава богу, что этого не происходит, — говорит Тайлер, пытаясь заставить парня чувствовать себя лучше. — Неплохая почва для размышлений. — Джош взмахнул игровой приставкой над Тайлером. — Марио Карт? — Конечно. Джош невероятен в Марио Карт. До ужаса хорош. Хотя, может быть, Тайлер просто привык играть только с младшими и на большее неспособен. Принцесса Пич насмехается над Тайлером, маневрируя с Тодом по Радужной дороге, после чего персонаж Джозефа канул в небытие. — Чёрт подери! Джош довольно улыбается, напоминая Чеширского кота. — Могу поддаться тебе, если хочешь. — Ни в коем случае, давай без этого. Я больше не позволю тебе победить. — Три раза. Проигравший тащит из холодильника Red Bull, — бросает вызов Джош. — Нет, я могу принести сей… — Я могу справиться сам, Тайлер, не волнуйся, — прерывает Джош. Его голос такой добрый и спокойный, но Тайлеру всё равно кажется, что он как-то обидел Дана. — Прости. — Расслабься. В конечном итоге Джош проигрывает (определённо нарочно) и дополнительно приносит пару бутылок содовой подмышкой. Он бросает их на колени Тайлера; тот быстро открывает одну бутылку и за раз выпивает где-то половину пузырьковой жидкости. — Чувак, мы же не собираемся сегодня спать, а? Джош рыгает. — Неа. Сколько времени? Тайлер смотрит на часы. — Девять. — Дерьмо. Ну, сегодня в любом случае пятница. Джордан и Эбби не будут возражать. А если всё же решатся, мы дадим им Red Bull. — Круто. В конце концов Эшли, младшая сестра, спустилась вниз, чтобы пожаловаться на шум, источником которого были парни. Тайлер и Джош сперва долго переглядывались, а потом пожали плечами. — Мы сидим здесь уже долго, — начинает Тайлер. — Ты прав, можем перейти в мою комнату. На лестнице был пандус, предназначенный для передвижения на инвалидной коляске, но Джош не использовал ни то, ни другое. Он поднимался по лестнице на костылях, упрямо, как и всегда. Кресло-коляску Дан никогда не использовал, она лежала сложенная в самом дальнем углу комнаты. Джош рухнул на кровать и уставился в потолок. — Уф. Чем хочешь заняться? — спрашивает он. Тайлер пожимает плечами. — Не знаю. Что предложишь? — Давай просто поговорим. Иди сюда, ложись рядом со мной. Кровать Джоша в сто раз мягче, чем кровать Джозефа, а одеяло и простынь — мягче и имеют более приятный запах стирального порошка, чем тот, что использует Тай. — Итак, — начинает Джош. — Ты бисексуал. Тайлер понятия не имеет, что происходит. Маленькая, невероятно крошечная часть его предполагает, что Джош собирается сделать что-то вроде первого шага, но остальная, преобладающая часть понимает, что этого не может произойти. — Да. — И у тебя нормально дела с этим? — Вроде. Семья знает. Они не совсем довольны, но до сих пор не выгнали меня из дома, так что... И мы не говорим об этом. Они просто надеются, что в конечном итоге я буду встречаться с девушкой. — Это всё ещё не очень хорошо. — Эх. — Мои родители нормально отнеслись, — говорит Джош. — Я сказал им, как только понял. Они ответили, что библия имеет отношения с такого рода вещами, и сказали, что это нормально, так что мне не о чем беспокоиться. Тайлер поворачивается, чтобы с любопытством взглянуть на Джоша. — Правда? — Ага. Дэвид и Джонатан? Сотник и его слуга? Рут и Наоми? Ага-ага. Есть больше упоминаний, но в голову пока приходят только эти. — Вау. Круто знать об этом. — Да уж. Мне просто хочется знать… что ты думаешь о себе, понимаешь? Знаю много людей, которые испытывают необоснованное и непонятное чувство вины по этому поводу. — Разве что чуть-чуть. — Ну и это хорошо. А ты когда-нибудь встречался с парнем? Тайлер хмыкает. — Я даже никогда не встречался с девушкой, ты о чём вообще. — Серьёзно? — Я не особо стремился к этому. Возможно, потому что ещё не влюблялся ни в кого. — В плане «я-просто-не-заинтересован-в-романтических-отношениях» или «я-их-всех-ненавижу»? — То и то. Джош поворачивает голову к Тайлеру, чтобы недоуменно взглянуть. — И почему ты их ненавидишь? — Ну, причина глуповата. Джош улыбается и морщит глаза, пока те не превращаются в просто небольшие точки на лице. — От этого только лучше. Тайлер неловко хихикает. — Это было во втором классе. Ты же знаешь, что в любом коллективе есть обычный ребёнок, умный ребёнок и ребёнок-уродец, который всегда очень грязный и ведёт себя странно? Я был тем самым уродцем. Джош оглядывает парня с ног до головы. — Ага, вижу. — А вот это было грубо, — наигранно обижается Джозеф. — Так вот, в начале того учебного года я нашёл в доме шелкопряда. Понятия не имею, как он туда попал, потому что они не могут летать, и я не знал никого поблизости, кто мог бы их разводить. Но я в любом случае нашёл его. И делал вид, что он мог разговаривать со мной и всякое такое. И я, эм, назвал его… э-эм, я назвал его Джош. Дан снова рассмеялся. — Правда? — Да. Я знаю, сейчас кажется странным, что у меня два Джоша… Ладно, не суть. Важно то, что я принял решение взять его с собой в школу, а это было явно ужасной идеей, потому что дети неоднозначно к такому относятся. Я положил его в банку, но моей учительнице это не понравилось: она забрала банку и поставила на свой стол, потому что я привлекал слишком много внимания. Потом она случайно сбила её со стола, и Джош выпал из домика. Весь класс взбудоражился, и в конечном итоге Марвин — всё тот же, что учится сейчас с нами — убил его, чтобы произвести впечатление на Джинни. Джош хмурится. — Это отстойно. Он же не навредил никому, ну, мне так кажется. — И ты прав. Тутовые шелкопряды и летать не могут. У них даже нет рта. И он просто его убил. Тайлер понимает, что голос стал напряжённым. Он не собирается оплакивать любимого питомца, особенно перед другом. — Прости. Я, наверное, до сих пор не оправился. Каждый раз, когда вижу их, просто думаю об этом. Мне очень нравился тот мотылёк, я его любил. И я плакал в тот день несколько часов. Это не так серьёзно, если сравнивать с тем, что пережил ты, но… — Нет-нет, я понимаю. У меня не было никаких домашних животных, но дети привязываются к мелочам. Нет ничего зазорного в привязанности или в её отсутствии. Спасибо, что поделился этим со мной. — Иногда я вижу убитых насекомых и чувствую боль где-то в животе. Мы все живые. И в голове не укладывается, как эти безголовые люди не понимают этого. Каждое живое существо так или иначе полезно для экосистемы. Джош приподнимает брови и с восхищением глядит на Тайлера. — Ты никогда не задумывался о том, чтобы стать биологом? Кажется, ты очень разбираешься в этом. — Мне не удалось. Дважды. — Упс. Ну, я, на самом деле, был до нереального безнадёжен в математике. Это всё дело практики. Тебе просто нужно начать. — Я подумаю. Луна появляется в окне. Джош задирает голову и смотрит на неё, восторгаясь. Серебряный шар отражается в его глазах, отчего кажется, что они излучают собственный свет. — Луна сегодня такая красивая, согласись? — спрашивает Джош и протягивает к ней руку, будто может сейчас прикоснуться. — Да, — тихо подтверждает Джозеф. — Я знаю, что мы видим Луну благодаря отражающемуся солнечному свету, но кажется, будто она излучает свой собственный. Солнце просто слишком золотое для этого. Так волшебно. Не знаю, может так только со мной, но Луна просто… манит меня. — Это то, почему ты хочешь стать космонавтом? — искренне интересуется Тайлер. — На самом деле, да, — признаётся Джош. — Хочется появиться там и увидеть все эти прекрасные и яркие огни вблизи. Кажется, что я буду чувствовать себя там как дома. Это так… по-странному горько. Что-то непонятное и нежное расцветает в Тайлере на короткий промежуток времени, и впервые за восемь лет он не хочет подавлять это чувство. Есть ощущение, что безопасно позволить расти этому рядом с Джошем. Они разговаривают ещё в течение долгого времени. Горло Тайлера пересохло и ноет при каждом произнесённом слове, а глаза слезятся от засухи, потому что парень не моргает. Но он всё равно не хочет спать. Ему нравится говорить с Джошем. Наверное, больше, чем с кем-либо другим в этой школе. Стольких лет одиночества, кажется, попросту никогда не существовало. Они засыпают где-то между полночью и тремя часами.
