По залету

      — А ну брысь, это туалет для омег.       Альфред, Меттью и Мануэль максимально резко отскочили от двери. Уильямс первым сообразил, как спасаться от худших подозрений, а потому потянул за собой едва ли не за шкирку друзей в сторону туалета для альф.       — Простите!       Лучше притвориться, что они просто перепутали двери, чем дать понять омегам, что на самом деле они нагло подглядывали. Вряд ли те оценят правду.       — Черт, — выругался Джонс, как только они оказались в нужном помещении. — Чуть не попались. Я так засмотрелся на того омежку, что вообще забыл обо всем на свете.       — Это точно, — согласился Сиерра. — Не каждый день такое увидишь. Надо попробовать приударить за ними.       Меттью оставался последним реалистом в их компании. Он сразу понял нечто важное: это была более чем обособленная компания омег, самостоятельных, независимых и, что тоже важно, взрослых. Такие омеги в лучшем случае просто посмеются над глупыми малолетками, у них глаз наметан. А еще им весело играть с альфами, у которых игра гормонов напрочь сбивает к чертовой матери работу мозга. В частности речь идет об альфах-девственниках. Опытной омеге ничего не стоит определить нечто подобное, а сам Меттью, к слову, был девственником, как и Ал. Так что приударить за такими омегами будет очень сложно, проще говоря — невозможно.       — У одного явно течка, — выдохнул Джонс. — Он был такой… черт… Такой невероятный…       Мануэль аж воспрял.       — Это тот, которого за грудь лапали?       — Да, — отозвался Ал. — Грудь набухшая была, а это признаки. Ну, насколько я помню по биологии.       — Ого, ты что-то помнишь по биологии?       Несмотря на привычку этих двоих чуть что сразу начать цапаться друг с другом, на сей раз Джонс лишь хмыкнул, притворяясь, что не обратил внимания на подкол.       — А еще я помню, что омеги часто ластятся друг с дружкой. Им очень нравятся такие забавы.       — Ох…       Сиерра мигом покраснел. Было очевидно, что он сильно завелся от вида двух сосущихся омег. Да и кто бы не завелся — зрелище было что надо.       — Понравилось, да?       — Еще как.       Могло показаться, что Мануэль и Альфред в кои-то веки нашли общий язык и начали общаться, как обычные друзья. Это должно было порадовать Уильямса, ведь именно такую цель он и преследовал с самого начала. Но что-то не давало ему просто расслабиться и насладиться воспоминаниями о том, что они увидели в туалете для омег.       Первым их заметил молодой блондинистый омега, высокий и худой, со статью гордого альфы. Он так зыркнул на них, что у Меттью сердце ухнуло в пятки. В самом деле, это не было похоже на омегу от слова совсем. Это был взгляд альфы. Чутье подсказывало, что он все понял, и что лишь чудо спасло Уильямса и его друзей от разбирательства.       Конечно, дело не подсудное. Ну, подглядывали молодые альфы за омегами, ну что тут такого. Опять же, гормоны, все дела. Но не все так просто. Реакцию собственно самих омег никогда не угадаешь. Кто-то может оскорбиться и натравить своих альф на обидчиков. Кто-то может просто посмеяться и подколоть подглядывавших шутками, но кто-то может решить разобраться лично. Да, бывают в мире омеги, которые могут за себя постоять. Которые, к примеру, владеют бойцовскими навыками. Так вот тот самый блондинистый омега явно из тех, кто чуть что размажет по стенке и отобьет желание впредь шалить.       Альфы никогда не любили тех, кто сильнее их. Особенно если это омеги. Омеги априори должны быть трепетными, хрупкими, милыми, нежными и слабыми. Они должны нуждаться в защите и спасении, они должны подрагивать и ждать, пока их спасут альфы. Чистая, мать ее, психология во всей красе.       Меттью это прекрасно понимал, равно как и понимал то, что ему самому не сильно нравится общепринятый типаж омег. Ну, не любил он слабых на показуху. Ему куда больше нравились самодостаточные личности, которые не ждут спасения, а сами решают свои проблемы. Сильные личности, которые себе на уме. Но Уильямс никогда еще ни с кем не делился этим, потому как друзья посчитали бы его просто странным. А меж тем именно «классическим» омегам Меттью и нравился. Он казался таким заботливым и надежным. К нему тянулись, но альфа никогда прежде не испытывал подобного влечения.       — Так-так, мне не послышалось?       Громкий голос со стороны застал друзей врасплох. Дверца одной из кабинок с грохотом открылась, на глаза молодым альфам показался сияющий в своем вечернем брутальном наряде молодой мужчина с очень светлыми волосами. Он, казалось, так и упивался своим великолепием. Чувствовалось, что он уже опытный во всех вещах альфа, очень уверенный в себе, своем обаянии и в своих возможностях.       — Напугал, бля… — выдохнул Сиерра.       Тем временем неизвестный, закончив красоваться, с невероятным изяществом поправил ворот своей красной рубашки.       — Великолепный я как раз искал компанию на ночь, но тут на горизонте есть что-то, что плавно перетекает в завтрак, обед и ужин. Отлично. Итак, жалкие мальчишки, где вы говорите, был течный омега?       Меттью и Мануэль замерли в полном недоумении, пытаясь догнать, что к чему, а вот Джонс вмиг почувствовал острый укол ревности. Древние как мир инстинкты завопили о том, что другой самец покушается на то, что он считает своим.       — Нигде, — буркнул он. — Иди обратно в кабинку и дрочи молча.       На сей раз его друзья синхронно обернулись к нему. Никогда еще они не видели, чтобы Ал вот так без особого повода грубил совершенно незнакомому человеку. А вот незнакомец, судя по блеску в его странных красноватых глазах, уловил вызов. Он сперва как-то странно рыкнул, а потом опасно заулыбался.       — А кто это у нас такой дерзкий? Сам хочешь развлечься с течной омежкой, да?       Что ж, теперь это было очевидно, но незнакомец не мог угадать наверняка его, Джонса, мотивов. Разумеется, переспать с омегой в период течки — это мечта любого нормального альфы. Даже имея пару или состоя в браке, альфа не сможет просто пройти мимо даже совершенно незнакомой омеги, и виной тому сама природа. Единственное, что может удержать альфу, это решительный отказ омеги. Опять же, это природа. Если у омеги есть пара или супруг, и если эта пара обеспечивает омегу регулярным сексом, то никакая течка не заставит омегу раздвигать ноги перед кем попало. Сексуальная удовлетворенность приравнивается к самодостаточности омеги, так что такая омега мозги не теряет и помнит о том, что ей есть с кем провести семь веселых дней течки. Однако если у омеги, скажем так недотрах, то и ни о какой самодостаточности речи не идет. Организм сам просит его заняться уже сексом с любым самцом, потому что воздержание может привести к гормональному срыву. Все же организм омеги — вещь сложная и особенная. Их важнейшая цель заключается в деторождении, и телу, способному зачать и выносить плод, нужна поддержка.       Защищенный секс — это просто лучшее изобретение человечества. Омега может спокойно отдаться инстинктам, не боясь залететь от черт знает кого, а альфы могут спокойно совокупляться с невероятно желанными течными омегами, не опасаясь обязательств. Это заметно облегчает жизнь. Так что при современных реалиях, учитывая наличие безопасных контрацептивов, альфе просто грех не выловить омегу.       Но Альфред преследовал совершенно не те цели. Он в принципе не имел ничего против обязательств. Более того — он хотел семью. Не одноразового секса или кучи разных партнеров, а одного омегу на всю жизнь и детишек от него. Да, это было очень нетипично для альфы его возраста, но это было именно так. Так что увидев течного омегу, Джонс первым делом подумал не о сексе, а о том, что хотел бы познакомиться с этим омегой и узнать его получше. Просто узнать, чем он живет, что любит, а что не любит, чем увлекается и занимается по жизни. Рассказать ему о себе, добиться расположения. Чтобы это было долгое и обоюдно интересное знакомство, чтобы можно было ходить на свидания, гулять под ручку и разговаривать ни о чем до глубокой ночи. Секс, разумеется, тоже входил в этот процесс, но он имел не первостепенное значение.       Именно с такими мыслями Альфред и заприметил омегу. А тут на фоне замаячил этот альфа, которому явно нужен только секс. И он посмеет покуситься на то, что так трепетно возжелал Джонс. Но что самое страшное — омега, у которого явно нет пары, судя по тому, что он накануне течки приперся в ночной клуб, предпочтет альфу, желающего просто трахнуть его, а не романтика, которому серьезные отношения подавай. И его нельзя винить, он сейчас только о сексе будет думать.       А Джонс уже ревнует. Он даже знать не знает омегу, но ревнует его к этому альфе. Которого он, к слову, тоже не знает.       — А если и так? — с вызовом спросил Альфред.       Незнакомец заулыбался еще шире, сияя белоснежными зубами.       — Ты бросаешь мне вызов? Мне, самому Гилберту Байльшмидту, прекрасному и неповторимому?       Мануэль хмыкнул.       — Да уж, от скромности ты точно не умрешь.       Но альфа проигнорировал его замечание.       — Тогда поступим так, как и полагается, молокосос, — горделиво процедил Байльшмидт. — Совершенно честный спор. Если ты уведешь омегу, твоя взяла, но если его оприходую я, твоя малолетняя задница больше никогда не попадет в «Олимпию».       Определенно не стоило идти на спор с каким-то беловолосым типом, у которого самомнение не хуже, чем у какого-нибудь павлина. Но Джонс был настроен решительно.       — А если омега пойдет со мной, твоя горделивая жопа не появится больше в «Олимпии», — поддержал он.       Гилберт хмыкнул, а Меттью удивленно уставился на друга.       — Ал, зачем тебе это?       Беловолосый вдруг засмеялся, проходя мимо них в сторону выхода       — И правда, Ал, зачем тебе пытаться выглядеть крутым. Беги домой, к папочке.       Он покинул туалет, оставив Джонса пылать от контролируемой и хорошо скрываемой ярости. Посмотрев на закрывшуюся дверь, он рыкнул:       — Ты бы хоть руки помыл!       — А какого черта это сейчас было? — проговорил Мануэль. — Зачем тебе связываться с этим мудаком?       Альфред не знал ответа на этот вопрос. Он просто психанул от мысли о том, что кто-то посмеет прикоснуться к той самой омеге. К омеге, которую он хотел бы считать своей.       — А ну пошли, живее! Пока этот павлин не посмел что-то сделать с моим омегой!       Парень так стремительно помчался следом за Байльшмидтом, но Уильямс и Сиерра замерли на мгновение, ничего не понимая.       — Дурдом какой-то, — заключил Меттью.       За Альфредом они, конечно же, пошли.

***

      — Что-то сегодня как-то типа тоскливо, — ленивым тоном проговорил Феликс. — Зайка, а расскажи-ка нам, почему ты типа так психанул в туалете?       Компания омег заняла один из самых удобных столиков в зале. Им открывался отличный вид на танцпол, барную стойку, где всегда было много альф, а так же на сцену, где лихо отплясывали профессиональные танцоры-беты. Лукашевич давно стал в этом заведении вип-клиентом, так что бронь столика была ерундовой задачей.       Николай бросил на друга хмурый взгляд. Он не любил нежные обращения вроде той же зайки, но прощал их Феликсу. У них вообще была своя отдельная история. Когда-то у Лукашевича была пара, альфа по имени Толис Лауринайтис. И все у них вроде как было нормально, они даже начали вместе жить и, казалось, все идет к свадьбе, но тут в доме соседа Лукашевича, Вани Брагинского, появился новый жилец, его близкий родственник, перебравшийся в город из деревни. Толис буквально с первого взгляда влюбился в юного и красивого омегу, и совершенно охладел к Феликсу. Тогда это стало ударом для искренне любившего свою пару Лукашевича, однако он не возненавидел невольно разлучника. Арловский грубо отвергал все ухаживания Толиса. Даже после окончательного расставания Лауринайтиса с Феликсом, он так и не дал альфе шанса.       А потом судьба свела двух омег в доме Лукашевича, когда тот страдал от одиночества и упивался сидром перед телевизором. Как-то так вышло, что они переспали. В тот миг Николая с полной уверенностью можно было принять за альфу, если бы не запах. У него даже член был значительно больше, чем обычно бывает у омег.       Феликс утешался в его компании еще некоторое время. Они негласно сошлись на том, что у них секс по дружбе, и это их обоих вполне устраивало, и в итоге Лукашевич незаметно даже для себя «пересел» с одного на другое. Арловский остался его другом, с которым и по сей день можно было заняться дружеским сексом без обязательств, но при этом у Феликса активно завязались отношения с другими омегами. Например, с Олегом. Его это более чем устраивало.       — Какие-то альфы подглядывали за нами, — отозвался он. — И, кажется, я вижу как минимум одного из них.       — Где? — тут же воспрял Феликс. — Покажи.       — У барной стойки. Ближе к краю стоят трое, видишь?       После этих слов переполошились и все остальные. Олег, упорно лапавший коленки Лукашевича, вытянул шею, параллельно поправив легкий шелковый шарфик, Феличиано даже как-то подскочил на месте. При том опыт в таких вещах помог им выглядеть так, будто они просто увлечены разговором, а не смотрят на альф. А то глупые альфы еще решат, что смогли их заинтересовать.       — Те типа молоденькие? — улыбнулся Феликс.       — Да. Тот, что в очках, пялился на Ваню.       На сей раз напрягся Брагинский.       — Там двое в очках.       — Который блондин.       — Они оба блондины.       Арловский бросил на брата долгий задумчивый взгляд.       — Если я скажу, что это тот, который в черном, ты скажешь, что они оба в черном, да?       Иван улыбнулся.       — Конечно!       Младший омега лишь поджал губы. Когда у Вани начиналась течка, он вел себя, как… Как Феличиано, объевшийся пиццы. Не злиться же на него из-за этого.       Олег посмотрел на друзей с теплотой в голубых глазах.       — Я думаю, что это тот, который сейчас так нервно пялится на Ваню. Посмотри, милый, ты явно ему нравишься.       Брагинский снова искоса посмотрел на альф. Теперь он понял, о ком речь. Парнишка, совсем молодой, красивый и ладный на вид, в самом деле буквально пожирал его взглядом. Иван даже немного приосанился. Ему всегда льстило чужое внимание. Хотя он не признавался в этом даже самому себе. Гордость не позволяла признать, что он хочет стать для какого-нибудь красивого и самодостаточного альфы тем самым единственным и желанным. Чтобы его глаза смотрели с восторгом только на Брагинского. Эта неприятная правда противоречила образу жизни омеги. Но она все так же оставалась правдой.       — Да, он милый.       В парнишке даже на расстоянии чувствовалась какая-то прям детская, чистая энергетика. Уловив его взгляд, парень мило покраснел и отвернулся. Ивана это просто покорило.       — Он тебе нравится? — тут же спросил Арловский, заметив откровенный интерес в глазах брата.       Брагинскому всегда нравились исключительно альфы. Он был единственным в их компании свободных и самодостаточных омег, кто ни разу не спал с омегами. От того и странно, что он до сих пор не нашел себе пару. Отчего-то все его бывшие хотели только секса от их отношений. Уж в постельных делах Иван точно был хорош. По крайней мере, ни один альфа еще не жаловался. Но строить отношения так же никто не спешил.       — Он красивый, — отозвался Иван. — Даже очень.       — Он малолетка.       Феликс хихикнул.       — Он типа не младше тебя.       Арловский лишь отвел взгляд. Что ж, Ване все равно нужен альфа, по крайней мере на ближайшую неделю.       Тем временем альфы активно шептались о чем-то между собой, бросая на них вполне недвусмысленные взгляды. Второй блондин в этой компании откровенно с опаской смотрел на Николая, и Лукашевич просто не мог это не отметить.       Эти их переглядывания продлились довольно долго. Альфы все не решались действовать, а омеги терпеливо ждали. Но тут все прервал хорошо знакомый омегам голос:       — Брагинский! Да ты, как я погляжу, готов потечь!       Иван аж настроение вмиг потерял. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это, но он все равно обернулся. Гилберт Байльшмидт, по обыкновению красивый, сияющий и великолепный. Это был единственный альфа, который кидал Ивана аж два раза. И оба раза он назвал его бревном в постели. И оба этих раза заставили Брагинского обрасти комплексами, из-за которых у него и не ладилась личная жизнь.       — Байльшмидт?       Альфа расплылся в улыбке.       — Радуйся, Брагинский. Я сегодня свободен и даже готов составить тебе компанию на период твоей… Ксе-се-се, течки.       Иван тут же побледнел и буквально вжался в диван. Все знали о том, что этот альфа часто пользовался им, обижал его и разбивал ему сердце, а еще все знали, что у него на Ваню имеется большое влияние. И, конечно же, Гилберт этим пользовался.       Арловский рыкнул. Он готов был размазать наглеца, даже если бы Ваня вдруг сорвался с места и поспешил быстрее отдаться Байльшмидту, но тут в дело вмешались другие альфы.       — А ну свалил от него!       Тот самый парнишка в очках, которых так активно пялился на Брагинского, встал между ним и Гилбертом с таким воинственным видом, что Николай замер, ожидая, что будет дальше.       — Опять ты? — хихикнул Байльшмидт. — Парень, свали уже. Я могу трахнуть любую омегу, какую захочу…       — Пошел ты. Я не позволю тебе и пальцем его тронуть.       Подоспевшие Меттью и Мануэль просто не узнавали всегда улыбчивого Джонса. Вот она, природа альфы. Рвать глотки всем, отстаивая свое. И плевать, что этот омега ни разу не его, это все равно смотрелось эффектно.       — О, я его не только трону…       Байльшмидт откровенно насмехался, и все это понимали. Однако Альфред был молод и неопытен, а еще и импульсивен, а потому он не стал тратить время на слова. Омеги сперва просто замерли, не сразу уловив момент, когда Джонс кинулся на Гилберта, едва ли не сшибая стоявший рядом стол. Они повалились на пол и оба зарычали. Быстро отойдя от удивления, Байльшмидт сперва увернулся от удара, а потом попытался и сам ударить Джонса или же свалить его с себя.       — Метти! — крикнул Сиерра, пытаясь оторвать друга от взрослого альфы.       Уильямс едва сам не получил кулаком, пытаясь их разнять. Вот уж и правда чего им не хватало, так это драки в клубе, куда они проникли тайком. Проблем не оберешься.       Брагинский вскочил на ноги, смотря на альф откровенно растеряно.       — Твою же мать… Коля!       Арловский тут же подскочил к альфам. Даже особо не напрягаясь, он сперва отшвырнул в сторону Мануэля и Меттью, а потом за шкирку поднял на ноги Джонса и, швырнув его в объятия подоспевшего Олега, ударом ноги уложил обратно на пол попытавшегося подняться Гилберта.       — Цыц, твари!       На эту потасовку обратили внимание все. Уильямс уставился на Арловского как завороженный, явно прифигевший от его силы.       — Ух ты… — только и смог выдохнуть он.       — Блять, да какого же хрена… — Брагинский понял, что хочет уйти. Притом, немедленно. Оказаться как можно дальше и от этого клуба, и от Байльшмидта, который потирал свой ушибленный великолепный нос. — Ребята, я пойду домой. Развлекайтесь без меня.       — Ваня, все хорошо? — спросил уже отстранивший от себя Альфреда Олег, смотря на друга обеспокоенно. Он хорошо понимал, в каком тот состоянии сейчас.       — Все отлично, — улыбнулся Брагинский. — А ты меня проводишь!       Схватив за руку своего горе-спасителя, Иван поспешил покинуть клуб. К черту все, он и так на нервах из-за течки. Отличный секс с молодым и красивым альфой поможет ему забыться.