По залету

      Кто-то утащил поверженного омегой Гилберта Байльшмидта, а все посетители клуба, что смотрели на потасовку, вмиг потеряли всякий интерес к группе, которую покинули омега и альфа. Меттью и Мануэль все так же растерянно озирались. Вот только что Альфред подрался со взрослым альфой, а сразу после их раскидал совсем молодой омега, который теперь смотрел на них так, что, казалось, собрался прожечь в них дыры одним лишь взглядом.       — Какие милые молоденькие альфы, — заговорил вдруг милый взрослый омега, словно желая немного снять напряжение. — Может, составите нам компанию, раз уж ваш друг составил компанию нашему Ване.       До Уильямса даже не сразу дошло, о чем им толкуют. Он снова посмотрел на того самого омегу, молодого, светловолосого, бледного и потрясающе красивого, и почувствовал волнение где-то в области живота. Кажется, в романах для омег это называлось бабочками в животе. Да, Меттью читал романы для омег, было дело.       — О, конечно, с удовольствием.       Первым в себя пришел Мануэль. Он тут же подошел к омеге, который приветливо улыбался им. Такая милота, что и сказать нечего.       — Я Олег, — представился омега.       Меттью посмотрел на остальных омег: щуплый и довольно симпатичный омега неопределенного возраста со светлым каре и еще один милашка, шатен. Вся эта невероятная омежья компания смотрела на них откровенно оценивающими взглядами, так что становилось немного не по себе.       — А я Феличиано! — представился сияющий шатен. — Садитесь с нами, будет весело.       Омега с каре хмыкнул.       — Я Феликс, а вот этот хмурый бугай Николай.       Меттью перевел взгляд на самого младшего в компании омегу и снова ощутил те самые бабочки в животе. Это было так странно и так потрясающе волнительно. Но вот Уильямс снова посмотрел на Феликса, а тот подмигнул ему, словно все понял. Или он и правда все понял, сказать сложно, но это был явно очень опытный омега. Меттью тут же густо покраснел.       Они расселись за столиком, и Мануэль сразу начал какую-то беседу с Олегом и Феличиано. Феликс все так же наблюдал за смущенным Меттью, и один лишь Николай активно делал вид, что его тут вообще нет. Постепенно и Уильямс смог втянуться в разговор, так что Альфред, сваливший куда-то с течным омегой, даже как-то забылся.

***

      — Садись.       Все произошло очень стремительно. Джонс забрался в салон автомобиля, а следом за ним последовал омега, которого явно немного потряхивало после того, что случилось в клубе. Он назвал адрес водителю, а после вжался спиной в обивку сидения, невидяще смотря перед собой. Альфреду стало не по себе.       — Ты в порядке?       Он позволил себе коснуться рукой лба омеги, совсем легко и ненавязчиво, словно боясь потревожить его покой. Тот, к слову, усмехнулся и оглянулся на него. У омеги были потрясающие глаза редкого сиреневатого оттенка и такой взрослый взгляд, что у Альфреда все теплело в душе.       — Ты смотри какой заботливый. Да если бы не Коля, Гилберт бы тебя размазал по паркету. Нашел с кем тягаться, идиот малолетний. Надо ведь иногда думать, что творишь?       Джонс даже на миг обиделся. Только на один совсем короткий миг, а потом вспомнил о том, что у омеги совсем скоро течка, а в таком состоянии они часто не следят за своими словами и поступками, и нельзя их в этом винить. В конце концов, это же природа.       — Он хотел тебя использовать… — проговорил альфа, словно стараясь как-то оправдать свой поступок.       Омега даже немного помрачнел.       — Не в первый раз. Но я должен сказать тебе спасибо, парень. Гилберт очень плохо влияет на мою способность постоять за себя. Итак, — он улыбнулся Джонсу. — Надеюсь, у тебя нет планов на ближайшую неделю? Если что, дома полно еды и очень удобная кровать.       Альфред тут же густо покраснел, прекрасно понимая, что именно ему предложили. Подумать только — его первый раз будет с течной омегой. Мало кому так везет.       — Никаких планов, — улыбнулся он в ответ.       Альфа храбрился, как только мог, стараясь не показывать своей откровенной нервозности. Омега уже выбрал его и теперь везет к себе, а значит, все отлично. Теперь важно его не разочаровать. Член точно встанет, не стоит и сомневаться. Встанет не раз и не два, неделя секса им точно обеспечена. Но омега был старше и опытнее, в отличие от молодого и вообще ни разу не опытного Джонса. Мало ли какие у него прежде были любовники и к чему он вообще привык.       — Вот и хорошо, — кивнул омега. — Как тебя зовут-то?       Альфа аж подскочил на месте. Точно, они же не знакомы! Вот же маразм какой, едут, чтобы заниматься безудержным сексом, а даже не познакомились.       — Я Альфред Джонс, — представился парень. — Можно просто Ал.       Омега кивнул.       — А я Иван Брагинский, можно просто Ваня.       Джонс закивал.       — Хорошо, Ваня.       Они приехали к одному из квартирных домов в спальном районе города. Альфред решительно протянул деньги таксисту, не позволив это сделать омеге, а тот усмехнулся.       — В нашем мире равноправие, малыш, альфа не обязан платить за омегу, как бы сильно того не требовали стереотипы.       А Джонс заулыбался.       — Я знаю, мне просто так захотелось.       Брагинский лишь пожал плечами. Они выбрались из машины и направились в сторону массивной железной дверцы. Набрав код, Иван пропустил вперед альфу. Они поднялись на шестой этаж. Альфред напряженно следил за маленьким табло, на котором менялись циферки, и думал о том, что ему надо будет как-то все начать, когда они окажутся наедине в квартире омеги. Интересно, с чего вообще надо начинать? С отвлеченных разговоров? Или, может, надо о чем-то спросить или рассказать самому? Или предложить выпить вина? Хотя как он это предложит, если он не хозяин дома вовсе? Или это Иван должен будет что-то предложить выпить?       Открыв теперь уже дверь квартиры, Брагинский на сей раз сам прошел вперед. Джонс нисколько не смутился, переступил порог, а после захлопнул дверь. Вот здесь, в этом помещении он, наконец, перестанет быть девственником. В это пока не сильно верилось, но альфа не терял хорошего настроя. Ну, в самом деле, что может пойти не так, если он наедине с течным омегой?       Иван его, к слову, удивил. Едва оказавшись в гостиной, в которую плавно перетекала прихожая, он уверенно стянул с себя рубашку и обернулся. Его грудь и правда набухла. Альфред подобное видел прежде только несколько раз, и то в просвещающих видеороликах про физиологию омег, а потому для него это было немного непривычно.       — Хочешь сперва сходить в душ?       От Ивана уже настойчиво пахло всем тем, что может безотказно возбудить альфу. Должно быть роль сыграл и его настрой, тот факт, что омега сам был полностью готов к соитию. Джонс с шумом сглотнул, чувствуя, как становится тесно в штанах. Он хотел омегу, чертовски сильно хотел с тех самых пор, как только увидел. Ему было полностью наплевать на то, что тот старше и опытнее, потому как все древние как мир инстинкты буквально кричали ему о том, что он должен срочно сделать эту омегу своей, что это то, что должно принадлежать ему. Не на один раз, не на период течки — на всю жизнь.       — Эм-м…       Парень растерялся, смотря на полуобнаженную омегу. Отчего-то в голове была лишь одна внятная мысль — какого будет ласкать языком твердые соски на груди Брагинского. Хотелось срочно проверить это на деле, и ни о каких правилах гигиены альфа и вовсе не подумал.       Однако омега кивнул.       — Согласен. Плевать на душ, как-нибудь потом.       Сказав это, Брагинский решительно расстегнул брюки. Словно в невероятном сне Джонс стоял чуть ли не у порога и смотрел на то, как омега окончательно оголяется. Он стянул с себя штаны вместе с обувью, оставшись в одних трусах, перед которых немного намок. Запах течного омеги стал лишь сильнее, и это окончательно выбивало из головы Альфреда все возможные остатки здравого смысла.       Повесив брюки на спинку стула, Иван направился в сторону дивана. Джонс смотрел на его спину, на тонкую талию и задницу, затянутую в ткань хлопчатобумажных трусов, понимая, что хочет немедленно накинуться на омегу.       — Так и будешь там стоять? — чуть насмешливо спросил Брагинский, который наливал в стакан воду из графина. Откуда вообще взялись графин и стакан, Джонс так и не понял. — Иди ко мне. И будь другом, малыш, захвати мою сумку, она лежит у твоих ног.       Альфред продрог. Надо действовать, а не стоять и пялиться. Сумка в самом деле нашлась рядом с его ногами, небольшая такая, черная. Взяв ее, альфа избавился от своих кроссовок, а после решительно направился к омеге. Тот взял у него сумку и посмотрел на него откровенно выжидающе, а альфа не сразу догнал, чего от него ждут.       — Да, сейчас.       Кивнув самому себе, парень снял с себя куртку. Оглядевшись, он нерешительно положил ее на подлокотник дивана, а после избавился от футболки и взялся за джинсы. Как правило, альфы и омеги носили разные трусы. У омег они были эластичными и облегающими, небольшого размера, кто-то и вовсе предпочитал носить стринги. А альфы носили белье попросторнее, чтобы оно не давило на, скажем так, главное достоинство альфы. Это самое достоинство так и выпирало из просторных трусов, но Джонсу не было даже неловко от этого. Все ведь правильно. Он — альфа перед течным омегой, еще бы у него не стояло.       Брагинский осмотрел его с ног до головы и улыбнулся, явно очень довольный.       — А ты красивый. Скажу тебе честно, Ал, ты мой четвертый партнер. Я не особо опытный, так что расслабься. Вот, держи.       Он протянул Джонсу какой-то мешочек из замши. Альфа взял его, прекрасно понимая, что это что-то важное. Что ж, это и правда было важно — презервативы, те самые, рассчитанные на узел альфы, чтобы омега не забеременела во время течки. Что ж, Иван молодец, раз у него нечто важное с собой, однако Альфред на миг, на совсем-совсем короткий миг подумал о том, что хотел бы, чтобы контрацепция подвела. Глупая мысль, конечно. Они с омегой едва знакомы, Ивану от него нужен только секс, и это более чем очевидно.       — Ох…       Омега заулыбался.       — Ты ведь знаешь, как ими пользоваться?       Казалось, сильнее покраснеть нельзя было, но нет предела совершенству.       — Конечно!       Брагинский разом опустошил стакан с водой и кивнул.       — Пошли в спальню, малыш. У меня уже свербит в одном месте.       Поставив стакан на небольшой столик перед диваном, омега удалился, вызывающе виляя бедрами, а Ал еле вспомнил, как надо дышать. Сжав мешочек, он поспешил за Иваном, думая лишь о том, что совсем скоро это произойдет, то, чего он так яростно желал.       Спальня оказалась довольно милым помещением. Хоть альфа и мог думать только о заднице омеги, он все же отметил про себя, насколько уютна эта комната. Брагинский снял трусы и, бросив их куда-то в сторону, стянул с кровати покрывало, а после обернулся к Джонсу.       — Положи это на тумбочку и садись сюда.       Что ж, ведет он, и это очевидно, но подобный расклад вообще никого не смущал, так что пускай. Альфред кивнул и сделал как было велено, предварительно сняв трусы. Его член стоял по стойке, крепкий словно камень и горячий от желания. Омега присел на колени перед ним, и в этот момент у Джонса что-то ухнуло внизу живота. Подумать только — он в чужой спальне, на чужой кровати в чем мать родила, а перед ним на коленях самый потрясающий омега из всех, что он когда-либо видел в своей жизни. Это было намного лучше любых жарких фантазий.       Брагинский действовал решительно. Сперва он прошелся руками по бедрам альфы, почти невесомо, но вполне ощутимо, а после коснулся ладонью члена. С бордовой головки побежала капелька смазки, а Иван облизнулся, и эта картина отпечаталась в голове Альфреда. Он очень надеялся на то, что чтобы ни случилось дальше, именно вот такое лицо омеги навсегда сохранится в его памяти. Потом уже думать о чем-либо он попросту не мог, потому что омега приблизился и провел кончиком языка по члену от самого основания и выше, так потрясающе медленно, что хотелось взвыть. Иван провел языком по головке, слизал капельку естественной смазки, словно смакуя вкус, а после снова заскользил по стволу, придерживая ладонями член у основания и активно касаясь пальцами яичек. Это было прекрасно, но этого было мало. Дразнилки, не более того. Омега словно нарочно доводил альфу до того, чтобы тот заставил его уже взять в рот.       Альфред выдохнул, а после вцепился руками в светлые волосы Брагинского, сам не понимая до конца, что именно собирается делать. Волосы, к слову, оказались потрясающе мягкими и шелковистыми. Почему-то Джонс этого не ожидал от омеги со столь нетипичной внешностью.       Иван усмехнулся, но решил больше не дразнить. Он приоткрыл рот и осторожно всосал головку, так пошло причмокивая, что Альфред невольно поерзал на месте. Ему хотелось всего и сразу, и от этих противоречивых желаний он откровенно терялся. Но не терялся Брагинский, который точно знал, чего хочет.       Губы омеги заскользили по стволу. Он брал в рот не больше половины, и головка то и дело упиралась ему в глотку, что совсем не странно, ведь у возбужденного альфы совсем не малые размеры члена. Каждый раз, когда Иван сглатывал, Альфред ясно ощущал это, и это доставляло дополнительную толику невероятного удовольствия. Все было прекрасно, но Джонс в какой-то момент осознал, что пора менять расклад.       Брагинский определенно удивился, когда его заставили отстраниться. Он было посмотрел на Альфреда откровенно растеряно, но тот в спешке вскочил с места, а после, схватив омегу за плечи, заставил и его неловко подняться на ноги.       — Что ты…       — Иди сюда.       Альфред буквально сжал Брагинского в объятиях, а после накрыл его губы своими, целуя сразу властно и глубоко, как ему всегда нравилось. Иван хоть и был растерян, но на поцелуй ответил. Он сам открыл рот, позволяя альфе скользнуть языком по его языку. Несмотря на всю инициативность омеги, Джонс вдруг ясно осознал, что он жаждет подчинения. Что ж, стоит дать ему то, чего он хочет.       Отстранившись, Альфред решительно толкнул омегу на кровать. Тот повалился на спину, смотря на Джонса с таким трепетным восторгом, что стало совершенно очевидно — альфа все понял правильно. Брагинский выдохнул и лег удобнее, расставив ноги, а Ал поспешил устроиться на нем, как раз меж разведенных ног. Их члены соприкоснулись, и это тоже было прекрасно.       Джонс оперся одной рукой о кровать, а второй решительно заскользил по телу омеги. А вот и набухшая грудь, которую так хотелось потрогать, и твердые сосочки. Едва не уронив очки, Альфред решительно накрыл ртом один сосок, буквально втягивая его в рот и лаская языком. Брагинский под ним так громко выдохнул, что альфа сперва решил, что что-то делает не так, но омега обхватил его за голову, словно стараясь сделать все для того, чтобы не прервать телесный контакт.       — О да, еще…       Его горячий шепот будоражил воображение даже сильнее, чем сам факт того, что они голые и в обнимку и трутся друг о друга. Джонс продолжил ласкать его соски, и как же Брагинский реагировал на эти ласки. От его трепетных стонов можно было кончить, не вставляя ему. Но альфа решительно не хотел, чтобы подобное случилось.       Омега обхватил длинными ногами его талию и начал откровенно елозить под ним, будоража воображение еще сильнее. Альфред решительно взялся за второй сосок, а руку опустил ниже, чтобы вцепиться в ягодицу омеги и сжать ее. Так стало еще лучше. Омега на все реагировал очень шумно, не стесняясь стонать и извиваться, так что альфа окончательно пропал в этих ощущениях. Все, теперь точно надо вставить, а то будет холостой выстрел.       Оторваться от омеги было сложно, но все же пришлось. Он, весь раскрасневшийся, еле дышащий и такой доступный, был распластан под альфой и сам ждал того момента, когда им овладеют, так что Джонс не стал тянуть. Дрожащими руками он дотянулся до заветного мешочка и достал большой эластичный презерватив. Натянув его в спешке на свой член, Альфред решительно развел чужие ноги еще шире.       Омега был полностью в его власти и хотел его, и это осознание било в самый мозг. Кивнув собственным мыслям, альфа уставился на чужую промежность. Подумать только, насколько сильно возбужден Брагинский. Из него так и сочились выделения, от запаха которых у любого альфы сорвало бы крышу. Парень поймал себя на мысли, что он был бы совершенно не против припасть к этому отверстию губами и попробовать выделения на вкус, попробовать толкнуться языком в анус. Но это еще можно будет попробовать потом, в конце концов, впереди еще целая неделя.       Решив так, Альфред устроился поудобнее, а после толкнулся членом в анус. Омег во время течки можно брать без подготовки, все это знают. Брагинский напрягся, но сразу после постарался расслабиться.       — Ах…       Самым сложным оказалось протолкнуть головку. Мышцы обхватывали очень плотно, и это просто сводило с ума. Но сходить с ума пока еще совсем рано, так что Джонс постарался сосредоточиться на лице омеги. Ему больно, но вместе с тем он явно желает проникновения — потрясающая смесь, о которой Джонс прежде и знать не знал.       Член вошел полностью. Коснувшись яичками чужих ягодиц, Альфред замер, молясь всем известным ему высшим силам о том, чтобы не кончить слишком рано.       — О боже, — выдохнул Брагинский. — Малыш, как же… Как же хорошо с тобой…       Альфа так и просиял, осознав, что омеге нравится с ним. Это было лучше любого комплимента. Он решительно начал двигаться, сперва медленно, а потом чуть быстрее, позволяя Ивану привыкнуть к своим размерам. Член входил до упора и выходил больше, чем на половину, с потрясающим хлюпающим звуком. Это было так пошло, что альфе вовсе не хотелось останавливаться.       Распластанный под ним Брагинский практически беспомощно стонал, полностью отдавшись в его власть, и эта покорность заставляла Джонса чувствовать себя настоящим самцом. Он совершенно потерял счет времени, двигаясь все активнее и активнее, вбиваясь в чужое тело и ловя от каждого движения невероятный кайф.       Альфред снова опрокинулся на омегу и заскользил губами по его груди, не останавливаясь ни на секунду. Он уже понял, что Ивану особенно сильно нравятся именно такие ласки, так почему бы не сделать ему приятное. Омега беспомощно схватился за простыни под собой и запрокинул голову назад, а потом чуть в сторону, обнажив покрытую старыми шрамами шею. Сжав ногами чужую талию особенно сильно, он замер так, что на шее выступили венки, и сжал мышцами член альфы в себе столь сильно, что тот невольно замер. Стало откровенно влажно, запах омеги окутал все кругом, а альфа не сразу понял, что только что довел Брагинского до оргазма.       Иван с шумом дышал, ошалело смотря на потолок и пытаясь вернуться в реальность. Он быстро-быстро заморгал, а после нашел взглядом Альфреда, который честно ждал, пока его омега придет в себя.       — Продолжай…       Джонс сглотнул, а после кивнул ему. Подумать только, а ведь впереди еще семь дней.

***

      — Так вы студенты? Как мило.       Олег тепло улыбался Мануэлю, который просто болтал без умолку, полностью поглощенный именно этим омегой. Меттью не без повода подозревал, что они запали друг на друга, и, судя по взгляду Феликса, он думал так же. Уильямс хорошо помнил о том, как эти омеги целовались в туалете, а потому поражался тому, что Олег теперь так спокойно флиртует с Сиеррой, а Феликс так спокойно на это реагирует. Или же правду говорят об омегах, и если они вместе, то это лишь временное баловство? Сложно сказать, Меттью мало что смыслил в омежьих взаимоотношениях.       — Да, учимся вместе с Меттом и тем придурком, который ушел с вашим другом.       Олег обворожительно заулыбался.       — Он мой брат, на самом деле. Сводный, но все же.       — Вы очень похожи.       В тот же миг Феликс вполне отчетливо усмехнулся.       — Милый, пойдем танцевать, — сказал он Феличиано. — Мне уже наскучили эти разговоры.       Судя по всему, шатену они тоже наскучили.       — Давай! — с восторгом отозвался он, поднимаясь на ноги.       Они убрались на танцпол, а Олег и Феликс напоследок обменялись очень многозначительным взглядом. Очень лукавым взглядом. Меттью даже показалось, что Феликс ментально пожелал другу удачи. Теперь они остались за столиком вчетвером. Уже опустевшие стаканы перед ними опасно напоминали настоящую помойку, но это вообще никого не волновало. Олег и Мануэль были полностью поглощены друг другом, они даже из приличия не обращали внимания ни на что другое. Так что по сути Уильямс остался один на один с тем самым Николаем. Молодой омега был до ужаса нелюдим, и это немного напрягало. Меттью решил посмотреть на него и не без удивления обнаружил, что тот смотрит в упор.       — Эм-м…       В животе снова запорхали треклятые бабочки. Николай вдруг мотнул головой в сторону, а после поднялся с места.       — Идем.       — А?       Уильямс не понял, что это было, а омега спокойно зашагал в сторону. Не ведая что да как, альфа поднялся на ноги и поспешил за ним. Зачем-то же омега его звал. Шальная мысль о том, что Николай хотел с ним потанцевать, растворилась сама собой, когда они покинули клуб через черный вход, о существовании которого Уильямс вообще не знал.       — Пошли, — скомандовал омега, уверенно направляясь к таксопарку.       Он, к слову, выпил не мало, но пьяным не был точно. Меттью растерянно посмотрел на него.       — Куда? — не понял он.       Не значит ли это, что Николай решил, так сказать, уединиться с ним? В это совершенно не верилось. Омега обернулся и посмотрел на альфу все тем же тяжелым пронизывающим взглядом.       — Трусишь?       Уильямс сглотнул, испытывая невероятный трепет, словно это он сам омега, а Николай — альфа.       — Нет.       — Тогда идем.       Меттью выдохнул и в самом деле направился следом за Николаем. Будь что будет.