По залету

      Иван успел накрыть на стол и трижды проверить мясо в духовке. Как бы не закончился их с Альфредом важный разговор, он хотел накормить альфу, потому как тот прибудет сразу после занятий и будет голодным. Брагинский давно поймал себя на мысли, что он хочет кормить Альфреда, проявлять по отношению к нему заботу — вполне нормально для омеги, особенно при учете того, что они с Джонсом состоят в отношениях.       Он боялся. Альфред молодой альфа, и Иван — его первый омега. Как он вообще отреагирует на известие о внезапной беременности, Брагинский понятия не имел. Он уже обожал своего малыша и даже распланировал предстоящий в скором времени декретный отпуск. Франциск отнесся к известию с немыслимым благодушием, сказал, что случае необходимости будет отпускать его с работы пораньше, и такое отношение начальника Ивана радовало. Бонфуа искренне его поздравил и велел не волноваться по пустякам, чтобы малыш родился здоровым, и это было довольно мило, по мнению омеги.       Но поводы для волнения были и довольно серьезные. У него едва начались стабильные отношения с замечательным альфой. И благо, беременный он от него. Непонятно, как вообще так вышло, что он забеременел, но отец точно Джонс. И как же хорошо, что в тот вечер в клубе Брагинский не поддался на уговоры Байльшмидта, который тоже был не против провести с ним течку. Судьба его оберегла.       Прозвучал звонок в дверь. Брагинский в тот же миг выключил плиту и выдохнул. Избавившись от любимого розового фартучка, омега помчался к двери. Он так волновался, что едва не споткнулся на ровном месте, но все же пронесло.       — Черт…       Поправив на ходу волосы, он мысленно приказал себе прекратить панику и открыл, наконец, дверь.       — Привет!       Альфред тут же по привычке пересек порог, держа в руках два пакета, и обнял его. Едва оказавшись в его объятиях, Брагинский буквально разомлел и довольно улыбнулся. С Джонсом было так хорошо, так чертовски правильно.       — Привет, Ал.       Чуть отстранившись, альфа чмокнул его в губы.       — Я купил тебе кукурузные палочки. В прошлый раз ты съел всю упаковку, так что сегодня я взял сразу две.       Он улыбнулся и, сняв ботинки, напялил впопыхах комнатные тапочки, оставленные специально для него, а затем умчался на кухню. Иван проводил его полным нежности взглядом.       — Спасибо.       Да, в прошлый раз Брагинский был нервным, а Альфред всеми силами старался ему угодить. Он сытно накормил его, а потом страстно трахнул. После они полночи смотрели какой-то фильм, а потом снова занимались сексом, но уже нежно и размеренно, словно смакуя каждый миг близости и изучая тела друг друга. Это было прекрасно, но тогда, на прошлой неделе, Иван еще не знал, что он залетел, и поводов для паники не было. Он просто чувствовал, что его дико колбасит и заносит без повода, и это напрягало. Поразительно, что Джонс не обиделся ни разу. Даже если его что-то задевало, он сам оправдывал Брагинского, говоря, что тот устал на работе и нуждался в отдыхе, и в самом деле делал все для того, чтобы омега расслабился.       — Вот же…       Иван чувствовал себя так, словно он намеренно подставил альфу. Да и сам Альфред точно так и подумает. В самом деле, разве ожидаешь беременности после защищенного секса? Особенно, если речь идет о молодом красивом альфе, которому еще нужно нагуляться, прежде чем хотя бы думать о том, чтобы строить семью.       Переведя дух, Брагинский направился следом за Джонсом. Тот как раз выгребал покупки из пакетов.       — А чем пахнет? Просто божественный запах.       Иван опустил взгляд.       — Да так, запеканка.       Уж что-что, а готовить Иван умел и любил, это признавали все его друзья. А для Альфреда он так особенно сильно старался. Не зря, наверное, говорили, что желание сытно накормить своего альфу — это чуть ли не элементарная потребность омеги. Конечно, всегда существовали исключения, тут не поспоришь, но даже Николай, в котором от омеги была только чистая физиология, и тот научился готовить любимые оладьи для своего Мэттью. И да, он готовил их ему регулярно и не считал, что в этом есть что-то противоречащее его натуре.       — Ты просто волшебник, — восторженно выдохнул Альфред. — То, что ты готовишь — это просто вкуснейшая еда в мире.       Иван невольно зарделся.       — Да перестань ты.       Разобравшись с покупками, Джонс приблизился к нему. Посмотрев ему в глаза, Иван вновь ощутил, как же правильно находиться рядом с этим альфой. Хотелось просто разрыдаться от собственного бессилия перед обстоятельствами, но Олег прав: молчать нельзя. Альфред должен узнать правду и сам решить, как ему быть дальше. Лично для себя Брагинский уже все решил. У него будет ребенок от Джонса. Малыш, который наверняка будет похож на отца, возможно, унаследует его потрясающие глаза и его добрую, озорную улыбку. Брагинский будет любить этого ребенка всем сердцем, что бы ни случилось и что бы не решил на этот счет конкретно Альфред.       — Я так соскучился по тебе.       Джонс потянулся за поцелуем, а Иван удовлетворенно ответил ему. Он имел полное право получить как можно больше нежности от этого альфы, насладиться даже самой незначительной близостью с ним. Поцелуй был глубоким и неторопливым. Пройдясь языком по чужим губам, Альфред скользнул в рот омеге, а тот буквально всосал его, вцепившись пальцами в блондинистые волосы. Разорвав поцелуй, Джонс довольно облизался, смотря на Ивана. Тот выдохнул.       — Ты чего так пялишься?       Джонс улыбнулся.       — Мне просто невыносимо видеть тебя настолько редко. Хочу смотреть на тебя каждый день, — он на миг отвел взгляд, улыбка сменилась немного нервным выражением лица. — Слушай…       Брагинскому тут же стало не по себе.       — Что? — спросил он.       Альфред прошелся ладонями по его пояснице — это слишком явно выдавало его напряжение.       — Ну… — наконец, он спросил: — Еще рано предлагать тебе съехаться и жить вместе?       От этих слов у Ивана едва дыхание не перехватило. Это что же выходит, Альфред хочет жить с ним? Подобное легко было представить, на самом деле. Он мог бы переехать к Брагинскому. Омега прикупил бы новую, более просторную кровать, так что они спали бы вместе и, наверное, трахались бы регулярно. Ведь куда лучше проводить вместе хотя бы утро до работы и вечер с ночью после нее, чем видеться только по выходным. Возможно, еще пару дней назад Иван бы подумал, что все же пока еще рано налаживать совместный быт, хотя он бы не усомнился в том, что точно хочет этого именно с Альфредом.       Тут ведь толком не в чем сомневаться. Они оба предрасположены к тому, чтобы избегать конфликтных моментов, им обоим хорошо даются хоть и стереотипные, но все же основополагающие функции. Каким бы уставшим не был Иван, он все равно с радостью приготовит поесть своему альфе, каким бы уставшим не был Альфред, он все равно заласкает своего омегу, заставив его чувствовать себя самым любимым и счастливым.       — А ты бы этого хотел?       Сейчас уже не то время, чтобы думать. Теперь уже ничего не рано, и это факт. Иван уже беременный, совсем скоро жизнь радикально изменится. Но надо сказать об этом Джонсу.       — Конечно, — альфа аж просиял. — Это было бы так круто. Представляешь, просыпаться вместе каждое утро и засыпать вместе каждую ночь. Да и приходить вечером домой туда, где тебя ждет любимый — это так круто, словно праздник каждый день.       Он говорил таким мечтательным тоном, что Брагинский трепетно замер перед ним, впитывая в себя каждое сказанное слово. Это звучало слишком хорошо, слишком идеально, чтобы быть правдой. Но в это так хотелось верить.       — Да ты романтик.       К удивлению Ивана, Джонс тут же мило покраснел.       — Ты, наверное, считаешь, что я малолетний мечтатель, и все такое, но я правда уверен в том, что это было бы идеально, — он обхватил Брагинского за спину и прижал к себе. — Не думай, что я несерьезный. Я на самом деле очень зрелый и готовый к суровой жизни человек.       Брагинский невольно улыбнулся. Все-таки этот альфа такая прелесть, такой искренний и открытый в своей честности и наивности.       — Я и не думал, что ты несерьезный, — отозвался омега. — Но ты все же тот еще мечтатель, и мне это нравится.       Альфред тут же уставился на него. Стекла его очков, кажется, немного запотели.       — Значит, ты был бы… ну… — в его голосе снова отчетливо прозвучала неуверенность. — Ты бы хотел… жить вместе?       Он явно опасался услышать отрицательный ответ, но все же осмелился спросить. Иван коснулся его щеки ладонью. Альфа сперва замер, вытянувшись в струнку, а после доверчиво приник к его руке.       — Пока еще рано ставить такой вопрос…       Брагинский сперва должен был признаться ему, но Джонс понял его слова неверно.       — Ладно, значит, пока рано. Но мое предложение в силе.       Омега мотнул головой.       — Погоди, я не об этом. Прежде, чем давать тебе ответ на этот вопрос, я должен рассказать тебе кое-что очень важное.       — А? — глаза Альфреда распахнулись. — Что рассказать?       Он был готов ему внимать, но Иван не был готов говорить сей же час, а потому он покосился в сторону плиты.       — Давай сперва поедим. А потом я расскажу. Хорошо?       Альфа явно был охвачен любопытством, но он все же пересилил себя.       — Интрига, однако. Ладно, как скажешь.       Он улыбнулся, а Иван постарался впитать в себя эту нежную улыбку, запомнить ее на тот случай, если он видит ее в последний раз.

***

      Ужин прошел в томительном молчании.       — Это было просто немыслимо вкусно, — довольно сказал Альфред. — Действительно самое вкусное, что я когда-либо ел. Спасибо тебе, мой волшебник.       Брагинский лишь кивнул.       — На здоровье, Ал.       Время активно шло к ночи. Оттягивать момент важного разговора было все сложнее, но вот Джонс сам оборвал ожидание.       — Так о чем ты хотел мне рассказать? — спросил он. — А то я уже нервничаю, ты сам не свой.       Иван отложил в сторону вилку и перевел дыхание. Что ж, теперь точно пора говорить.       — Видишь ли, — начал омега. — Ты наверняка и сам заметил, что я странно вел себя в последнее время.       Джонс пожал плечами.       — Ну да, ты устаешь на работе.       Брагинский мотнул головой.       — Нет, дело не в этом. Просто… — не зная, куда девать руки, он сцепил их в замок и положил на столешницу, ровно перед тарелкой с недоеденной запеканкой. — Я действительно неважно себя чувствовал. Мне пришлось отпроситься с работы и сходить к врачу.       Он смотрел на Альфреда и уловил момент, когда выражение его лица сменилось на обеспокоенное.       — Что? — выдохнул он. — Что такое? Ты болеешь?       Иван вновь мотнул головой.       — Нет, я… я беременный.       Джонс так и завис с распахнутыми глазами. Кажется, прошла целая минута, прежде чем он подал голос.       — Беременный? Ты это серьезно?       Омега кивнул.       — Да. Срок совсем маленький, но признаки уже начали проявляться.       Он посмотрел на Альфреда. Теперь выражение лица альфы было настолько нечитаемо, что Ивану стало страшно по-настоящему. Он долго обдумывал что-то, а омега просто не решался подавать голос, понятия не имея, что вообще надо говорить.       — Погоди-ка, — сказал вдруг Джонс. — У тебя точно никого не было как минимум за три месяца до меня, и точно никого не было в течение минувших двух-трех месяцев, я бы это по запаху сразу понял. А это значит, что если ты беременный… — он резко схватился руками за край стола и приподнялся с места. — От меня?!       Он повысил голос, и все эти действия вместе сильно напугали Ивана. Впрочем, омега сумел не показать этого.       — Да, от тебя.       Тут и правда не могло быть иных вариантов. Любая близость с альфой оставляет на теле омеги запах, который, порой, никакими духами не сбить. Все минувшие восемь недель от Ивана пахло Альфредом, даже его коллеги это заметили и кивали сами себе, понимая, что у Брагинского появился постоянный партнер. Да и в принципе, Альфред был единственным мужчиной, с которым Иван вообще спал не во время течки, о чем тут еще можно говорить.       — Вот это да… Охренеть просто…       Иван так и не понял, как альфа вообще относится к такой новости. Он точно был удивлен, да, но все же…       — Ал?       Брагинский хотел было уже спросить прямо, но Джонс вскочил в места. Он так быстро обошел стол, что омега не успел и пискнуть. Мгновение, и вот Альфред повалился перед ним на колени, охватив руками за талию и прижавшись лицом к его животу.       — Поверить не могу, — с искренним восторгом выдохнул он. — Я стану отцом, у меня будет ребенок. У нас… Охренеть просто!       Иван замер, смотря на его светловолосую макушку с недоумением.       — Эм-м… Ал?       — Ой! — встрепенулся альфа. — Я ругаюсь при ребенке! — он сильнее вжался в чужой живот. — Прости, малыш, я больше так не буду. Просто твой отец так счастлив, что не может следить за языком.       Вот теперь Брагинский и правда совершенно ничего не понимал. Все было совершенно не так, как он уже успел себе представить, и это сильно сбивало с толку.       — Ал?       Он коснулся рукой затылка Джонса, и тот, наконец, посмотрел на него.       — Милый, я сейчас так счастлив.       Очки сползли на самый кончик носа, а глаза и вовсе стали влажными. Нет, совсем не это ожидал увидеть Иван.       — Счастлив? — спросил он.       — Конечно, — кивнул альфа. — У нас с тобой будет ребенок. Мой любимый омега носит под сердцем моего малыша. Как я вообще могу не быть счастливым?       Брагинскому захотелось срочно убедиться в том, что он не спит. Однако Альфред ощущался слишком живым и настоящим для прекрасного сна. Значит ли это, что все происходит на самом деле и что Джонс действительно рад известию о его беременности?       — Ты уверен? — осторожно спросил омега. — Ребенок — это большая ответственность. Ты ведь еще очень молод, пока еще студент.       Альфред обхватил рукой его запястье и тут же прижал ладонь к своим губам. Невинный поцелуй заставил сердце Брагинского биться чаще.       — Это самый лучший день в моей жизни. Наверное, счастливее я стану только тогда, когда возьму на руки нашего малыша. Скорее бы это случилось. Я уже хочу его купать, менять ему подгузники и качать в колыбельке.       Иван ощутил, что на сей раз увлажнились уже его собственные глаза. Пожалуй, что бы не происходило потом, этот момент навсегда останется в его жизни как самый невероятный, самый волшебный и чарующий. Ведь именно такие слова мечтает услышать омега от своего альфы.       — Ты себе даже не представляешь, как это будет, — заметил он. — Бессонные ночи и постоянные тревоги.       — Ничего, успеем все познать, — кивнул Альфред, сияя своей искренней улыбкой. — Теперь мы просто обязаны съехаться. За тобой нужно ухаживать! Я буду покупать тебе все самое лучшее и свежее, чтобы наш малыш родился здоровым.       Он снова прижался к животу омеги, а тот ощутил себя до того хорошо, что на миг стало страшно.       — Ладно, — легко согласился он. — Если ты так хочешь.       — Выходи за меня.       Эти слова Джонс буквально пробубнил ему в живот, но расслышать было совершенно не сложно. Иван замер.       — Что?       Отлипнув от него, Альфред поднял взгляд. Он был совершенно серьезен и собран.       — Выходи за меня замуж, — сказал он. — Мы просто должны быть вместе. Не то, чтобы я не планировал, как поведу тебя в ресторан и сделаю все, как надо, с кольцом там и всем прочим, но это именно было в планах. Я был уверен в том, что ты скажешь, что еще рано. Но сейчас ведь не рано, правда? У нас же скоро будет ребенок!       Брагинский как-то совершенно перестал улавливать суть того, что он вообще говорит.       — Ты что, жениться на мне хочешь? — потрясенно выдохнул он.       Альфа быстро-быстро закивал.       — Конечно! Клянусь, я обязательно куплю тебе кольцо, самое лучшее. И работу найду. Буду успевать и работать, и учиться, с этим проблем не будет. Накоплю денег как раз к рождению малыша, чтобы на все хватало. Интересно, а кто у нас будет, альфа, омега или бета? — он улыбнулся. — А впрочем, какая разница, главное, чтобы здоровый был. Я куплю ему колыбельку. Как думаешь, куда ее можно будет поставить? И да, завтра же перевезу к тебе свои вещи. Если разрешишь, конечно. Давай только купим кровать побольше. Черт, столько всего надо будет купить, и все самое лучшее! Кстати, ты уже делал УЗИ?       Иван не поспевал за его словами. Ему потребовалось время, чтобы сообразить, о чем его спросили:       — Нет, — ответил он. — На следующей неделе должен, — голова от происходящего просто шла кругом. — Ал, ты точно уверен, что хочешь этого? Если что, я все пойму.       Джонс все так же сиял.       — Конечно хочу. Скажи, уже ведь не рано съезжаться, да?       Брагинский выдохнул. Кажется, чудеса все ж случаются, и он встретил своего, в полной мере именно своего альфу. Джонс не испугался ответственности, напротив, уже распланировал их совместную жизнь. Это было слишком невероятно, чтобы быть правдой в самом деле.       — Уже не рано, — кивнул он. — Привези свои вещи завтра, я освобожу место в шкафу. И кровать новую тоже купим, я сам об этом думал.       Альфа лукаво подмигнул.       — Значит, ты все же думал о том, что мы будем жить вместе?       Брагинский отвел взгляд.       — Возможно.       — А что насчет свадьбы? — спросил Джонс. — Мы ведь поженимся, да? Давай до конца этого месяца. Откладывать нельзя, а то так и протянем до самых родов, а потом меня не пустят к тебе в палату и не дадут на руки моего же ребенка. А еще он не будет носить мою фамилию! Я же этого вообще не переживу!       Он все также сжимал запястье Ивана и говорил со всей присущей ему искренностью, а омега улыбался ему, счастливый настолько, насколько это только возможно.       — Не волнуйся, — сказал он. — Он будет носить твою фамилию, если ты этого хочешь.       — Да! — воскликнул Альфред. — Я люблю тебя, Ваня! Я сейчас просто самый счастливый на свете! — он вновь прижался к омеге. — И тебя тоже люблю, малыш. Обещаю, у тебя будет все самое лучшее, самые крутые игрушки, самая лучшая детская комната и самые любящие в мире папы.       По щекам Брагинского пробежали непрошеные слезинки. Он зарылся пальцами в волосы Джонса, искренне надеясь на то, что тот не увидит его слез. Как же это вообще странно — плакать от того, что так хорошо, так отрадно на душе.       — Я только не пойму никак, — выдохнул Иван. — Как нам вообще удалось зачать, если в течку мы использовали презервативы?       Этот вопрос и правда его мучил. Если защита не подводила, значит, все могло случится только вне течки. Но вне течки зачатие в принципе невозможно.       — Ой…       Джонс замер. Брагинский буквально ощутил, как он напрягся всем телом, и ему это совершенно не понравилось.       — Что «ой»?       Альфреду пришлось от него отстраниться. Он словно на всякий случай отполз чуть подальше и посмотрел на омегу настолько откровенно виноватым взглядом, что Иван даже испугался.       — А ты обещаешь, что не убьешь меня? — осторожно поинтересовался альфа. — Мы ведь скоро женимся.       Брови Брагинского взметнулись вверх от удивления.       — Что? Я не понял…       Он начал подозревать что-то неладное, но важно было, чтобы Джонс сам все сказал как есть.       — Просто… Ну, когда мы с тобой занимались любовью, еще в первый день твоей течки…       Альфред явно боялся говорить правду.       — Что? — требовательно спросил Иван.       Альфа сглотнул.       — Ну, в один из разов презерватив порвался…       Брагинский шокировано распахнул глаза.       — Что… Что ты сейчас сказал? Презерватив порвался?       Джонс пожал плечами.       — Ну, да.       — И ты его не поменял?       — Ты так вилял бедрами, что я просто не смог… Как вообще можно ждать здравомыслия от возбужденного альфы, которого не менее возбужденный омега просит срочно в него войти?       Иван смотрел на Альфреда, переполняемый самыми противоречивыми эмоциями. Словно предугадав, что он сделает, Джонс вовремя отскочил в сторону, когда в него сперва полетела вилка, а потом и тарелка с недоеденной запеканкой.       — Нет! Не убивай меня, дай хотя бы дожить до рождения малыша!       — Ты чертов безмозглый тупица!

***

      Уже в полночь Олег, собиравшийся завалиться спать, невольно вздрогнул, когда его телефон завибрировал. Увидев, что звонок от Брагинского, вся сонливость тут же пропала. Иван обещал ему позвонить и рассказать, как прошел разговор с Альфредом, так что Черненко честно ждал, а потому и не ложился спать.       — Ваня?       — Привет, — послышался голос Брагинского.       — Милый, ну как ты? — тут же спросил Олег. — Как все прошло? Расскажи мне? Как среагировал Альфред?       Он сильно беспокоился, а потому хотел все узнать.       — Олег, тут такое дело…       По его голосу невозможно было понять, что да как.       — Что такое, милый.       — Я выхожу замуж.       Стоит ли говорить о том, что изумленный Олег тут же плюхнулся на диван, потому как ноги буквально подкосились.       — Замуж? — спросил он. — Ты серьезно, милый? За Альфреда?       — Да.       На лице Черненко тут же расцвела совершенно счастливая улыбка. Теперь о том, чтобы ложиться спать, и речи не шло.