По залету

      Иван проследил за движениями Альфреда и невольно улыбнулся. Все выглядело слишком уж умилительно, так что он даже для вида не пытался сохранять серьезности, напротив — омега искренне радовался происходящему. Находящемуся в положении омеге нужны были самые позитивные эмоции и полный покой — эту истину Джонс быстро возвел в абсолют. Сперва он не позволил Ивану помогать себе с переездом. Альфа быстро перевез все свои вещи к нему, благо те уместились в две сумки и две картонные коробки. Он разложил всю одежду по полкам, потратив на это немало времени, усердно стараясь сделать так, чтобы все было в идеальном порядке, а не закинуто, как придется. Теперь его вещи замечательно расположились в шкафу Брагинского, и парня это определенно радовало.       Той ночью они спали на старой кровати Вани, которую уже наутро Альфред спешно разобрал и, с его же слов, продал кому-то по дешевке. А днем привезли новую кровать, просторную двухспальную, с потрясающе мягким матрасом и кучей выдвижных шкафчиков по бокам. Брагинский от нее был просто в восторге, хотя и стоило признать, что собирать ее было сложновато. Джонс взялся за дело с типичным для него рвением, не позволив омеге никак участвовать в процессе, чтобы, как он сам сказал, тот не напрягался и не навредил ненароком малышу.       Это было мило. Несмотря на то, что Иван какое-то время искренне злился на альфу, в итоге все же он быстро оттаял и теперь был только рад тому, что ему попался такой вот безмозглый недотепа. Да, Альфред — придурок каких поискать, это он и сам честно признавал. В самом деле, ну как можно было не сменить порванный презерватив? В итоге Брагинский, в планы которого совершенно точно не входило беременеть от едва знакомого альфы, залетел. Логично с точки зрения физиологии, ведь это был самый пик течки. Едва узнав о своем положении, Иван испугался именно потому, что совершенно не ожидал подобного. Он сразу вообразил себе самые негативные последствия, даже не подумав о том, что Альфред вполне мог не исчезнуть сразу из его жизни, узнав о беременности.       А ведь он не исчез. Напротив — он обрадовался и теперь распланировал их совместный быт. Холодильник был забит фруктами и всякими вкусностями, в квартире теперь невозможно было ощутить одиночества, потому как Джонс заполнил собой вообще все. Теперь рядом с белоснежным полотенцем Ивана в ванной висело пестрое и цветастое полотенце Альфреда, на котором без проблем угадывалась символика Супермена, в прихожей стояли кроссовки альфы, а на тумбе лежала его связка ключей.       Ивану просто было очень хорошо. Теперь он на самом деле старался сделать все максимально уютным, готовил еду с большим усердием, чтобы Альфред был в восторге, и всегда умилялся, когда альфа проявлял заботу. У него это получалось невыносимо хорошо.       — Милый, ты уверен, что тебе не нужна помощь?       Альфред как раз чесал затылок, рассматривая инструкцию. Для него было важно самостоятельно собрать их общую кровать, пусть на это и уйдет несколько часов.       — Да с чего бы? — тут же встрепенулся он. — Я справляюсь! Ты же не сомневаешься во мне?       Джонс с улыбкой посмотрел на омегу. Немного взъерошенный, без футболки и светящим голым торсом, со сползшими ниже поясницы свободными штанами, альфа был таким домашним, простым и таким… своим. Никогда еще прежде Иван не думал ни об одном альфе как именно о своем, но теперь все решительно поменялось. Теперь он жил со своим альфой, с которым у него скоро состоится свадьба.       — Конечно же, не сомневаюсь, — кивнул Брагинский. — Просто подумал, что ты мог устать.       Альфред весь просиял.       — А я не устал. Скоро все будет готово.       Иван лишь с улыбкой кивнул ему и вернулся на кухню. Интересно, думал он, а можно ли подсесть на подобные ощущения уюта и теплоты? Омега так долго вбивал себе в голову, что он не создан для простых человеческих радостей, что принять нечто настолько простое и жизненное оказалось сложнее, чем другим. Наверняка это все проблемы самовнушения, как говорил когда-то Олег.       Черненко был убежден в том, что для хорошей жизни и быта омеге нужен один конкретный альфа. Не самый красивый или сильный, например, а тот, кто заботится об омеге. Ощущая настоящую заботу, омега расцветает и делает все для того, чтобы забота оказалась обоюдной. Если альфа покупает самые свежие продукты домой, то омега готовит из них самый вкусный ужин.       Все обязательно должно быть обоюдным. Бывает и такое, что омега не ценит отношения к себе и в итоге просто остается ни с чем. А бывает и так, что альфа относится к омеге не как к равному себе партнеру, а как к красивому дополнению к себе-любимому. Эти крайности как раз то, с чем и нужно бороться.       Равноправие может выражаться по-разному, но без взаимного уважения его никогда не построить — так говорил Николай. Несмотря на свое довольно негативное отношение к альфам, он никогда не говорил, что они по определению в чем-то виноваты. Напротив, винил он чаще омег, позволявших альфам собой помыкать.       Еще минувшим вечером они сидели за столом все вместе — Иван, Альфред, Олег, Мануэль, Николай и Мэттью. Три парочки весьма классического содержания, которых свел тот самый случай в клубе. Кажется, именно в этот вечер Брагинский действительно поверил в то, что и в его дом постучалось счастье. Разве нужно что-то еще для того, чтобы быть счастливым — уютный дом, дорогие сердцу друзья и любимый альфа под боком. Настолько идеально, что он начал искать в этом подвох, но получив подзатыльник от Арловского, успокоился и просто решил плыть по течению, наслаждаясь происходящим.       Воскресный день был прекрасным. Ивану не хотелось никуда выходить из дома, потому как теперь он был дома не один.       — Вот так.       От рагу из овощей исходил потрясающий аромат. Брагинский и сам поражался тому, что его кулинарные навыки настолько выросли. Зато Альфред всегда уходил из-за стола довольным и сытым. Он освобождался с учебы на час раньше и встречал Ивана после работы, чтобы вместе пойти домой. И это совместное «домой» тоже было прекрасным.       Говорят, что совместный быт рушит напрочь любую романтику. На самом же деле романтику может нарушить только собственное ощущение внутри этого самого быта. Например, Альфред имел привычку разбрасывать свои носки где придется. Сперва Ивана это дико раздражало, но потом он сам себе сказал, что это полная ерунда. Омега начал собирать эти носки, бросать их в стирку, если они грязные, или же складывать парами в шкафчик, если еще чистые. Альфред приноровился к этому и быстро перестал панически искать носки по всем углам квартиры. А вот для Брагинского большой проблемой было заправить утром постель. Джонс это просек, так что теперь, когда омега возвращался после ванных процедур, кровать всегда была заправлена. Альфа хорошо справлялся с этим нехитрым делом, и для него это не было проблемой.       Вот из таких мелочей все и вытекало в итоге. Иван и Альфред даже слишком быстро привыкли друг к другу.       — Закончил! Милый, иди сюда, все готово!       Омега улыбнулся. Все же Альфред — сама непосредственность. Он так старался, делал все то, что и должен был делать глава семьи, несмотря на его еще юный возраст, и при этом оставался обаятельным сорванцом. Ивану нравился этот контраст характера и поступков. Кажется, в свои годы Джонс куда быстрее созрел для семейной жизни, чем сам Брагинский, хотя и принято считать, что у альф и омег это происходит иначе.       Вот Олег давно созрел, просто искал своего альфу. Сейчас у него был Мануэль, но спешить нельзя, ведь альфа сам должен созреть для самого серьезного шага.       — Иду.       Избавившись от фартука и повесив его на крючок, Иван поправил на ходу волосы и направился в спальню. Кровать и правда была собрана. Она занимала едва ли не всю комнату, но это не было проблемой. Тем более, что по ее боковым шкафчикам можно разложить множество разных вещей. Один ящик точно будет отведен для носков Альфреда.       — Ну, что скажешь?       Еще более лохматый, но совершенно довольный Джонс посмотрел на него с улыбкой, ожидая реакции. Иван окинул взглядом белый матрас и машинально провел ладонью по животу. Он вдруг ясно вообразил себе немыслимо волшебную картину из возможного будущего — он сам и его любимый альфа, уставшие и измотанные, но все равно счастливые, а между ними их малыш, маленький и шумный, так нуждающийся в защите и заботе. В мыслях Вани этот малыш был похож на Альфреда и имел такие же, как у альфы, голубые глаза.       — Здорово, — выдохнул он. — Это просто прекрасно, Ал. Ты такой молодец, сам все собрал.       Джонс и правда молодец, он старался делать все самостоятельно, не прибегая к чужой помощи без особой необходимости.       — Я так рад, что тебе нравится.       Брагинский улыбнулся и подошел к нему. Вид полуобнаженного тела так и манил. Иван понимал, что совсем скоро ему напрочь отшибет мозги гормональными всплесками, и он, скорее всего, будет постоянно кидаться на своего альфу и требовать утех. Это вполне нормальное явление, о котором рассказывали еще на биологии в старшей школе, так что к нему все были изначально готовы. Пока же Брагинский прекрасно держал себя в руках и хотел больше не утех, а теплых и нежных объятий.       — Ты просто чудо.       Альфред невольно ойкнул, когда его резко повалили на кровать. Не успел он и удивиться, как омега тут же опрокинулся на него, весьма осторожно и не придавливая собственным весом.       — Решил сразу проверить? — засмеялся восторженный Джонс, обхватив любимого за талию.       Тот прыснул ему в шею.       — Конечно. Кровать должна пройти тест-драйв.       Альфа уткнулся в светлые волосы Брагинского и сделал глубокий вздох.       — Это ты чудо, а не я, — сказал он. — Теперь у нас есть своя общая кровать. Это уже первый шаг на пути ко всему остальному.       Иван внезапно вспомнил о том, что беспокоило его с тех пор, как они с Альфредом подали соответствующее заявление в мэрию. Не то чтобы какая-то проблема, но дело для него и правда было колоссально важное, а вот спрашивать об этом он все не решался. Однако Джонс прав — теперь они уже практически семья, они должны быть откровенны друг с другом, должны все обсуждать без утайки.       — Ал?       Говорить на серьезные темы всегда сложно, не важно, чего бы касалось обсуждаемое. Альфред, кажется, ощутил его напряжение. Он провел рукой по спине омеги выше.       — Что такое, дорогой?       Выдохнув, Иван чуть приподнялся, опираясь на локти.       — Есть кое-что, о чем мы должны поговорить. Это касается нашей свадьбы.       День этой самой свадьбы уже был назначен. Всегда на дух не переносивший официальные церемонии Иван тут же заявил, что они просто распишутся и посидят в кафе в компании друзей, без всякий лишней чепухи. Поразительно, но Джонс легко с этим согласился.       — Ох, свадьба, — мечтательно проговорил Джонс. — Жду не дождусь того дня, когда мы станем мужьями. А ведь всего неделя осталась, — он поймал взгляд омеги. — Что-то не так, да?       Он легко ощутил настроение Ивана, прекрасно понимая, что тот уже настроен на серьезный лад.       — Ну, как сказать…       — Ты ведь не передумал выходить за меня? — тут же выпалил Альфред. — Скажи, что нет, иначе я свихнусь.       Брагинский фыркнул.       — Нет, не передумал, и никогда не передумаю, — отозвался он серьезным тоном.       Кажется, Джонс немного расслабился.       — Уф-ф… не пугай так.       Омега мотнул головой.       — Придурок, ты сам пугаешься черт знает чего на ровном месте.       Едва он это сказал, альфа тут же прижал его к себе сильнее. Ощутив жаркое дыхание в области шеи, Иван прикрыл глаза. Это было приятно, объятия его альфы так успокаивали.       — Я просто все еще не могу поверить в то, что это все происходит на самом деле. Так счастлив, что начинаю бояться.       В этом Брагинский его прекрасно понимал, потому как испытывал ровно те же эмоции.       — Успокойся, дурачок, — нежно шепнул омега на ухо Альфреду. — Не нужно ничего бояться.       Джонс вновь отыскал взгляд Ивана.       — Тогда в чем дело? Ты передумал и теперь хочешь пышную церемонию? Если да, то не переживай, я найду деньги, пока еще есть время, и все организую, как ты захочешь.       Омега замотал головой.       — Я уже говорил, что терпеть не могу эти церемонии и лишние траты на них. Просто распишемся и будем нормально жить, не уходя с первого же дня в долги. И деньги отложим на все то, что нужно будет купить малышу — пользы куда больше.       Альфред довольно закивал.       — Согласен, роль традиционных церемоний сильно переоценивают. Тогда о чем ты хотел поговорить?       Иван уже расслабился, осознав в который раз, что Джонс — точно его альфа. Он ведь тоже не хотел лишних трат, но был готов потратиться ради него, подобные вещи подкупали. И нет, Брагинский в этом не нуждался, он просто наслаждался самим фактом такого вот отношения к себе.       — Ты ведь пригласил только друзей на свадьбу, — сказал Иван. — А что насчет твоей семьи?       Этого вопроса Альфред явно не ожидал. Он тут же отвел взгляд и немного нервно усмехнулся.       — Ты — моя семья. И, насколько я знаю, ты точно приглашен на нашу же свадьбу.       Он хихикнул над собственной шуткой, но Брагинский тут же осознал, что что-то было не так.       — Ты ведь понял, о чем я. Мы скоро женимся, а я даже ничего не знаю о твоей семье. У меня нет родных, кроме Олега и Николая, и ты их знаешь. А что насчет твоей родни?       Об этом они и правда не говорили. Иван рано осиротел и воспитывался дедушкой-альфой, почившим еще пять лет назад. Он обеспечивал внука всем и дал ему достойное воспитание, несмотря на то, что был уже стар и часто болел. Брагинский совершенно не помнил своих родителей и иногда позволял себе думать о том, что если когда-то и выйдет замуж, то, возможно, сможет считать родителями тех, кто дал жизнь его альфе. Никто ведь не запрещал мечтать о чем-то светлом.       — Моя родня… — Альфред определенно колебался с ответом. — С ними все немного сложно.       Брагинский тут же поднялся. Он уселся рядом с Джонсом, а тот так и остался лежать на месте.       — В каком смысле сложно?       Альфа пожал плечами.       — Я не общаюсь с родителями, — признался он. — Уже давно. С братьями иногда пересекаюсь. Редко.       Иван потрясенно распахнул глаза.       — Так у тебя есть братья?       Тот кивнул.       — Да. Старшие братья. Они неплохие ребята, просто со своими странностями. Сложно так сходу объяснить.       — Значит, у тебя есть родители и два брата, но ты их даже не пригласил на свадьбу?       Брагинский и сам толком не понял, почему его так задело это осознание. Джонс ведь даже не упоминал ничего о братьях, словно держал все в тайне намеренно.       — Ну… — Альфреду стало не по себе. — Я, признаться, думал пригласить братьев, но потом испугался.       Они оба замолкли. Альфа, как видно, ожидал от омеги какой-то реакции, но тот не знал, что и думать вообще. Иван всегда имел привычку думать о самых худших вариантах в первую очередь.       — Ты… — Брагинский сглотнул. — Ты стыдишься меня? Поэтому не хочешь знакомить со своей семьей?       Джонс тут же встрепенулся и подскочил с места, приняв сидячее положение.       — Что? Боже, нет, конечно! — он повысил голос. — Как ты вообще мог такое подумать? Я стыжусь своей родни, — Джонс обхватил ладонями локти омеги и посмотрел ему прямо в глаза. — Понимаешь, они у меня все… Ну… С ними просто все очень сложно. Самый старший брат всех пугает, второй брат вообще поехавший, а с родителями я уже года три вообще не общаюсь. Я потому и свалил от них в другой штат, чтобы быть как можно дальше и не контактировать с ними вообще никак.       Иван тут же пожалел о том, что начал этот разговор.       — У вас что, неблагополучная семья?       Альфред усмехнулся.       — Ну, родители не алкоголики и не нищие, мы никогда ни в чем не нуждались; они сложные люди, с которыми практически невозможно поладить. Я поэтому и не хотел тебя с ними знакомить. Ты бы еще подумал, что у меня… ну, не знаю, дурная наследственность может быть от них или что-то типа того. Да и мои братья могли бы тебя напугать. Они оба с прибабахом, даже мне с ними сложно общаться. А ты сейчас беременный, ну вот зачем тебе лишний раз нервы мотать этим?       Брагинский лишь выдохнул. Если дело и правда обстоит так, то он понимал, почему Джонс избегал эту тему. Да, родители бывают разные, их не приходится выбирать.       — Но ведь они — твоя семья, Ал. Я хочу хотя бы познакомиться с ними, попробовать их узнать.       А как иначе строить новую семью? Да, Иван не мог осознать, что кто-то в этом мире намеренно избегает общения со своими родителями, просто потому, что у него самого родителей не было, но присутствовало в душе желание обрести их хотя бы на короткий миг.       — Да, ты прав, — согласился Джонс. — Обещаю, я вас познакомлю. Сперва с братьями, так как их, если что, будет легче потом прогонять. С родителями все сложнее. Мы как-нибудь поедем к ним, вы познакомитесь, ты поймешь, что это за люди, мы вернемся обратно домой и забудем об этом, как о страшном сне.       Очевидно, у него настроение испортилось. Брагинский кивнул. Нельзя требовать того, что так сложно сделать. Как бы то ни было, у Джонса определенно были своими причины избегать общения с родителями. Если он даже уехал от них подальше и не общался с ними три года. Кто знает, возможно, те его чем-то сильно обидели, возможно, в семье был свой сложный конфликт, в который Ивану лезть не стоило. Это не его дело.       — Прости, что начал эту тему.       Альфред улыбнулся.       — Эй, не извиняйся. Это же вполне логично, что ты хочешь знать о моей родне, а я действительно придурок, ведь сам так и не решился рассказать. Но обещаю, братьев я приглашу на свадьбу. Ты только их не пугайся. Они хорошие, просто странные.       Иван тоже улыбнулся.       — Я прям заинтригован.       Джонс вновь прижал его к себе. Едва они обнялись, Брагинский разом забыл обо всех неприятных мыслях. Приятную атмосферу тут же нарушил настойчивый звонок в дверь. Альфа рыкнул.       — Вот же черт. Кого там принесло?       Омега усмехнулся.       — Наверное, это Олег. Он обещал забрать мой костюм из ателье.       — А, точно, — Альфред кивнул. — Я и забыл про костюм.       Выбравшись из теплых объятий и поднявшись с кровати, Брагинский помчался в прихожую. Он открыл дверь, не глядя в глазок, а потому и удивился, увидев за порогом не Олега, а Николая.       — Привет. Мне сказали завезти это.       Иван улыбнулся.       — Привет, Коля. Заходи.       Переступив порог, Арловский вручил Ивану свою ношу в виде упакованного в чехол костюма. Брагинский сразу решил, что не будет ходить по магазинам и искать подходящий для его малость нестандартного телосложения свадебный костюм, а оплатит его пошив в ателье. Строго по его меркам и без лишней нервотрепки. Несмотря на очень маленький срок беременности, ему уже начало казаться, что живот сильно торчит, выдавая интересное положение. Конечно, такого не могло быть, но ощущения все равно его терзали.       Николай посмотрел на него внимательно, а потом хмыкнул.       — От тебя пахнет Альфредом даже сильнее, чем от самого Альфреда.       Иван засмеялся.       — Ну, еще бы, я же живу с ним и ношу ребенка от него, — вспомнив кое-что, он добавил: — А от тебя пахнет Мэттом.       Арловский нисколько не смутился.       — Есть такое дело.       Все-таки Николай сошелся с альфой. Брагинский до последнего думал, что это ненадолго, что это скоро прекратится, но в итоге эти двое только сильнее привязались друг к другу. Арловский все чаще упоминал имя Уильямса, словно между прочим, проводил с ним много времени и ни разу не обмолвился, что альфа ему досаждает. Это о многом говорило.       — Пообедаешь с нами?       Николай покосился на наручные часы.       — У меня есть минут сорок, так что да.       Иван нахмурился.       — Ты опять оставил Мэтта связанным у себя дома?       Но тот лишь избавился от обуви и прошел на кухню.       — Может быть.       На это Брагинскому нечего было отвечать. Он лишь мотнул головой и вернулся в спальню. Джонс как раз собрал в чемоданчик рабочие инструменты и успел натянуть на свое тело футболку.       — Николай пришел, — сообщил омега, положив свою ношу на край кровати. — Идем кушать.       Альфред улыбнулся.       — Обожаю твоих братьев.       Интересно, подумал Иван, какими же должны быть братья самого Джонса, если он даже с Николаем умудрился найти общий язык. Впрочем, скоро омега сам с ними и познакомится.