По залету

      Свадебная церемония прошла без лишнего шума, ровно так, как и хотел Иван. Омега был более чем доволен всем. Он чувствовал себя уверенно в компании любимых друзей и братьев, присутствие рядом Альфреда, разумеется, тоже влияло весьма положительно.       Их расписали, и как только они, официально став мужьями, поцеловались, Феликс и Мануэль первыми захлопали. Далее последовали череда поздравлений, восторги и радостные визги. Брагинский лишь скромно обхватил ладонями подол пиджака (который безумно ему шел, если верить Джонсу) и мило отзывался на каждое поздравление.       Так уж сложилось, что Иван в принципе не любил каких-то шумных мероприятий, где собиралось много людей. По этой причине он старался избегать рабочие корпоративы, а Франциск всегда относился к этому с пониманием и не заставлял его оставаться через силу, за что омега был благодарен начальнику. Бонфуа был единственным коллегой по работе, которого он пригласил на свадьбу. Остальные не обидятся — они хорошо знали Брагинского, а потому понимали, что торжество будет маленьким.       Сразу после росписи они направились в кафе, где уже был забронирован праздничный стол. Все расселись по своим местам, весело переговариваясь, а Иван бросил взгляд на два пустующих стула. Помимо Бонфуа, к их компании прибился Людвиг, новоявленный парень Феличиано, с которым Иван виделся всего один раз, но тем ни менее уже многое о нем знал. Все были на месте, кроме двух приглашенных.       — Ал?       Небольшой список гостей составлял лично Иван. Он все распланировал заведомо, забронировал столик в приличном кафе как раз рядом с мэрией, рассчитал количество блюд и напитки, обговорил со всеми важные детали, но два гостя оставались за Джонсом.       — Да, милый?       Альфа так и сиял. Облаченный в черный парадный костюм с белоснежной рубашкой, он был подчеркнуто хорош, стал выглядеть постарше и солиднее, так что можно было вообразить, что он какой-то важный начальник на крупном предприятии, а не простой студент, коим и являлся. Брагинский невольно залюбовался им, таким внезапно представительным и броским, но все равно понимал, что куда более будничный Альфред, облаченный в домашние джинсы и рваную футболку, был ему куда милее.       — А когда придут твои братья?       Кажется, этот вопрос привлек внимание Мэттью. Альфа посмотрел на друга, потом на Ивана, но говорить ничего не стал. Джонс покосился на пустующие стулья, потом зачем-то в сторону выхода, а после достал из кармана телефон и разблокировал его.       — Должны были быть еще на росписи.       Брагинский сразу понял, что его теперь уже законный муж совсем забыл о собственных братьях и о том, что они должны были быть на месте еще час назад. А судя по тому, что он даже помрачнел, лучше бы и вовсе не вспоминал. Омеге вдруг стало немного совестно. Ведь очевидно, что Альфред совсем не ладил с семьей и определенно не хотел видеть своих родственников, а Иван все же настоял на своем. Стоило ли вообще это делать?       — Может, опаздывают? — предположил он.       Если родные люди в ссоре — их надо мирить. По крайней мере, потерявший родителей и дедушку Иван в это всегда верил. Всей его родней были два двоюродных брата, и омега ими дорожил, но все же ему хотелось иметь, к примеру, папу, которого он даже не помнил. А вот у Альфреда родители были живы, но он с ними вовсе не виделся. Как бы он потом не жалел о том, что провел с ними мало времени.       Брагинский не собирался лезть в чужие дела, но все же ему хотелось разобраться в ситуации и помочь любимому.       — Я отойду, — Джонс сжал ладонью телефон. — Позвоню и узнаю, где их черти носят, — он улыбнулся Ивану. — Не скучай без меня, я буквально на минуточку.       Брагинский ему улыбнулся.       — Конечно, дорогой.       Он сам невольно смутился этого обращения «дорогой», которое использовали чаще по отношению к супругу. В общем-то, употреблено весьма в тему, но так непривычно, что омега слегка покраснел. Альфред приблизился, чтобы чмокнуть его в губы, а после поднялся с места и отошел. Иван видел, как он направился к выходу, ведь из-за музыки в самом кафе было бы сложно говорить по телефону.       — Итак, — подал голос Франциск. — Тебя теперь величать Джонсом, Иван? Звучит до ужаса непривычно.       Омега едва не подскочил на месте.       — Что? Нет! Я не менял фамилию.       С этим Иван не согласился бы категорически. Не то, чтобы ему не нравилась фамилия супруга, вовсе нет. Просто зачем брать другую, если уже есть своя собственная?       — И правильно, — кивнул Бонфуа. — А то столько мороки было с тем, чтобы менять великое множество документов, не правда ли?       Он лукаво подмигнул, а Иван улыбнулся.       — Но разве не приятнее было бы взять фамилию мужа? — спросил Феличиано. — Это ведь так символично и мило.       Он покосился на Людвига, который сохранил титаническое спокойствие. Молодой альфа вообще казался слишком официальным и даже взрослым, и правда не скажешь, что он такой юный на самом деле.       — Это, как сказал мистер Бонфуа, сопряжено с той еще морокой, — заметил Феликс. — Поверь мне, котик, ты бы и сам сперва несколько раз подумал, а уже потом решил заняться этой волокитой. Тем более, что это не обязательно, а Ване хватит и того, что фамилию Ала будет носить их будущий малыш.       Сказав это, Лукашевич посмотрел на Бонфуа, а тот откровенно заинтересованно улыбнулся.       — Можно просто Франциск, — сказал альфа.       В глазах Феликса появился ответный интерес.       — О, замечательно.       На несколько секунд эти двое так и замерли, смотря друг на друга, и Ивану показалось, что стало значительно тише. Но после Мануэль привлек всеобщее внимание.       — Где чертов жених? Что на счет первого танца новобрачных?       Брагинский выдохнул. Только не танцы — подумал он про себя. Но озвучивать, разумеется, не стал, тут уж ничего не поделаешь. Танцевать на свадьбе до того, как это не сделают новобрачные — не просто дурной тон, но еще и дурная примета, в которую омеги предпочитали верить. Так что один танец Иван все же задолжал, но это не самое страшное, что могло бы случиться.       — Сперва нужно поесть, сладкий, а потом и танцы будут.       Олег весьма интимно прошелся ладонью по груди Сиерры и скользнул ниже, к поясу брюк, так что альфа мигом притих. Иван невольно усмехнулся. Все же Черненко умел использовать свое обаяние и при необходимости манипулировать альфами. Хотя тут случай особый, ведь Мануэль — это именно его альфа, которого он, кажется, любил. Что же до Сиерры, то он и вовсе смотрел на Олега, как на божество, и буквально трепетал перед ним всем телом.       — Да, конечно.       Джонс вернулся куда быстрее, чем ожидал Иван. Подойдя к столу, он улыбнулся и присел на свое место, хотя омега сразу понял, что он расстроен. Придвинувшись к супругу, он тихонько спросил:       — Все нормально?       Тот стыдливо уставился в свою пока еще пустую тарелку и пожал плечами.       — Не знаю даже.       На сей раз Брагинский и правда пожалел, что вообще вынудил Альфреда пригласить на свадьбу его братьев.       — Что случилось?       Тот мотнул головой.       — Я позвонил брату, но он сказал, что как-то забыл о свадьбе. И вообще он сейчас не в городе.       Иван нахмурился. Если бы этого неизвестного ему человека хоть немного волновала свадьба родного брата, он бы вряд ли о ней просто забыл. Брагинский вообще полагал, что родственники приедут заранее, чтобы хотя бы познакомиться, так что подобное отношение его несколько возмутило.       — Ну и ладно, — сказал он. — Если бы они хотели приехать, уверен, они бы не забыли.       Джонс рассеяно кивнул ему.       — Прости, мне так стыдно.       Иван тут же взял его за руку.       — Тебе не должно быть стыдно, дорогой. Это мне не стоило настаивать на своем, так что давай просто забудем об этом. Ладно?       Наконец, альфа посмотрел ему в глаза.       — Ты ведь не злишься?       Брагинский искренне улыбнулся.       — С чего бы мне злиться, глупый? Я просто огорчен тем, что вся эта ситуация расстроила тебя, вот и все. Мне ведь не хотелось, чтобы ты грустил, да еще и в такой день.       Альфред тут же улыбнулся.       — А я больше не расстроен!       Он тут же сократил расстояние между ними и поцеловал своего законного супруга, а Иван ответил ему, обхватив ладонями плечи. Ему стало так хорошо и волнительно на душе, даже все сторонние звуки, вроде музыки и болтовни гостей их маленького торжества, словно растворились вовсе.       — Разве кто-то кричал «горько»? — засмеялся Олег. — Наверное, и нет необходимости, уже подсластили.       Брагинский разорвал поцелуй и тут же швырнул в родственника подвернувшийся под руку платок. Тот громко рассмеялся. Хорошее настроение было у всех.       В скором времени принесли первое блюдо, а уже потом был первый танец молодоженов. Иван и Альфред синхронно спотыкались и смеялись, но все же дали начало танцам. Планировавший уехать пораньше Бонфуа в итоге задержался. Он пригласил на танец Феликса, и в итоге они, кажется, разговорились. Феличиано не отлипал от своего Людвига. Они танцевали через раз, поддерживали ни к чему не обязывающие разговоры и пили: омега — вино, а альфа — пиво. Олег и Мануэль выглядели самыми веселыми и довольными, а вот Николай и Мэттью не танцевали вообще.       Время неуклонно шло к вечеру. Когда потемнело, Брагинский ясно осознал, что он уже устал от общества и теперь хотел уединения. Оказаться в своей квартире, в тишине и уюте, и чтобы рядом был только Альфред. В идеале бы принять совместно ванну. Они еще ни разу не делали подобного — какое упущение.       — Вызови нам такси, — сказал Арловский Уильямсу. — Ты сегодня ночуешь у меня.       Мануэль, услышав это, присвистнул.       — Я тоже вызову нам такси, — сказал он Черненко.       Тот обворожительно улыбнулся ему.       — Конечно, сладкий.       Это определенно означало, что их двоих тоже ждет ночь любви и страсти. Иван все еще поражался тому, что все вот так вот сложилось. Будет вообще удивительно, если Олег в итоге выйдет за Сиерру, а еще удивительнее — если Николай выйдет за Мэттью. Тогда Брагинский на самом деле поверит в судьбу и прочее в этом роде.       — Меня кто-нибудь подкинет? — спросил с улыбкой откровенно пьяный Феликс. — Кому там по пути будет вообще?       Бонфуа посмотрел на него.       — Быть может, я подвезу? За мной приедет машина. Уверен, будет как раз по пути.       — О, правда? — просиял Лукашевич. — Не откажусь, если так.       На сей раз Брагинский закатил глаза. Какая-то любовная лихорадка, иначе и не скажешь. Он посмотрел на оставшихся Феличиано и Людвига.       — Я его провожу, — тут же сказал альфа. — Не переживайте.       На том они и разошлись в итоге. Да, такая свадьба больше походила на празднование дня рождения в узком кругу, но это была именно та свадьба, которую и хотел Брагинский — веселая и не официозная, то, что нужно. Так что он был счастлив.

***

      — Ты уверен, что хочешь пройтись пешком? — спросил Варгас, когда они с Людвигом отошли в сторону парка. — Я живу в пяти кварталах, а тебе ведь на другой конец города добираться.       Людвиг тут же кивнул.       — Хочу, конечно.       Он всегда был немыслимо учтив и собран, и это подкупало Феличиано. Если после первого свидания омега переживал о том, что альфа даже поцеловать его не попытался, то потом эти волнения просто растворились. Людвиг был настоящим джентльменом, он дарил ему цветы (совершенно прелестные розы) и шоколад, слушал его болтовню, иногда едва заметно улыбался, смотря на Варгаса и думая, что тот не замечал этих невероятных взглядов. Омега нисколько не сомневался в том, что нравился ему, а потому просто наслаждался этой романтикой и сам не торопил события.       — Ну, тогда ладно.       Феличиано был рад возможности прогуляться поздним вечером с Людвигом. Погода была чудесная, теплая, самое то для прогулок, а потому они шли медленно, порой поглядывая на снующих кругом людей. В выходной день в этой части города всегда бывало многолюдно.       — Они выглядели счастливыми, — сказал Людвиг. — Альфред младше Ивана, да?       Варгас посмотрел на него.       — Да, младше. И да, они точно счастливые. Мне кажется, они были созданы друг для друга, хоть Ваня и старше.       Он мимоходом подумал, что и сам старше Людвига. Альфа моложе, но из-за роста и солидной внешности и не скажешь. На его фоне Феличиано сам себе казался маленьким и хрупким — приятное ощущение.       — Мне кажется, что омеге следует быть старшим в паре, — мимоходом заметил Людвиг.       Казалось, что он собирался сказать что-то, так что Варгас не спешил с ответом. Однако альфа замолк. Путь прошел едва ли не незаметно. Увидев собственный дом, Феличиано даже невольно удивился. С тех пор, как его дедушка умчался в Италию со своим новоявленным спутником, а брат-близнец переехал жить к альфе, омега, по сути, жил один, и это его отчаянно угнетало. Раньше, дабы не чувствовать себя одиноко, он постоянно приглашал в гости своих друзей, но в последнее время они все обзавелись ухажерами, Иван так и вовсе замуж вышел. Оставался только Феликс, но и он, кажется, запал на начальника Брагинского.       Они достигли крыльца. Людвиг всегда вот так провожал его, прощался и уходил, но на сей раз Варгасу не хотелось, чтобы он просто взял и ушел. И ведь не скажешь об этом напрямую. Такую инициативу должен проявлять альфа — омега искренне в это верил. Остановившись, Феличиано огляделся, словно желая убедиться в том, что улица практически пустынна.       — Спасибо, что проводил.       Людвиг смотрел на него. Почувствовав этот взгляд, омега и сам уставился на парня, ощутив невероятное волнение. Сердце забилось чаще, даже ладони начали подрагивать. Но едва Варгас было решился спросить, в чем дело, Людвиг потянулся к нему. Он склонил голову и прижался губами к губам Феличиано, так что тот недоуменно замер на пару секунд, пытаясь осознать, что произошло, а едва до него дошло, он обхватил руками шею альфы, не позволяя ему отстраниться, и прикрыл глаза.       В этом поцелуе чувствовалось и отсутствие опыта у Людвига, и его искренний порыв. Варгас отчетливо ощутил тех самых бабочек в животе. От Людвига пахло чем-то терпким и немыслимо взрослым, но он все равно был неопытным влюбленным юношей, и это тоже подкупало. Когда стало трудно дышать, Феличиано медленно отстранился от чужих губ, все также сжимая ладонями шею альфы. Лишь в тот миг он осознал, что Людвиг все еще держал его за талию. Омега ощутил ни с чем не сравнимое желание, с которым было уже слишком сложно бороться и дальше.       — Может… ты зайдешь? Попьем кофе.       Варгас подумал о том, что если ему и сейчас откажут, он просто озвереет и сам накинется на альфу, но Людвиг кивнул:       — Я бы не отказался от кофе.       На сей раз Феличиано просиял и прижался к альфе всем телом. Он прекрасно понимал, чего хотел, понимал, что Людвига тормозила его неуверенность, но ведь самому Варгасу уверенности хватало с лихвой, так что он был готов все взять в свои руки.       — Здорово.       Кофе они тем вечером так и не попили.

***

      Мэттью немного пошатывало, а потому Николай придерживал его за плечо. Они забрались в такси и уехали в итоге самыми последними. Было уже темно, но Уильямс прекрасно разбирал дорогу. Арловский вновь поставил его перед фактом, что он будет ночевать у омеги, и с этим альфа не стал бы спорить, даже если бы вдруг захотел. Но было кое-что, о чем ему требовалось поговорить с Николаем — довольно щепетильная и интимная тема, о которой, порой, в компании альф не всегда было удобно говорить.       — Тебя что, тошнит?       Арловский посмотрел на него, а Мэттью поспешил замотать головой.       — Нет, все хорошо. Просто слегка клонит в сон.       Он улыбнулся, а Николай кивнул.       — Понятно.       Сложно было сказать по его тону, раздражён ли он и сдерживался от прямых оскорблений, или же всего-навсего устал и хотел отдохнуть. Уильямс так и не научился различать его эмоции наверняка.       Когда они добрались до квартиры Николая, Мэттью по привычке сам закрыл дверь на ключ и поправил обувь. Он давно уже чувствовал себя тут как дома. Арловский в какой-то момент всучил ему в руки стакан с водой и скрылся в ванной, а сам Уильямс направился в спальню и присел на край кровати. Если омега не отправил в ванную его самого, то это означало, что игр на сегодня можно было не ждать. Так что, наверное, они и правда будут отдыхать, что тоже вполне неплохо.       Выпив воду, Мэттью избавился от рубашки, а после, немного подумав, снял еще и брюки и, сложив все на стул, забрался на кровать. Тело приятно ломило от усталости, голова начала немного гудеть от выпитого алкоголя. Наверняка утром его будет мучить головная боль, но парень хорошо знал, что с ней нужно будет делать, так как у Николая было все необходимое, дабы не мучиться похмельем. Полежав немного, Уильямс решил, что сейчас, пока он пьян, самое время сказать то, что будет сложнее сказать в трезвом состоянии.       Арловский вернулся через несколько минут. Его волосы были сухими, но альфа не сомневался в том, что душ омега все же принимал, потому как Николай ощущал необходимость регулярно вымывать свое тело. Не обратив внимания на Мэттью, он прошел к кровати, позволив рассмотреть свои трусы, по типу тех, что обычно носят альфы. Уильямс к этому давно привык и перестал считать это странным.       — Эм-м… Коля?       Арловский лег рядом и устроился поудобнее.       — Что?       Определенно, в планы омеги входило просто поспать вместе. Это было даже как-то… романтично. Мэттью в принципе нравилось быть с ним, и не важно, чем именно они занимались, но стоило отметить — спать в обнимку с Николаем было немыслимо приятно.       — Я хотел сказать кое-что.       Омега чуть потянулся.       — Что именно?       Уильямс невольно сглотнул.       — На следующей неделе мы не сможем видеться.       Арловский вдруг ощутимо напрягся. Он повернулся к Мэттью, и его взгляд альфу немного напугал.       — Почему это?       — Ну, — Уильямс и правда несколько стеснялся этой темы, хотя и понимал, что должен все сказать, как есть. В конце концов, они с Николем встречались, а отношения всегда имели обоюдные обязанности. — У меня через три дня начнется гон, так что я возьму больничный и побуду в своей комнате в общежитии, прикупив подавители. От силы пять дней, не больше.       Обыкновенная физиология, все об этом знали, даже если не говорили прямо. Гон в принципе не был совсем уже большой проблемой, учитывая наличие хороших и безопасных подавителей, которые блокировали обоняние и делали все для того, чтобы альфа не кидался на омег, скуля от желания. Объективно, Мэттью мог и на занятия ходить во время гона, однако он не верил в собственную выдержку и опасался того, что даже под подавителями мог сорваться. Если он останется наедине с Николаем, не будет нужен даже запах — инстинкты возьмут верх, потому как все его существо просто кричало о том, что это — его омега.       — Что?       Арловский уставился на него с таким искренним недоумением, что Уильямс и сам удивился.       — Ну, ты же понимаешь, — сказал он. — Если у альфы есть отношения с омегой, то тут не всегда и самые хорошие подавители могут…       — Да я не об этом, — огрызнулся Николай. — Когда?       Мэттью все так же не понимал, что к чему.       — Через три дня, — повторил он. — А что?       Арловский не мог не понимать, какой это был риск. И вряд ли бы он хотел остаться один на один с альфой, у которого гон. Однако, судя по его реакции, омегу смутило вовсе не это.       — У меня течка через три дня.       На сей раз завис Уильямс. Неужели у них даже циклы настолько точно совпадали? Разве подобное возможно?       — Ох…       Мэттью и не думал о том, что у его парня однажды начнется течка. Тот самый вполне естественный процесс, чистая физиология, о которой он как-то позабыл вовсе, перестав воспринимать своего партнера именно как омегу. Определенно, следующую неделю им лучше не пересекаться. Если гон еще можно было держать под контролем, то с течкой такое не прокатит ни в коей мере.       Будет тяжело, но лучше перетерпеть, чем допустить моральных страданий для Николая, который так рьяно отрицает свою природу. Его комфорт был для Уильямса важнее всего на свете, так что нужно будет переждать бурю, иначе никак.       — Значит, тогда…       Мэттью хотел озвучить эту мысль, но Арловский мотнул головой.       — Спи.       Он тут же накрыл альфу одеялом и повернулся к нему спиной, а Уильямс просто уставился ему в затылок, словно пытаясь осознать, что сейчас на уме у Николая. Впрочем, наверняка он думал ровно о том же. Им просто нужно побыть неделю вдали друг от друга. Скорее всего, омега и сам запрется дома, а, в случае чего, ему на помощь придет Олег или кто-нибудь еще из друзей. Значит, у него все будет нормально.       Всего лишь одна неделя — это ерунда. Зато потом все будет хорошо.