По залету

      Иван распахнул глаза и тут же повернулся в сторону, где одиноко покоилась пустая подушка Альфреда. Омега сперва недоуменно поморщился, а после выдохнул и покосился на часы, стоявшие на прикроватной тумбе: половина седьмого утра.       Он поднялся с кровати и потянулся всем телом, а после напряг зрение, чтобы отыскать свои трусы, и потом и всю остальную одежду. Минувший воскресный день прошел у них просто замечательно: Иван и Альфред пробыли дома весь день, и распорядок состоял из перекуса, секса, просмотра диснеевских мультфильмов и приема душа. Как бы то ни было, Брагинский был доволен, хоть и понимал, что совсем скоро придется вернутся к обычным будничным делам и вспомнить о том, что они теперь семейные люди, у которых будет много забот.       Впрочем, в компании с Джонсом было слишком легко обо всем забыть и просто наслаждаться жизнью. Он со своей привычной непосредственностью делал все проще и легче, в то время как Иван не позволял ему забывать о тормозах и не переусердствовать.       — Ал, ты где?       Наспех одевшись и поправив волосы, Брагинский вышел в коридор.       — На кухне!       Омега невольно улыбнулся и поспешил на голос. Он удивился, когда понял, что Джонс хлопотал у плиты, нацепив на себя его розовый фартук для готовки. Пахло омлетом.       — Доброе утро, любимый, — Альфред обернулся к нему и широко улыбнулся. — Не думал, что ты так рано проснешься.       Иван хмыкнул.       — Могу то же самое сказать и тебе. С чего ты вдруг в такую рань поднялся вообще?       Джонс вернул все внимание сковороде.       — Я хотел приготовить тебе завтрак до того, как уйду. Подумал, что это будет романтично.       Все же он и правда был невероятно непосредственным, таким солнечным и постоянно вызывающим трепет в душе.       — Это действительно романтично, милый, но куда ты вообще намылился в такую рань?       Омега помнил о том, что занятия в колледже у Альфреда начинаются в десять, так что пока очень даже рановато.       — Я не хотел пока говорить, но раз уж так получилось, — Джонс взял сковородку за ручку — он и правда готовил омлет. — У меня собеседование сегодня. Не знаю, как оно пройдет, и поэтому немного волнуюсь, но если я им в итоге понравлюсь — у меня будет работа.       Иван удивился.       — Погоди, ты серьезно?       — Ага!       Альфред спешно умостил омлет на приготовленную заранее тарелку, убрал на плиту сковороду, а после снял фартук и вновь обернулся.       — Да! Мой преподаватель из колледжа уже порекомендовал меня в одну фирму, где работает его брат, им как раз нужны курьеры. Уверен, меня возьмут.       Брагинский присел за стол, а альфа поставил перед ним тарелку с действительно отлично приготовленным омлетом.       — А ты точно потянешь такую работу с учебой?       Омега прекрасно понимал, что деньги им будут нужны. Помимо медицинских трат впереди еще самое основное — куча вещей, которые нужны будут для ребенка, будь то кроватка и одежда или же подгузники, которые будут необходимы в нереальном количестве. Но с другой стороны, Иван совсем не хотел, чтобы Альфред похерил свое обучение. Конечно, инициативность Джонса его радовала, как и понимание альфой происходящего. Он оказался на самом деле весьма зрелым мужчиной, несмотря на то, что был молодым и, порой, таким по-детски милым.       Вместе с тем, Иван невольно думал и о том, что Альфред, возможно, однажды устанет от всего этого и просто уйдет. В конце концов, рождение ребенка поменяет вообще все. Это будет тяжело.       — Конечно потяну, даже не сомневайся, — улыбнулся Джонс. — Я ведь обещал тебе, что обо всем позабочусь. Я не подведу ни тебя, ни нашего будущего сына.       Он в самом деле выглядел таким искренним и воодушевленным, что Брагинский поспешил отмахнуться от своих негативных мыслей. Да, его альфа не подведет, ему нужно полностью довериться. Ване с ним определенно повезло.       — Хорошо, милый. Только, пожалуйста, постарайся не напрягаться слишком уж сильно.       — Конечно, — Альфред наклонился, чтобы поцеловать его в губы, а после вновь выпрямился. — Ты ешь. Малышу ведь важно, чтобы ты хорошо питался, помни об этом. А я побежал. Выйду пораньше, чтобы точно не опоздать, а то мало ли, еще заблужусь, пока буду искать нужные линии в метро.       — Удачи.       Альфред вновь улыбнулся и поспешил убраться прочь из кухни. Иван слышал, как он возится в прихожей, одеваясь в верхнюю одежду, а после не с первого раза попадает ключом в замочную скважину. Так привычно. Омега ощутил себя невероятно счастливым и всем довольным. Оказывается, весьма приятно иметь вот такие банальные мелочи в своей жизни.       Как только Джонс ушел, Брагинский взялся за завтрак. Он заметил, что в последнее время ему все чаще хочется есть, притом не чего-то полезного и сытного, а всяких вредных вкусняшек. Джонс, зная его вкусы, заведомо закупился кукурузными палочками и мармеладом, чтобы те всегда были под рукой, если омегу вдруг переклинит.       Три дня — именно столько они официально женаты. В это все еще несильно верилось, хотя они и жили вместе (Альфред окончательно распрощался с общежитием), спали на своей общей кровати, а еще ждали скорого рождения ребенка. И эти три дня выдались просто волшебными. Но теперь пришла пора вспомнить о мирских проблемах. Например, о том, что он должен будет вернуться к работе. Так уж вышло, что в последнее время Иван позволил себе немного на нее забить, чего делать не следовало. Свадьба свадьбой, но он не должен искать оправданий и отлынивать от обязанностей, иначе перестанет уважать сам себя.       Думая об этом, Брагинский позавтракал, принял душ, а после достал из шкафа костюм. До выхода на работу было больше часа времени, так что омега был расслаблен и совсем не спешил.       Когда позвонили в дверь, он удивился, понятия не имея, кого могло принести в такую рань. Как только он, добравшись до прихожей, открыл дверь, порог решительно пересек Николай.       — Я тебя не разбудил?       Иван уставился на него, сразу поняв, что с ним что-то не так.       — Нет, я давно проснулся. Что случилось?       Арловский сам закрыл за собой дверь и избавился от обуви.       — Мне нужно с тобой поговорить. Это очень важно и очень срочно.       Он прошел на кухню, не снимая куртки, а растерянный Брагинский сперва просто уставился ему в спину, а потом хмыкнул.       — Ну ладно.       Он слишком хорошо знал Николая, чтобы понять: если родственник вел себя подобным образом — случилось что-то серьезное.       — Тебе ведь сегодня на работу? — спросил Арловский, когда хозяин квартиры оказался вместе с ним на кухне. — Я не отниму у тебя много времени. Вообще я думал сходить с этим к Феликсу, но он ночевал у твоего босса, было бы неправильно его вырывать из-за моих проблем.       Присев за стол, Николай сложил руки на груди. Только приглядевшись к нему получше, Иван заметил, что у омеги даже волосы толком не были причесаны, а под глазами залегли темные круги, словно он всю ночь не спал. Возможно, так оно и было. А вот под расстегнутой курткой у него обнаружилась простая черная майка, одна из тех, которую он обычно носил дома. Арловский никогда не выходил из своей квартиры в домашних вещах.       Сделав соответствующие выводы, Брагинский кивнул собственным мыслям и тоже присел.       — Ты слишком многословен, — заметил он. — Обычно это означает, что ты нервничаешь. Рассказывай, в чем дело?       Арловский мотнул головой, соглашаясь с чужими выводами.       — Да, все так. У меня сегодня должна начаться течка.       Иван снова кивнул.       — Далеко не первая. И у тебя есть хорошие подавители, которые ты всегда используешь, так что нервничаешь ты явно не по этому поводу. Я ведь прав, да?       — Прав, — вновь согласился Николай. Он опустил взгляд, так что теперь челка вообще не позволяла увидеть его глаза. — Все дело в Мэттью. Вернее, не совсем так.       Брагинский мог поклясться, что ему никогда прежде не приходилось видеть брата настолько растерянным и сбитым с толку. Настолько… запуганным. Даже в период течки Николай умудрялся оставаться собой — решительным, жестким и своенравным, как альфа. Но теперь все было иначе.       — Я не совсем понимаю, Коля. Мэттью что, хочет провести с тобой твою течку?       Нет, этот альфа не посмел бы на таком настаивать, определенно. А сам Арловский сломал бы нос любому, кто вздумал бы на него давить.       — Нет. Он сказал, что нам надо будет побыть подальше друг от друга в ближайшие дни.       Яснее все равно не стало.       — Ну, довольно мудро с его стороны.       Николай всегда был единственным омегой в их компании, который принципиально не подпускал к себе альф в дни течки. Иван и тот предпочитал найти альфу, потому как очень тяжело переносил все прелести течки даже на подавителях. С Колей все было иначе, ему предпочтительнее была компания омег, так что в моменты особой необходимости он звал, например, Феликса. Однажды и вовсе что-то пошло не так, и вместе с Феликсом к нему приехали Олег, Феличиано да сам Иван, и устроенная ими причудливая оргия была первым и единственным опытом Брагинского с подобного рода связями.       Это было интересно, но его не удовлетворяло; как и Олега, который никогда бы не променял настоящий член альфы на вибратор, так и Феличиано, которому нравилось чувствовать себя хрупким и ранимым в могучих и сильных руках альфы. Предпочтения были ведь у каждого свои.       — У него сегодня начнется гон, — сказал вдруг Арловский. — Он именно поэтому говорил, что мы не сможем видеться несколько дней.       — Ох… — Ваня распахнул глаза. — Все еще весьма мудрое решение. Он у тебя просто замечательный альфа.       Что ни говори, но гон у альфы — штука весьма своеобразная. Если омега в ходе течки поддавался инстинктам и просто хотел, чтобы им скорее овладели, то альфам начисто отбивало соображалку. Они могли в порыве животной страсти причинить вполне реальную боль, не со зла, а именно потому, что инстинкты дурманили разум. Однако при наличии хороших подавителей процесс вполне можно было контролировать. Да, они могли превратить альфу по состоянию в безэмоциональный овощ, но это было всяко лучше того, чтобы кидаться на омег в порыве оплодотворить каждого.       — Пожалуй, — согласился Николай. — Он и правда хороший и весьма ответственный.       Омега сказал это как-то машинально, словно произнес дежурную фразу, в которую вообще не вложил смысла. Брагинский нахмурился.       — Но ты все равно сам не свой. Так в чем дело в итоге?       Арловский выдохнул и, повернувшись всем корпусом к брату, положил ладони на стол.       — Я попросил его приехать на рассвете, сказал, что дело очень срочное, что это ненадолго. А потом я запер его в ванной, предварительно связав ему руки и ноги.       Иван распахнул глаза от удивления.       — Что? Зачем?       Тот пожал плечами.       — Не знаю. Возможно, я сошел с ума. Вот, знаешь, что это?       Он достал из кармана куртки бутылочку, в которой явно было что-то лекарственное. Прочитав название на этикетке, Иван ошарашено кивнул.       — Знаю. Очень дорогие контрацептивы.       И очень мощные. У этого средства было много противопоказаний, а еще важное условие — использовать только раз в полгода, и чаще просто было нельзя, так как гормональный фон омег мог нарушаться. Все-таки организм омеги — штука хрупкая, требующая особого ухода. И был один конкретный случай, на который такие контрацептивы (которые, кстати, невозможно купить без рецепта и полного осмотра у врача) использовались. Именно тогда, когда и омега, и альфа были не в состоянии себя контролировать и использовать презервативы. Когда совпадали течка и гон.       — Погоди-ка… — до Брагинского внезапно дошло, что к чему. — Ты хочешь провести течку с Мэттью?       Николай сглотнул, убрал баночку обратно в карман и вновь опустил взгляд. Он действительно был немного напуган тем, что сам и удумал.       — Кажется, именно это я и задумал.       Даже несмотря на то, что он вполне официально встречался с альфой, Арловский все равно упорно оставался собой, так что Иван даже не думал, что до подобного может дойти.       — Милый, ты хоть понимаешь, на что идешь? — осторожно спросил Брагинский. — У тебя никогда не было такой близости с альфой, так что в этом плане ты все еще девственник. Но если у Мэттью гон, ему просто сорвет крышу, он не будет ничего соображать и может случайно причинить тебе боль. Ты ведь не знаешь, какими бывают альфы в такие дни.       Николай кивнул.       — Да, я понимаю все это. Но… — он посмотрел на брата, и в тот же миг Иван увидел такую привычную решимость. — Я хочу, чтобы он был со мной. Не знаю почему, но я уверен, что все будет нормально. Именно поэтому мне нужно, чтобы ты мне рассказал, как опытный в этих вопросах человек, как мне надо ко всему подготовиться и что сделать.       Несмотря на уверенность в словах, руки у Николая все же подрагивали. Брагинский понимал, что отговаривать его от чего-то не надо, ведь Арловский сам принял решение.       — Если ты уверен в своем решении, то конечно, я все подробно объясню. Надеюсь, ты и правда уверен.       Гон способен даже такого милого альфу, как Мэттью, превратить в необузданное животное, Иван это понимал. Но еще он понимал, что если они с Арловским будут наедине и во время течки омеги, агрессии будет меньше. На Николае ведь нет никаких иных запахов, чтобы альфе стоило из-за них нервничать.       — Спасибо.       Оставалось лишь надеяться на то, что все у них пройдет удачно.

***

      Альфред Джонс быстро добрался до нужного ему места. Район был довольно шумный и многолюдный, несмотря на ранее время.       — Ого, здесь есть кондитерская.       Альфа невольно улыбнулся, посмотрев на довольно милую вывеску с надписью «Малиновая орхидея». Витражные стекла позволяли рассмотреть стеклянные полки с множеством сладких яств, одним видом вызывавших приступы голода.       — Надо будет купить что-нибудь особенное для моего любимого супруга, — мимоходом проговорил Джонс, проходя мимо заманчивых витрин дальше. — Чуть позже обязательно зайду.       Его встретили у главного входа в здание. Оно было двухэтажным, вполне презентабельным на вид, с хорошей парковкой рядом. Альфред беглым взглядом оценил все это и удовлетворенно кивнул.       — Здравствуйте! Вы, должно быть, мистер Джонс?       Это был довольно грузный полноватый альфа лет так пятидесяти на вид. У него были темные коротко стриженные волосы с пробившейся сединой и пышные усы, рубашка на нем была откровенно мятая, галстука и вовсе не было.       — Здравствуйте. Я не опоздал?       — Нет-нет, что вы, вы даже чуть раньше прибыли, — улыбнулся мужчина. — Я Мёрфи. Вам должны были обо мне рассказать.       Альфред кивнул и пожал протянутую ему руку.       — Да, точно.       Джонс старался выглядеть настолько мило, насколько только мог. Мёрфи поправил пальцами усы и махнул в сторону прохода, что вел в просторный, отделанный светлым кафелем коридор.       — Пройдемте, я вам тут все покажу.       Альфред кивнул.       — Благодарю, это было бы весьма кстати.       Они направились в сторону лестницы. Джонс критично осмотрел ее ступени, словно прикидывая, насколько старой та могла быть. На втором этаже были офисные помещения, везде хорошие двери, довольно недурная шумоизоляция.       — Рабочий день у нас начинается в десять, но вы, насколько я понимаю, будете совмещать все с учебой. Вы ведь еще студент, да?       Джонс кивнул.       — Да, учусь пока. Но работать уже готов.       Мёрфи активно закивал.       — Замечательно. Уверен, вы без проблем освоитесь. Я чуть позже познакомлю вас с коллективом. Вы с ними поладите.       — Нисколько в этом не сомневаюсь.       Офис оказался прекрасным. Небольшой, но вполне мобильный, что в принципе было очень хорошо. Да и пахло кругом приятно.       — Простите за нескромный вопрос, — сказал Мёрфи, когда они оказались в кабинете директора. — А вы еще не женаты?       Альфред посмотрел в окно. Открывался отличный вид как раз на ту самую кондитерскую. Ему определенно точно стоило зайти потом в эту «Малиновую орхидею». Джонс пока не знал, что бы точно понравилось Брагинскому — что-то шоколадное или кремовое, — но ведь впереди еще много времени, чтобы все узнать.       — Нет, не женат, — отозвался он. — Я ведь пока еще молод, сами понимаете, да и студент еще.       Мёрфи активно закивал.       — Верно-верно, я так и подумал. У нас в офисе, к слову, много очень симпатичных омег, так что берегитесь — они вас не пропустят мимо себя, все весьма боевые ребята.       Альфред в ответ сдержанно улыбнулся.       — Я буду иметь это в виду. Ну что, обговорим детали?       Не успел Мёрфи ему ответить, как у Джонса завибрировал телефон. Выругавшись про себя, парень достал из кармана смартфон.       — Прошу прощения.       — О, конечно.       Мёрфи удачно сделал вид, будто его чрезвычайно заинтересовали какие-то бумаги на столе, а Альфред уставился на экран телефона. «Старший лох» — именно так был обозначен звонивший. Джонс мотнул головой и скинул вызов. Не успел он убрать телефон, как снова началась вибрация.       — Да чтоб тебя… — шикнул он себе под нос. — Простите, мистер Мёрфи, мне придется ответить. Не возражаете, если я оставлю вас на время?       Мужчина сперва уставился на него, словно силясь понять, что к чему, а после снова закивал.       — О, разумеется. Сейчас тут никого нет, так что можете зайти в любой кабинет.       Джонс постарался улыбнуться.       — Благодарю.       Он вновь сбросил вызов, уверенный в том, что повторного звонка долго ждать не придется. Оказавшись в маленьком светлом кабинете, альфа присел на краешек стола. Телефон все вибрировал и вибрировал, заставляя немного злиться, но Джонсу так не хотелось отвечать на вызов. В конце концов, пришлось смириться.       — Алло.       — Ты куда пропал, молокосос?! Какого хера ты не отвечаешь ни на звонки, ни на сообщения?!       Альфред ожидал, что собеседник будет кричать. Он сохранил тотальное спокойствие.       — Ну, сейчас же ответил.       — Впервые за три месяца, чтоб тебя! Никто даже не просит тебя самого звонить, чтобы просто поинтересоваться, живы мы или нет, но отвечать-то на звонки что мешает?! Или ты решил снова пропасть на полгода? Ал, да что с тобой не так?       Джонс закатил глаза.       — Если не перестанешь орать, я просто сброшу вызов и снова выключу этот телефон, чтобы быть подальше от твоих истерик. Ты меня знаешь. И о том, что у меня есть второй телефон — тоже, а вот второй номер тебе неизвестен. Так что, будь любезен, кончай насиловать мне уши.       — Ал! — очевидно, собеседник ему сразу поверил, а потому и тон сбавил: — В конце концов, я твой старший брат.       Альфред лениво кивнул.       — Я помню, кем ты мне приходишься. Но сейчас ты отвлекаешь меня от важных дел, так что давай покороче — что тебе от меня нужно?       — Папа скучает по тебе. Когда ты уже приедешь? Ну, или хотя бы позвонишь ему, чтобы узнать, как он себя чувствует?       Джонс усмехнулся.       — А зачем? Я знаю, что чувствует он себя более чем отлично, ни на что не жалуется, хорошо питается. Зачем мне о чем-то у него спрашивать вообще?       — За тем, чтобы рассказать, как ты сам живешь. Мы выяснили, что ты съехал из общежития. Как это вообще понимать, Ал? Где ты живешь? Только не говори, что ты спутался с какой-нибудь шлюхой.       Альфред неслышно выругался.       — Я живу один, решил снять студию рядом с местом работы. И да, я теперь работаю. Видишь, какой я независимый и самостоятельный мальчик. Все, чем я тут занимаюсь — это учеба и работа, рассказывать больше нечего, все весьма однообразно. А если будут какие-то новости, ты первым об этом и узнаешь. Надеюсь, ты меня понял и больше не будешь мешать мне работать, братец.       — Но Ал…       — Папе привет.       Джонс сбросил вызов, а после, подумав пару секунд, решительно отключил телефон, на случай, если брат решит снова названивать.       — Наверное, пора избавиться от этого телефона вообще.       Уже позже Альфред вернулся в кабинет директора, чтобы обсудить все важные вопросы.