По залету

      Дело шло к полуночи. Иван уже просто весь извелся, шатаясь из спальни в гостиную, из гостиной на кухню и снова в спальню, не имея возможности успокоиться и взять себя в руки. Он был растерян, сбит с толку и охвачен тихой паникой.       Альфред лгал ему? Все это время он ни разу не упоминал никакого жениха, ничего толком не рассказывал о своей семье. Мог ли его брат солгать намеренно? Или его муж лгал все это время? Он хоть в чем-то был с ним честен?       — Да хватит уже!       Омега рявкнул и в тот же момент ощутил, как затолкался ребенок. Ойкнув, Иван обхватил ладонями живот.       — Прости, малыш. Что-то папочка совсем разнервничался. Я постараюсь успокоиться. Все хорошо.       Он присел на диван и прикрыл ноги пледом. По телевизору шел какой-то уютный рождественский фильм, в суть которого Брагинскому так и не удалось вникнуть. Прошло уже несколько часов после ухода брата Альфреда. Сам альфа должен был вернуться до девяти вечера. По крайней мере, так он сам обещал. Он не звонил и не писал, а Иван не решался делать это сам, все еще пребывая в шоковом состоянии.       Если у Джонса был жених, зачем он вообще женился на Иване? Чтобы насолить семье? Но разве семья могла навязать ему жениха? Они же аристократы какие-то, живут в современном мире, в котором подобная дикость уже считается пережитком дремучего прошлого.       — Как же я устал…       Иван и правда устал об этом думать. Так хотелось позвонить Олегу или Николаю, чтобы просто поговорить, а не мучиться в томительном ожидании в полном одиночестве. Но так поступать нельзя. Ведь Олег у Мануэля, на семейном ужине. Он точно примчится, если Иван позовет, но именно этого и нельзя было допускать. А Николай с Мэттью, и он принесется, чтобы сломать кому-то пару конечностей, чего так же совершенно не хотелось, понятное дело.       Нельзя им портить рождественский вечер. Выход только один — отвлечься и дождаться либо прихода Альфреда, либо утра, а там уже будь что будет, утро вечера мудренее.       Услышав, как открылась парадная дверь, омега встрепенулся. Он даже затаил дыхание на несколько секунд, словно чего-то испугавшись.       — Я дома.       Это был Альфред. Он все-таки пришел, хоть и с опозданием. Иван сделал глубокий вдох и выдохнул, ощутив, как быстро забилось сердце, а руки начали подрагивать.       — С возвращением.       Он понятия не имел, что же вообще будет дальше.       Судя по звукам, Джонс разулся, избавился от верхней одежды, а уже потом направился в гостиную, где и сидел омега. Брагинский честно постарался успокоиться.       Альфред пересек порог и остановился на месте. Иван первым делом уловил в его руках сверток, в котором узнал упаковку той самой кондитерской, из которой муж постоянно привозил ему пирожные и прочие сладости. Это словно стало их хорошей и доброй традицией. Готовили в кондитерской вкусно и сытно, разнообразие порой поражало воображение, ведь Альфред умудрялся не повторятся неделями.       Брагинский нахмурился. Альфа был облачен в строгие брюки и белую рубашку, верхние пуговицы которой были расстегнуты, а на плече висел галстук. Он был одет иначе, когда уходил.       — Привет.       Голос Джонса прозвучал устало, но он все же улыбнулся. Иван рассеянно сглотнул.       — Привет. Все нормально?       Тот кивнул.       — Ага. Относительно.       Такой ответ заставил осознать, что все было совсем не хорошо. Иван поджал губы, не зная, нужно ли ему что-то уточнять.       — А почему ты в этой одежде?       Альфред прошел вперед. Брагинский терпеливо проследил за тем, как он положил сверток на столик.       — Спешил, забыл переодеться. Хотя все равно опоздал. Ты себе не представляешь, какая в кондитерской была очередь. Пришлось подождать, чтобы купить твое любимое пирожное с творожным кремом. У них оно самое вкусное в городе.       Иван нахмурился.       — Зачем ты вообще поехал его покупать, у нас же много еды. Тебе не стоило ехать…       — Стоило.       Джонс обошел стол и присел рядом. Он выглядел действительно уставшим и измотанным. Альфа уставился в потолок, а Иван сглотнул. А ведь они должны были праздновать, а вместо этого происходило черт знает что. Он не мог расслабиться, не мог перестать переживать из-за произошедшего. И это при том, что в его положении и правда нельзя было нервничать.       — Я не понимаю, — признался он.       Альфред лишь кивнул.       — Это сложно объяснить. Прости.       Омега прикусил губу.       — Знаешь, приходил твой брат.       Он не мог не сказать об этом. В конце концов, имел же он полное право получить хотя бы какое-то объяснение происходящему. Это касалось его и его семьи.       — Мой чертов брат, — Джонс как-то обреченно выдохнул. — Да, Йессе, тот еще придурок.       Иван кивнул.       — Он сказал мне кое-что. Хотя, вообще, он тебя искал. Сильно удивился, когда я сказал, что мы женаты.       Наконец, Альфред повернулся к нему. Он был серьезен и явно напряжен, как натянутая тетива.       — Нам нужно поговорить.       Иван вновь кивнул.       — Нужно.       Он осознал, как ему страшно. Неужели его страх с самого начала был оправдан. Он искал подвох, не веря в то, что все могло быть просто хорошо. Выходит, опасался не зря?       — Начну с главного, — Джонс повернулся к нему и осторожно накрыл его ладонь своей рукой. — Я тебе не лгал. Не договаривал, да, — тут же кивнул он. — Умалчивал о многом. Но не лгал. У меня и правда очень сложная семья, о которой мне неприятно говорить. И брат у меня тот еще придурок. Но есть еще кое-что… в общем…       Он замолк, явно не в силах подобрать нужные слова. Брагинский слишком явственно смог ощутить его нервозность.       — Твой брат сказал, что у тебя есть жених. Уже давно.       Джонс кивнул.       — Это правда. Но все не так просто. Ни я, ни он не принимали такого решения, за нас все решили родители.       Омега нахмурился.       — В каком веке мы живем вообще?       Альфред невесело усмехнулся.       — Все довольно сложно. Ты ведь знаешь мецената-миллиардера Артура Керкленда?       — Конечно, — отозвался Брагинский. — Кто вообще в городе его не знает? Компания, в которой я работаю, входит в спектр его владений, как и почти все в этом городе.       — Да-да, точно, — Альфред немного заторможено кивнул. — В общем, я его сын.       Иван так и замер. Осознав, что ему сказали, он усмехнулся.       — Забавная шутка, но, может, мы поговорим серьезно?       — Я серьезно, — хмуро заметил Джонс. — Более того, я — его единственный сын-альфа. Он давно решил за меня, на ком я женюсь и как буду жить, а я высказал свое несогласие.       Омега мотнул головой.       — Ты Джонс, а не Керкленд.       — Я так хотел не быть частью этой семьи, что взял фамилию дяди, брата папы. Он тоже когда-то поступил так. Ушел, потому что его душила эта, с позволения сказать, семья.       Брагинский хотел что-то сказать, но так и замер, обдумывая сказанное. О чем вообще шла речь? Почему Альфред нес эту околесицу?       — Я не сказал тебе о том, что я из очень богатой семьи, — продолжил Джонс. — Потому, что я не хотел и сам иметь что-то общее с ними. Они на меня давили всю мою жизнь. Я не то чтобы бунтарь, но мне не хотелось похерить свою жизнь, как и они.       — Ничего не понимаю, — Иван осторожно вырвал свою ладонь, словно желая оказаться чуть дальше от мужа. — Керкленд… Этот Керкленд позволил тебе так просто уйти из семьи?       Альфред на несколько секунд впал в ступор, смотря на опустевшую руку. Ему определенно стало не по себе.       — Нет, не просто. Было сложно. И он считал, что я вернусь, когда нагуляюсь и перестану ребячиться. Он не мог смириться с очевидным. Я вырос в этом пафосном окружении, но всегда был обычным человеком с простыми потребностями. Мне хотелось любящих родителей, а вместо этого есть папа, который просто помешан на правилах и не дает спокойно дышать, и отец, ушедший после развода к другому альфе. Я… так не хотел, чтобы и у меня была такая жизнь.       Он склонил голову, не позволяя увидеть свои глаза, но Ивану хватало и голоса, чтобы понять — Альфред был искренен.       — Не думал, что жизнь в богатой семье такая.       — Мне всегда хотелось простых радостей в жизни. Муж рядом, добрый и нежный омега, который бы обнимал меня после работы и слушал, как прошел мой день. Дети. Просто орава детишек. Я часто об этом фантазировал. А мой папа решил, что я женюсь на сыне его нового возлюбленного, и ребенок у нас будет рожденный суррогатным родителем, чтобы не портить фигуру омеги. И что нужен альфа-наследник. Словно речь шла не о детях, а о пунктах в плане.       — Звучит ужасно.       Брагинский представил все это. В то, что Джонс — сын богатых и влиятельных людей, верилось на удивление легко. И в то, что он ушел из семьи, — тоже. У Альфреда были и характер, и смелость. Он бунтарь, тут не поспоришь. И при этом он совершенно точно очень простой человек. Строгий костюм смотрелся на его теле красиво, но все равно как-то инородно. Чувствовалось, как самому Джонсу в нем было не комфортно. Почти по-детски веселый и озорной, готовый на любую авантюру, но при этом ответственный и искренний.       Хотя, с последним, наверное, можно было и поспорить.       Иван вспомнил, как началось их знакомство. Тогда перед ним был несколько сбитый с толку альфа-девственник, от встречи с которым омега вообще ничего не ждал. Ведь это была обыкновенная необходимость. Он не мог тогда даже подумать, что знакомство растянется надолго, что после его течки Альфред не исчезнет, получив свое.       А уже потом началось настоящее волшебство. Простые уютные свидания, прогулки, просмотры фильмов. Ощущение легкости и одухотворенности. То, что Брагинский без сомнения назвал любовью. Разве в этих чувствах была фальшь?       — На деле было еще ужаснее.       Иван покосился в сторону.       — Ты не общался с семьей все это время?       Джонс кивнул.       — Я именно поэтому сменил номер. Чтобы никак с ними не контактировать вообще.       — Но сегодня ты был с ними. Хотя мне сказал, что идешь на работу.       Альфа потер виски.       — Да, — подтвердил он. — Испугался, что папа психанет и сам сюда явится. Вчера приходил мой брат… другой брат, Оливер, и намекал на это. А тебе я сказал, что приходил мой однокурсник. Вот же черт, — он тяжело выдохнул. — Все-таки я тебя обманул. Дважды.       Разговор начал казаться Ивану очень странным.       — Обманул.       — Я просто трус, — продолжил Джонс. — Я так боялся, что они разрушат мое счастье с тобой. Решил окончательно со всем разобраться, сказать им о том, что я женат и счастлив. И что не собираюсь играть свадьбу с Лукасом. Он хороший человек, но я бы никогда на нем не женился. Просто каждый раз, когда я пытался намекнуть папе, что Йессе любит Лукаса, он меня не слышал. Ведь он уже все решил сам.       Они оба замолкли на пару минут. Иван спокойно все обдумал. Ему было не по себе от открывшейся правды.       — А когда ты мне собирался обо всем этом рассказать?       Альфред пожал плечами.       — Сам не знаю. Я искал удобный момент, но боялся этого разговора. Согласен, это очень инфантильно с моей стороны. Я заврался.       — А как сегодня все прошло?       — Все закончилось скандалом. На моей стороне были только Лукас и, что весьма неожиданно, отец. Папа кричал, угрожал… В общем, ничего особо приятного.       Иван посмотрел на мужа. У него остался еще один важный вопрос.       — Альфред, я не понимаю. Почему ты не сказал мне правду с самого начала? Зачем было лгать, что ты из неблагополучной семьи?       Омега сам задумался над этим. Возможно ли, что альфа его так проверял на меркантильность? Но если да — проверка затянулась. Как-никак, они уже женаты, и у них со дня на день ребенок родится.       — Я боялся.       Джонс опустил голову ниже. Теперь он походил на нашкодившего щенка.       — Чего боялся?       — А ты не понимаешь?       Он был вынужден поднять взгляд. Поразительно, альфа даже выглядел младше своего возраста, словно в самом деле ребенок.       — Не понимаю.       Иван и правда не мог взять в толк, чего мог бояться Альфред. Что его захотят только из-за денег семьи? Впрочем, это был оправданный страх в некоторой степени.       — Ты… ну…       — Что?       Альфред сглотнул.       — Ты такой… знаешь, адекватный. Совершенно спокойный и уравновешенный, без всяких заскоков. И ты ведь не искал случайных отношений, я помню. Ты состоявшийся в жизни, серьезный. Черт, ты же идеальный! Я так тобой восхищаюсь.       Иван хмыкнул.       — Больше похоже, что ты мне льстишь.       Джонс замотал головой.       — Вовсе нет. Ваня, ты — мой идеал. Я понял это в тот момент, когда тебя увидел. А потом… Помнишь то утро? Я как мог косил под дурачка, лишь бы ты меня не выгнал сразу. Так хотел позвать тебя на свидание, узнать получше, хотя ты и считал меня глупым малолеткой. Ну, я и подумал — а что будет, если ты еще узнаешь про то, что у меня отбитая семья? Мой папа бы тебе мозги вынес сильнее, чем мне. Ты бы меня тогда точно послал. И я… Ну, я решил об этом промолчать.       Он снова опустил голову, весь пристыженный и даже немного покрасневший от стыда.       — Ты лгал мне, потому что боялся, что я тебя брошу?       Омега провел ладонью по животу. Он помнил о том, что не планировал беременеть. Не потому, что не хотел — еще как хотел, ведь он мечтал о семье. Лишь потому, что у него не было альфы, вот и все причины. Он был уверен в том, что беременеть от такого молодого и красивого парня — плохая идея, ведь в таком возрасте альфы еще толком не готовы к семейной жизни, еще не нагулялись.       А в итоге у них — семья.       — И что дальше?       Джонс встрепенулся.       — Дальше?       Иван кивнул.       — Да, что будет дальше?       — Ну, я работал на фирме папы, однако после моего заявления о том, что я отныне живу самостоятельно и со своей семьей, я, скорее всего, остался без этой должности. И без наследства.       Брагинский поджал губы.       — Работу найти всегда можно.       — Я уже нашел. Вот.       Альфред указал на тот самый сверток из кондитерской. Ваня покосился на него, а потом снова посмотрел на мужа.       — В смысле?       — Я теперь работаю в кондитерской. Сегодня обо всем договорился. Оттуда быстро добираться до учебы. Я ведь доучиваюсь последний год в колледже, и он оплачен, так что без образования я не останусь.       Омега искренне удивился.       — А ты предусмотрителен.       — Я просто в первую очередь думал о ребенке.       Брагинский откинулся на спинку дивана.       — А что насчет Лукаса? Так зовут твоего жениха?       — Да не жених он мне. Думаю, он теперь выйдет за Йессе, они просто созданы друг для друга. Ваня?       — М-м?       Омега обернулся. Джонс выглядел действительно подавленным.       — Прости меня. Мне не стоило тебе лгать.       — Не стоило, — согласился Иван. — Ты бы еще до свадьбы нашего сына потянул с этим, идиот.       Ребенок в животе снова толкнулся. Брагинский провел ладонью, словно пытаясь его успокоить. Он действительно порадовался тому, что не психанул и не устроил истерику, едва Альфред вернулся домой.       — Ты злишься? Прости… — Джонс сложил руки на коленях. — Мало того, что я заврался, так я еще и остался без хорошей работы. Я понимаю, как это все выглядит, но Ваня, пожалуйста, дай мне еще один шанс. Я больше никогда не буду тебе лгать, клянусь. И от своего поехавшего родителя я тебя защищу. Просто… Ты самое лучшее, что когда-либо было в моей жизни, я не могу тебя потерять. Я очень тебя люблю.       Едва он это сказал, как до Ивана дошло нечто очень важное.       — Погоди, — сказал он. — Ты думаешь, что я из-за этого с тобой расстанусь, что ли?       Альфред пожал плечами.       — Ты имеешь на это полное право.       — Боже… — омега встрепенулся. — Ал, да ты и правда идиот каких поискать. Что ты вообще несешь?       Джонс растерянно уставился на мужа.       — В смысле?       — Я переживал только потому, что думал, что у тебя другой омега. Но если тебя с ним ничего не связывает, то и проблем никаких нет. А на твою родню мне вообще плевать. Зачем мне о них думать, если ты от них вовсе сбежал? Я же тебя люблю, и у нас скоро родится сын. Даже если будут финансовые сложности, мы справимся. Ведь так?       Иван был совершенно честен. Воистину, он готовился к чему-то намного хуже, уже воображал измену со стороны Альфреда. А открывшаяся правда просто дала понять, как Джонсу было сложно все это время. Он здорово натерпелся и заслужил нормальной жизни. А у них с Брагинским сложились просто отличная семья и здоровые отношения. Иван ни за что бы не отказался от всего этого просто потому, что Альфред решил умолчать детали о своей семье.       В конце концов, он не подросток, чтобы обижаться на подобное. Он сам повидал в жизни много всякого и знал, что порой ситуации бывают действительно сложными. И теперь, имея такого заботливого и любящего мужа, он не был намерен рушить собственную жизнь из-за такой глупости. Да, Альфред местами лгал, но он не обманывал своего мужа в самом главном — он искренне любил Ваню и хотел быть с ним. Они оба заслужили крепкую, любящую семью.       — Так, — растеряно кивнул альфа. — Ты… Ты ведь это серьезно, да? Клянусь, я больше никогда не солгу! И семью я полностью обеспечу. Я все сделаю, чтобы наш малыш ни в чем не нуждался.       Иван улыбнулся.       — Я знаю, — теперь омега сам взял альфу за руку. — Послушай, Ал, мне совершенно класть, какое у тебя происхождение и как далеко улетела крыша у твоего папы. Я знаю тебя. Знаю, что ты надежный человек, которого я люблю и от которого я скоро рожу сына. Вот, что для меня важно, — Иван переплел их пальцы. — Ты можешь мне доверять, делиться со мной любыми переживаниями. Я всегда буду на твоей стороне.       Посмотрев на Джонса, Брагинский с удивлением обнаружил, что у того глаза вмиг стали влажными.       — Ваня…       Мгновение, и альфа его обнял, крепко, но все весьма осторожно, не вжимаясь в живот.       — Ну, чего ты?       — Я люблю тебя! Ты у меня самый лучший!       Альфред явно был близок к тому, чтобы просто разрыдаться. Ваня лишь улыбнулся, чувствуя, как его переполняла нежность.       — Вот же глупый.       Нет, Брагинский никогда не откажется от этого. Ведь его муж такой замечательный и любящий. Определенно, эта случайная беременность и брак по залету были судьбой. Настоящий подарок судьбы, от которого нельзя было отказываться ни в коем случае.       Также оставалось искренне порадоваться тому, что он не поддался тревоге и не наделал глупостей, а просто спокойно обо всем поговорил с мужем и убедился в том, что никакого другого омеги у него нет и никогда не было. А история с семьей в лишний раз доказывала, что Альфред заслуживал лучшего. Он так стремился найти любовь и обрести простое человеческое счастье. Как и сам Иван.       — Раз мы с этим разобрались, предлагаю, наконец, поесть, — сказал Брагинский. — Ты голодный?       — Ага, очень. Твоя еда — это нечто потрясающее.       — Вот и хорошо.       Омега ощутил воодушевление. Зря он распереживался, все хорошо. Решив, что пора уже радовать любимого вкусностями, он было поднялся с места, но вздрогнул, ощутив боль.       — Ой…       — Что такое?       Альфред схватил его за локоть, а Иван рассеянно посмотрел на свой живот.       — Ох…       Джонсу яснее не стало.       — Эй, в чем дело?       Широко распахнув глаза, Брагинский уставился на мужа.       — Милый, у меня отошли воды.       Альфа замер с открытым ртом, а Иван ощутил, как у него вмиг похолодели руки и ноги, а в штанах образовалась крайне неприятная влага, которую он даже не сразу заметил.       Кажется, началось.