Долгая дорога домой

В коридорах студии «Sillyvision» было невероятно тихо. Экономия электричества привела к тому, что в некоторых углах торчали бледные восковые свечи, уже потухшие и расплавленные. Но это была ерунда, по сравнению с тем к чему привел эту студию кризис и отсутствие спроса на мультфильмы, и анимацию в целом. Джоуи Дрю - директор этой компании, был вынужден принять самостоятельные меры борьбы с банкротством. Но даже мысль о ближайшем разорении не волновала сейчас несостоявшегося магната. Все что беспокоило беднягу на данный момент, лежало на столе, со вскрытой грудной клеткой и с застывшим мученическим выражением мордочки. Волк Борис стал первой жертвой заболевания «Чернильной заразы». Более конкретного определения этой дряни, Джоуи Дрю не смог бы привести. Ее симптомы проявились во время одиночной звукозаписи. Бедняга первым делом начал безудержно кашлять, температура его тела оказалась за пределами нормы даже по мульт меркам, глаза заволокло странной пеленой, а позднее его и вовсе охватила жуткая слабость. Мультяшки существа от природы слабые, и ничто человеческое им не чуждо. Заболевания настигают их так же, как и всех существ на планете. В таком случае, им легко помогает всего одна ложка любого придуманного лекарства, теплое одеяло, длительный сон, горячий чай, и многое другое. Обычно болезнь в таком случае длится от пары минут до максимума – пары часов. Но вот с Волком Борисом не сработало ничего из вышеперечисленного. Еще будучи студентом, на первом своем синклите, Джоуи Дрю почерпнул всю полезную информацию насчет создания, ухода и предстоящих проблем юных аниматоров. Одним из наиболее опасных случаев было данное заболевание по утверждениям одного из иллюстраторов. Увы, но оно настигает каждого, каждого персонажа без исключения, по истечению ими около тысяч нарисованных кадров. В организмах героев скапливается около шестисот капель чернил, которые пагубно воздействуют на органы и системы. Сами чернила вовсе не опасны для прорисованных персонажей, просто подобное скопление равняется передозировке. Летальной ранее, теперь же миру открыта некая операция, которая способна «Очищать» мультяшек за сутки. Все начинается с того, что за спиной каждого персонажа есть опыт, то есть рисунки, карандашом ли, или же чернилами на бумаге, не так важно. С каждого кадра герой мультфильма поглощает грифельную стружку и чернила. И когда счет переваливает за тысячный кадр, время пошло. Если не успеть за неделю – исход летален. Если же приступать к операции сразу после обнаружения инфекции - можно не только продлить жизнь героя, но и улучшить его характеристики, устойчивость и выносливость. Через этот переходный этап идут многие. И Борис стал не исключением. Ведь овечьи песни были перерисованы чуть ли не дважды. Симптомы проявились секунда в секунду с тысячным кадром. Допускать Бориса в таком состоянии к работе или упаси Боже, к Алисе или Бенди было просто исключено. «Чернильная зараза» конечно не была заразной, но часть ее симптомов передавалась воздушно-капельным путем. Поэтому сразу после выявления инфекции Волк ушел под карантин. К его кашлю постепенно добавились чернильные выделения. Он проспал целый день. Всех сотрудников пришлось принудительно одевать в лабораторные халаты, резиновые перчатки и маски. Буквально за сутки студия была больше похожа на заброшенную больницу, чем на дом мультяшек. И все это проходило под огромным покровом тайны от Алисы, Бенди и всех второстепенных персонажей в целом. Нельзя было допустить панику среди столь эмоциональных созданий, это отразилось бы на них критически. Именно поэтому сразу же после происшествия с Борисом, их всех заперли по отдельным комнатам. Алисе пришлось переехать на время в комнату звукозаписи. Овечек, цыплят, стулья и подсвечники заперли на верхних этажах. Проблемы начались тогда, когда выяснилось, что распределяя всех по комнатам, не всем хватило места. Точнее, места не хватило самому главному, самому изворотливому, самому упрямому и самому любимому персонажу. Дьяволенок Бенди, первое творение Джоуи Дрю, самостоятельно сновал по опустевшим коридорам и недоумевал по поводу скорых перемен. Обеспокоенный состоянием Бориса, готовящийся к предстоящей операции его создатель совсем не стал церемониться с маленьким бесенком, столкнувшись с ним, а просто сплавил его в руки первого попавшегося сотрудника. Самого Нормана Полка Бенди недолюбливал, (тот старался держать его в ежовых рукавицах) но противиться прямому приказу создателя ждать его, в его же кабинете, было равносильно самоубийству. А Норман Полк был сейчас обеспокоен толпой вторгнувшейся к нему в проекторную. Оборудование там было далеко не из дешевых, а если его повредят мультяшки, ему придется оплачивать все из собственного кармана. Поэтому его не покидали душевные терзания, когда он оставил свою комнату без присмотра. Но и Бенди без присмотра теперь оставлять нельзя. Директор студии доходчиво одним жестом изобразил конец, если тот не согласится на роль сиделки. Ситуация казалась безысходной до тех пор, пока мимо жалюзи не мелькнул большой белый бант и яркий нимб. Всучив дьяволенку карандаш и бумагу, Норман Полк пулей вылетел из кабинета директора и перехватил за руку Сьюзи Кембелл. Ему чертовски повезло, так как будущая дива была проста в общении, любила детей, и сейчас как раз собиралась присматривать за Алисой Ангелом, также как и Норман должен был присматривать за Бенди. Перепоручив создание ада в другие руки, Норман Полк бегом кинулся к себе, и обнаружив полный порядок со спокойной совестью продолжил свою работу попутно помогая каждому второстепенному персонажу в комнате. Бенди знал с самого начала, чем грозил разговор Сьюзи и Нормана, поэтому абсолютно не удивился ее приближению к кабинету. На ее руках спокойно сидела Алиса и при помощи маленького зеркальца пыталась разглядеть свой собственный нимб. Губки очаровательного создания растянулись в улыбке, далекой от святости, когда краем глаза в отражении она заметила хмурое лицо дьяволенка. В ее голове сразу начали созревать предстоящие идеи их скорой перепалки, в которой она, несомненно, должна была одержать победу. Но диалог никак не начинался. Бенди молча впустил их внутрь помещения и демонстративно отвернувшись, уселся обратно к себе в угол. Как ни старалась Сьюзи привлечь внимание бесенка, тот упорно игнорировал каждую попытку вовлечь его в любую игру. И как раз это начало выводить своенравного Ангелочка из себя. Сначала Алиса действительно не замечала Бенди, молча прихорашиваясь и улыбаясь собственному отражению. Но чем дольше она молчала, тем чаще падал ее взгляд в угол серебристой поверхности, и тем чаще возникали мысли, как расшевелить угрюмого дьявола. Ее острый взгляд сумел все-таки выцепить то, что именно старательно вырисовывал ее чернильный протагонист. За секунду вскочив с мягкой обивки дивана, Ангел вырвала рисунок прямо из под носа бесенка и разгладив замявшийся уголок бумаги уставилась на изображение. Бенди просто потерял дар речи от подобной наглости. Он попытался было искать помощи у Сьюзи, но как и всегда, та отвлеклась на какие-то глупости в газете, и полностью перестала обращать внимание на их парочку. Несносный Ангел подхихикивала, дразня бесенка его же творением, размахивая им перед его носом. Но вопреки своему обычному поведению он не стал поднимать скандал или затевать драку. Он просто перевел пустой взгляд и медленно, угрожающе расширил свою улыбку гораздо больше чем нужно. Это мгновенно вызвало нужную реакцию. Алиса скривила лицо в отвращении и отпрянула от бесенка, выронив бумагу на пол. А заполучив свое, Бенди вновь утратил к Алисе всякий интерес и ушел с головой обратно в творчество. Его никак не могло покинуть смутное беспокойство насчет происходящего, его раздражал звук соприкосновения резиновых перчаток Сьюзи с любой поверхностью и его грызла изнутри тревога, ведь Бориса он не видел со вчерашнего дня. И он надеялся, что когда Джоуи Дрю вернется в кабинет, он разъяснит ему все.

***

Джоуи Дрю давно перестал надеяться на что-либо кроме себя самого. Но раньше он был замешан совсем из другого теста. Его стремление сделать невозможное возможным завело его невероятно далеко. Сначала это было просто заявление на художественный факультет против родительской воли. Затем знакомство с Генри потянувшее за собой новую главу в его жизни. Выпуск с красным дипломом. Выкуп здания. После реставрация и полный ремонт старой развалюхи. Рука об руку, карандаш к карандашу, Джоуи и Генри - друзья не разлей вода проходили через все невзгоды вместе. Генри не бросил его после первой в его жизни пьянки, и прикрыл его зад перед руководителем на экзамене, когда тот опаздывал с похорон отца. Генри вытянул его из постели после первого расставания с девушкой. Генри отвез его в больницу, когда он попал в аварию со своей матерью. Это Генри нашел здание и в шутку предложил стать больше чем друзьями, партнерами по бизнесу. И именно Генри стал создателем овечьих песен с волком Борисом, Джоуи же только толкнул сюжет в массы. Затем были его первые попытки нарисовать персонажа. Тринадцать дней, пол литра виски и большой комплект сигар ушел на то, чтобы родился только прообраз Бенди. Джоуи Дрю навсегда запомнил, как сидел в своем кабинете, перед огромной кипой увольнительных бумаг, покинутый всеми сотрудниками, даже не за создание, за саму идею «богопротивного» героя, так хорошо, как и запомнил фразу чуть подвыпившего на тот момент Генри – «Что-бы там ни было, я в деле Дрю, даже если нам придется тащить твое создание из самого пекла». Именно эти слова и подтолкнули его к покупке чернильной машины. Она была первым шагом, чтобы действительно вытянуть из пекла его задумку. Наброски, поиск специалиста в этом деле, разрозненные воспоминания со встреч с живыми картинками. То, что он предложил, могла позволить себе только конкурентоспособная студия, стоящая на рынке продаж. То, что он воплотил в жизнь героя самостоятельно, повергло в шок абсолютно всех. Он подарил жизнь Бенди, а Генри сумел в тот же день провернуть то же самое с Борисом. Бенди не имел за своей спиной ни одного кадра, ни познаний о внешнем мире, ни о самом себе. Он был напрочь лишен тех качеств, которыми обладает мультяшка при рождении. Это делало его лучше в физическом плане. Отсутствие опыта полностью лишило его способности к поглощению графитной пыли и чернил, а значит, обеззаразило его от проблем впоследствии. Словами не передать, что испытывал Джоуи Дрю глядя внутрь чрева чернильной машины на маленькое и дрожащее существо. Чувства сродни отцовскому инстинкту приятно щемило в груди его душу. Первыми словами, которые услышал от них малыш Бенди, был счастливый окрик отнюдь не его отца: «Получилось, Господи Дрю, они живы!». Бедняга тогда заметался внутри в панике, когда к его лбу прикоснулась теплая ладонь…и не придумал ничего лучше, чем укусить ее. Тогда Джоуи Дрю было явно не до смеха, сейчас же он с ласковым смешком вспоминал те первые мгновения со своим творением наедине. Один взгляд на шрам на руке вернул былые воспоминания, вызванные несвоевременной ностальгией. Теплота, которая бурлила в нем тогда, редко просыпалась позднее, за что он не имел права корить себя, ведь он делал все, чтобы продвинуть их всех вперед. Прямо сейчас перед ним лежало общее с его другом детище. Генри покинул студию всего на несколько дней, ради внеплановой командировки в поисках новых спонсоров, и сейчас вся ответственность за жизнь их созданий лежала на нем одном. Он не мог подвести своего друга. Он не мог подвести студию. Он не мог подвести свое творение. Он не смог бы смотреть Бенди в глаза, если Борис покинул их из-за его страха и нерешительности. Медленный, спокойный и размеренный выдох вытеснил из легких воздух. Руки перестали дрожать. Все приборы давно разложены на столе. Джоуи поправил кислородную маску на лице волка и сделал первый глубокий разрез. На рубашку фонтаном брызжут чернильные отходы. Именно от них и предстоит избавиться в первую очередь. Это подобно кровопусканию, которое столько раз он проводил своей матери. Это настолько привычно, что даже страх отступил, оставив место спокойствию. Одно сильное нажатие и можно увидеть молочные ребра, изгвазданные в чернилах. Верно, не стоит забывать о замене крови. Смене загрязненных грифельной пылью чернил на свежие. Флакон давно вызволен из широкой сумки и теперь он принимает на себя роль капельницы. Обычная губка легко впитала излишки чернил, когда огладила, пожалуй, слишком нежным движением плечи волка. Затем Дрю погрузил руки в таз с водой и примесью растворителя, смывая напрочь чернильный поток. Где-то в коридорах эхом разнесся крик и Джоуи не мог сказать, взаправду ли он был или же это его рассудок выкидывал с ним злые шуточки, в духе его творения. Но пока он видел, как медленно вздымается распоротая грудная клетка, он не мог прерваться. Раз за разом, одни и те же движения – надрез, примочка, прижатие, выпуск чернил, смена капельницы, повтор. Надрез, примочка, прижатие, выпуск чернил, смена капельницы, повтор. Паника едва не овладела им, когда он увидел прозрачные, блестящие капли на жестком мехе Бориса. Чернила не могли выцвести так быстро. И от того осознание ударило по его разуму сильнее, чем пыльный мешок случайного прохожего. Это не капли чернил. Это слезы смешанные с потом. Обжигающие они струились по его щекам вниз. Медицинская маска, закрывающая его двухдневную щетину, уже промокла насквозь. Все это только подогрело раздражительность взволнованного директора и казалось, нужна только последняя капля, чтобы вывести его из душевного равновесия. Этой каплей умудрился стать залетевший в комнату Бенди, который нес какую-то несусветицу, суетился, размахивал руками, и кругами носился по комнате, но остолбенел и будто прирос к месту, когда увидел Бориса. Наверное, в повисшей звенящей тишине грохот выпавших предметов из рук маленького дьявола был равносилен оглушительному взрыву. Для Джоуи Дрю все последующие события отражались как в замедленной демонстрации кадров, и кто знает, может перепуганный дьяволенок и провернул это, в самом деле? Сначала глаза малыша сузились до максимума, обнажив ужас сковавший его тело, в его зрачках. Вечная улыбка за пару секунд успела опуститься вниз, то есть опасть так же как медленно, как и осенние листья ложатся на вздыбленный асфальт. Рожки заострились моментально, заимев смолистый оттенок, вытянувшись вверх, и при этом прорезав воздух с раскаленным свистом, бьющим по ушам. Таким же образом бесенок призвал хвост, который безвольно обвис вдоль тела. Разволновавшийся до предела малыш начал подтаивать и с его лба потекли чернила, начиная закрывать ему обзор на происходящее. Одна из капель стекла вниз по белоснежной щеке, на секунду зависла в воздухе и с тихим звуком «Кап» приземлилась на деревянные доски. В ту же секунду высокочастотный крик Бенди выбил окна на всем этаже. Мощная звуковая волна сбила с ног перепачканного чернильной кровью Бориса Джоуи Дрю, и ему едва хватило сил, чтобы подняться. «ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С БОРИСОМ?! НЕ ТРОГАЙ ЕГО!!» - закричал Бенди, набросившись со слезами на глазах и с кулаками на своего же создателя. Нервы Дрю, бывшие на пределе, лопнули как натянутая струна, он не смог сдерживать эмоции больше чем вмещала его душа, и выплеснул всю скопившуюся злость и раздражение в одном сильном замахе. Глухой звук шлепка эхом повис в полупустой комнате. Чернильного демоненка не просто снесло с места ударом, а впечатало в стену, оставив там искаженный силуэт чернильной фигуры оного. Испуг лишь на секунду мелькнул на лице Дрю, легкой вспышкой проекторного отблеска, и исчез слишком быстро, чтобы малыш пытавшийся отлепить себя от деревянных панелей успел заметить его. Тяжелое дыхание Бориса чуть отрезвило замешкавшегося директора. Оно заставило его вернуться к операции снова, невзирая на истошный крик со стороны Бенди. Осознать весь масштаб произошедшего Дрю не мог попросту физически, поэтому он стал делать то же что и секунду назад. Так как работать в такой обстановке дальше он не смог бы, единственным вариантом казавшимся ему тогда правильным было решение выпереть Бенди за шкирку прямо за дверь комнаты. Затем ощущение времени перестало существовать для Джоуи Дрю также как и во время его работы над бумагой. Он полностью сосредоточился на действии, и звуки перестали достигать его слуха. Он не видел перед собой ничего кроме того что было необходимо для операции. И из этого состояния он вышел только тогда когда был наложен последний шов на грудную клетку волка. Часы показывали далеко за полночь. Учащенное дыхание Дрю успокоилось, и теперь окинув комнату осовелым взглядом, до него медленно начал доползать весь кошмар произошедший немного ранее. Ему оставалось только схватиться за голову да испустить протяжный стон. Он, правда, до последнего думал, что угодивший в комнату чертенок был лишь плодом уставшего от нагрузки воображения, но улики застывшие в явном немом укоре говорили об обратном. На полу были невероятно большие чернильные пятна, они тянулись тоненькой цепочкой вплоть до того места, где он стоял раньше. Прямо посреди комнаты лежал вырванный клок белых перьев, окроплённых чернилами и тонкий слегка мерцающий обруч. «Нет, нет, Нет! Только не Алиса. Бенди… Что ты сделал с ней?» - только и сумел выдавить из себя измученный Дрю и рвануть с места, туда где раньше раздавался крик, который он пропустил. А след на стене оставшийся от соприкосновения чернильного дьявола так и остался незамеченным. Хлопнула дверь и с медленным скрипом отъехала обратно, дразняще продемонстрировав вслед удаляющемуся директору Sillyvision в самом своем низу острые следы когтей, раз за разом, оставленные кем-то кто очень хотел попасть внутрь, но утратив надежду, свернул абсолютно другой дорогой.