Праздники

Солнечные лучи весело просвечивали сквозь неплотно задернутые шторы и согревали лопатки Антона. Он всегда спал на животе, утыкаясь головой под подушку. И сейчас Романову показалось, что на дворе долгожданное лето, а не середина последнего зимнего месяца. Парень лениво повернулся, жмурясь на приветливое утро. Сегодня можно никуда не торопиться, поваляться, наслаждаясь неторопливым течением времени. Илья уехал за город еще вчера и обещал появиться только вечером. На процедуры с утра не надо — санитарный день. Так что все упражнения и массаж с Григорием они проделают самостоятельно дома. Перспектива безнаказанно пощупать такое ладное и подтянутое тело приятно грела и радовала. Даже завтрак готовить не надо — можно доесть то, что осталось от ужина. Звонок телефона в соседней комнате заставил прислушаться, что происходит у Лукьянова за стенкой. — Привет. С праздником. Сегодня? Ничего… Во сколько? У тебя проблем не будет? «Каких-каких»? Сама знаешь. Григорий весело и непринужденно засмеялся кому-то в телефон. Антон даже привстал с лежанки, чтобы лучше слышать. Лукьянов редко так смеялся. Чтобы развеселить Григория — это еще постараться нужно, а тут хохочет, словно анекдот новый услышал. — Отлично. Буду ждать. Да… Как скажешь. Пока. До встречи. Дальше последовал тихий скрип кровати, звук открывающейся двери, прихрамывание по гостиной и легкий стук в ширму Романова. — Антон, ты встал? — Почти, — отозвался парень. — Иди умывайся, сейчас завтрак сделаю. — Сходи, пожалуйста, в магазин. Романов легко подскочил и выглянул к Лукьянову. — Без проблем. Что купить? — Цветы, фрукты, сыр, шампанское… — Кто-то праздник будет отмечать? — многозначительно приподнял брови парень. Почему-то стало неприятно, хоть он и старался за фальшивым весельем скрыть гадостное ощущение внутри. — Типа того. Но это скорее дружеские посиделки, больше смахивающие на визит к психологу. — Мне потом уйти? — Необязательно. Если только сам не захочешь. Твое присутствие никого смущать не будет. — Ладно. Как скажешь, — с напускным равнодушием пожал плечами Романов. — Денег я тебе сейчас на карту кину. — Не надо. У меня еще сдача с прошлого раза осталась. — Больше не меньше, — не стал слушать Григорий. Антон долго бродил по супермаркету, выискивая все необходимое по списку. Домой идти не хотелось. Явно же что у Лукьянова сегодня намечается какой-то romantic и присутствие постороннего Антона, по всей видимости, его не смущало, зато это очень волновало самого Романова. Меньше всего ему хотелось находиться в соседней комнате, когда рядом кто-то будет свою личную жизнь налаживать. Хотя, с другой стороны, они сюда никого при нем не водили, нужно же здоровым мужикам как-то получать здоровый, полноценный секс. Поднимаясь на этаж, пытался придумать повод, чтобы сбежать, но никаких серьезных вариантов в голову не приходило. «Может сказать, что в моей квартире потоп? Так он первый начнет в аварийку звонить. На работу вызывают? Вчера ходил заявление за свой счет писал. Все одобрили, еще на месяц здесь задержусь. Да и вообще, вдруг его как-нибудь в неудобной позе заклинит. Еще и помощь моя потребуется, уколы делать. Придется остаться», — со вздохом резюмировал Романов. Дома на кухне долго возился с нарезкой сыра, выкладыванием фруктов, протиранием фужеров. Как он уже успел заметить, алкоголь в доме был, но его никто не трогал: несколько дорогих и пыльных бутылок виски и коньяка стояло на верхней полке в кухне. За все это время он ни разу не видел, чтобы Лукьяновы пили. А сегодня, вероятно, хозяин ударится во все тяжкие. Весь день у Антона все валилось из рук. Чуть не пересолил бульон; случайно легонько вывихнул ногу больному, когда растягивал его на полу; еле-еле поймал вазу возле самого пола, пока нес ее в комнату к Григорию. Устраивая цветы на подоконнике, не удержался и уткнулся носом в бутон, вдыхая аромат. — Нравятся? — поинтересовался Лукьянов. — Да. У бабушки было много горшков с цветами. После ее смерти они все куда-то подевались: что-то засохло, что-то подарить пришлось. Свечи доставать? — проявил нездоровый энтузиазм Романов. — Свечи? — задумался больной и равнодушно пожал плечами. — Можно и свечи. Только я сам их зажгу — ты нам квартиру спалишь с таким-то везением. — А ты бы поменьше на алкоголь налегал, — не остался в долгу Антон. — Тебе сейчас он противопоказан — давление может подняться. — Как тебя с твоими знаниями и опытом в обычных санитарах держат, — «искренне» удивился Григорий. — Тебя в больнице явно недооценивают. И точно недоплачивают. Романов обиженно поджал губы и вышел из комнаты. Пусть сам теперь интим устраивает, раз такая язва. Ближе к вечеру раздался звонок домофона. Григорий открыл и тут же, прихрамывая, направился в свою комнату: — Проводи ее, пожалуйста, сначала в Илюхину комнату. — Ладно, — все еще обижаясь, согласился парень. Во входную дверь тихо стукнули, и Антон пошел открывать. На пороге на высоченных каблуках стояла женщина. Объемное пончо, скрывающее фигуру, она придерживала наманикюренными пальчиками в районе груди. В другой руке небольшая спортивная сумка. Короткая асимметричная иссиня-черная стрижка каре, ярко накрашенные губы с четким контуром. По возрасту она даже показалась старше Лукьянова. Это такой типаж нравится Григорию? Серьезно? — Привет, — мило улыбнулась она. — С праздником. — С праздником, — хмуро повторил Романов, не стесняясь разглядывая гостью с головы до ног. — Позволишь? Намек явно на то, что парень преграждал ей дорогу. Он молча пропустил ее внутрь и попытался помочь выпутаться из шерстяной накидки. — Не надо, я сама, — отказалась она от услуг дворецкого. Гостья скинула ботинки и стала еще на десять сантиметров ниже. Антон не был колоссальных размеров, но показалось, что пришедшая дышит ему где-то в районе живота. — Я пройду? — на всякий случай поинтересовалась она. — Да, конечно. Григорий у себя. Женщина как-то многозначительно хмыкнула и зашла в комнату Ильи. «Похоже, здесь она уже бывала и не раз», — почему-то с раздражением подумал парень. Он сел на диван, с напускным равнодушием просматривая новости в телефоне. Примерно через пять минут дверь открылась и гостья выпорхнула в гостиную. У Антона резко пропал дар речи. Показалось, что в комнату прямо с пинап-плаката сошла медсестра. Вот только модель явно с несколькими «плюсами». Но в общей картине она выглядела очень даже феерично: белый короткий халатик с трудом сдерживал объемный бюст, талия перетянута плотным корсетом, из-под подола выглядывали черные подвязки с чулками, аккуратная шапочка с красным крестом каким-то волшебным образом оставалась на голове. На ногах опять высоченные каблуки. Романов неприлично вытаращился на гостью, медленно моргая. Она заметила ошарашенного парня и ободряюще улыбнулась: — Нравится? — Э… — замялся он. — Да… Она достала телефон, поискала там что-то, включила медленную музыку и толкнула дверь в комнату младшего Лукьянова. Сначала была тишина, а потом, буквально через пару секунд, раздался хохот. Невидимый глазу Григорий задорно смеялся и охал, а вторил ему мягкий смех гостьи. Эти двое пытались о чем-то поговорить, но потом опять переходили на воодушевленное веселье. Правда, периодически Григорий еще и охал, и Антон искренне надеялся, что это от того, что он неудачно поворачивался. Сомнения, что эта встреча имеет романтический подтекст, не оставляли его. Романов от нечего делать поставил стирку, приготовил ужин, помыл посуду, развесил белье, протер пол, так как не доверял роботу-пылесосу, заварил себе чай, который попытался выпить, но постоянно отвлекался на разговоры в соседней комнате. Слов не было слышно, хотя общее веселье сквозило даже через закрытую дверь. Через пару часов во входную дверь громко и настойчиво постучали. Недоуменно оглядываясь на комнату Григория, ожидая хоть какую-нибудь реакцию на очередного гостя, Антон подошел к двери и посмотрел в глазок. На пороге, загораживая практически весь обзор, стоял мужчина необъятных размеров. — Вам кого? — вежливо поинтересовался Романов. — Открывай! Я знаю, что она здесь, — раздался громогласный окрик. — Открывай, открывай, — вторил ему Григорий, прихрамывая выходя из комнаты, и добавил своей гостье. — Я же говорил, что прибежит. — «Он» и «бегать» — вещи несовместимые, — пожала плечиками женщина, выглядывая из-за его спины. Антон щелкнул замком и на всякий случай остался стоять на траектории движения, если вдруг понадобится затормозить нежданного посетителя. В коридор не вошел, втиснулся новый визитер и тут же заполнил собой все узкое пространство. Он был высок, широк в плечах и в талии, но не производил впечатления обрюзгшего и неопрятного. Просто большой и мощный мужик, одетый в черную рубашку, джинсы, пальто отличного покроя. По возрасту старше Лукьяновых на добрых пятнадцать лет. С темными с проседью волосами, трехдневной щетиной и татуированными костяшками. Антон отметил дорогой парфюм, толстую золотую цепочку с большим крестом на волосатой груди. — Ну здорово, студент, — с нажимом на последнем слове сипло поздоровался пришедший. — Дмитрий Саныч, — с сарказмом расплылся в приветствии Григорий. — Чем обязан, профэссор? — Спроси об этом ту стерлядь, которая за тобой прячется. — Это ж откуда к нам такого красивого дяденьку принесло? — съехидничала гостья, не оставаясь в долгу. — Мила, — пришедший сурово буравил ее взглядом из-под кустистых бровей. — Тебе одного-то уже мало? С двумя зажигаешь? А дети в курсе, в чем их мать ходит? — Дети даже сами подбирали мне костюм, — самодовольно отозвалась Мила и провела рукой по обтянутым округлостям. — Нравится? — А мне ты такие маскарады не устраивала. — Не заслужил потому что. — А Гришка, значит, заслужил? — Он, по крайней мере, юмор оценил. В отличие от тебя. — Дмитрий Александрович, — встрял в их диалог Лукьянов, — может, вы это дома все с Людмилой обсудите? — Отличная идея, — поддержал его гость и строго распорядился. — Мила, с вещами на выход. — Я с тобой никуда не пойду и обсуждать ничего не собираюсь, — отрезала самопровозглашенная медсестра и для утверждения своих намерений сложила руки на объемной груди. — А вот мне есть что тебе сказать, — интонация не предвещала ничего хорошего. Антон почувствовал, какая тяжелая атмосфера исходила от Дмитрия Александровича — еще немного и кто-то взорвется. Парень от греха подальше немного отодвинулся, чтобы не попасть в эпицентр взрыва, но бомбануло с совершенно противоположной стороны, откуда не ждали. — Три недели! — Мила выставили в сторону пришедшего руку с растопыренными пальцами. — Три! Мать его! Недели!! От тебя ни слуху, ни духу!! Дома нет! Телефон вне зоны действия! Твоя дочь мне каждый день звонит, спрашивает, не пора ли ей заявление в полицию писать! Юра — твой компаньон — несколько сделок потерял, потому что не мог с тобой связаться! Мои дети волнуются: «Где дядя Дима? Вы опять поссорились?» Внучка твоя плачет, за деда переживает! Да что там говорить, даже твоя бывшая жена мне звонила, тебя потеряла! А ты… Где тебя носило, гад?! — Мне надо было подумать, — немного растерявшись, отозвался Дмитрий Александрович. — «Подумать»? — взвилась Мила. — «Подумать»?! Димас, ты умеешь это делать?! Кто тебе позволил «думать»? — Чего вы все кипиш-то подняли? Дочь знает, что лучше подождать, когда к ней придут для опознания. Юрка тоже с голода не опухнет — у него нормальный, стабильный доход от его дорожной забегаловки. А жена, поди ж, денег, как обычно, хотела занять, чтобы не отдать. И вообще, вот согласилась бы за меня замуж выйти, сама бы заявление в полицию написала и подписи под договорами поставила. — Я и раньше-то не горела желанием, а теперь и подавно не соглашусь!! Ни за какие коврижки! Ни за какие подарки ни для себя, ни для детей! Подыхать буду или ты на смертном одре попросишь — не соглашусь ни под каким соусом твоей женой стать!! Ты и так мне все нервы вымотал за эти годы. По каким курвам тебя таскало даже знать не хочу! — Я к корешу в область ездил, там связь плохая! Мне поговорить с ним нужно было, разобраться… — Ты эти сказки для внучки оставь. Только она одна тебе и верит и всем рассказывает, какой «деда холесий». — О, как у нас сегодня людно и громко, — в дверном проеме нарисовался Илья и протянул руку. — Здравствуйте, Дмитрий Александрович. Мила, отлично выглядишь, привет. — Привет, — буркнула Людмила, опять складывая руки на груди и немного отворачиваясь ото всех. — Вот скажи, Илюх, что делать с этими двумя? — вместо приветствия поинтересовался гость. — Выпороть обоих? Или сделать вид, что не знаком с ними? — Я б выпорол. Связал бы еще для красоты и стек взял помощнее. Но это на любителя, я такое не практикую. А есть другие варианты? — Пока нет. Я вообще-то к вам по делу шел… — «По делу он шел», — недовольно пробурчала Людмила. — Иди к Юрке дела свои делать. Я сюда тоже не за просто так пришла. — Оно и видно, — с сарказмом отреагировал Дмитрий Александрович. — Это ж какие такие у тебя делишки в таком наряде здесь образовались? — За которые ты не удосужился взяться, — отбрила она. — Ты же за мой юбилей не волнуешься. У тебя же обидки, что я замуж не побежала с распростертыми объятьями, что не запрыгала от счастья, когда ты соизволил предложение сделать, что в ЗАГС с утра не поскакала очередь занимать, чтобы заявление подавать. — Да, — твердо отозвался мужчина, — да. Я не каждой своей женщине такое предложение делаю. Не каждый год и даже не каждое десятилетие. А вот с тобой захотелось опять в этот хомут влезть. Ну осуди меня, дурака старого, за то, что мы вместе столько лет, а я все на тебя наглядеться не могу. — Так, может, поэтому и не можешь, что не видим друг друга каждый день, — уже сдаваясь, грустно ответила Мила. — А если не выгорит, не будет жалко потерянного времени? — За столько лет еще не пожалел. Почему сейчас должен? — Кто же тебя знает, — развела руками гостья. — Торкнет и опять — «в область, к другу». — Я тебя с ним познакомлю, чтобы ты мне мозг не клевала. А для проверки теории «пожалел время — не пожалел» взяла б и попробовала сама еще разок замуж выйти. Слабо? Дмитрий Александрович прищурился, наблюдая, как его подруга озадаченно нахмурилась на последнюю фразу. Людмилу разводили самым бесстыдным образом, и она даже почти поддалась на провокацию: — А вот хрен тебе, Димас, — маленькая, аккуратная фига вытянулась из-за плеча Григория в сторону входной двери. — Короче, ты давай тут заканчивай, и поехали домой, поздно уже — людям отдыхать пора, — миролюбиво отреагировал мужчина. — Гляньте-ка! Объявился пять минут назад, а уже командует. Только ходит и командует, ходит и командует, — пробубнила Людмила, но все же развернулась, пошла собираться. — Так, мужики, я с вами завтра-послезавтра свяжусь, нужно Милкин юбилей организовать, — тут же распорядился гость, понижая голос, чтобы их не услышали. — Все расходы с меня, место я потом сообщу. — Звони, обговорим подробности, — кивнул Илья. — Вы же ничего ТАКОГО не делали? — огромный, мощный кулак выпростался в сторону спокойно стоящего Григория. — Мы сколько знакомы с вами, профэссор? — ответил вопросом Лукьянов. — Поэтому и не убил тебя сразу, студент. — Я готова, — в коридор вышла Людмила, придерживая пончо и пряча легкомысленный наряд. — Обувь не забудь, — напомнил Дмитрий Александрович. — Можешь не переобуваться, до машины добежишь. — Какая забота, — съязвила Людмила. — Ладно. Спасибо, ребята, за прием, хоть ничего толком обсудить не получилось. Пока. Она привстала на цыпочки, поцеловала сначала одного брата, потом другого, махнула рукой Антону и протиснулась к выходу. Ее спутник забрал сумку и спустился на пару ступенек вниз. — Вот почему ты мне такой маскарад не устраиваешь? — начал бурчать мужчина. — Ты ж консерватор хренов. Старовер. Либерал, блин. Куда тебе оценить всю специфику и тонкий юмор? — А вдруг бы получилось? — Ладно, я подумаю, — послышалось от Людмилы. Мила и Дмитрий Александрович осторожно начали спускаться по лестнице, тихо переговариваясь друг с другом. Илья закрыл за ними дверь, счастливо улыбаясь: — Ты ж смотри. Не стареют душой ветераны. А, Гришк? — Да уж, — согласился с ним брат. — За столько лет… — Сколько они знакомы? — Да без малого лет тридцать, наверное. — Они часто… так? — поинтересовался Антон, все еще находясь под впечатлением от увиденного. — Бывает, но не часто, — ответил Илья. — Кстати, Гриш, у вас же сегодня точно ничего не было? — Не было, — отмахнулся Лукьянов-младший. — Точно? — Точно. — Точно-точно? — Точно-точно, — неожиданно Григорий лукаво сверкнул зубами. — Рукой же не считается? — Рукой?! — захохотал Илья, сгибаясь пополам и хлопая себя по коленкам. Антон словно получил удар под дых. Он забыл, как дышать, раскрыл рот и судорожно вдыхал ртом воздух, пытаясь что-то сказать. Романов почувствовал, что краснеет, что щеки и шея горят. Парень резко сорвался с места и вбежал в ванную. Дверь выскользнула из руки и громко захлопнулась за спиной. Он быстро включил холодную воду и сунул голову под кран, стараясь остудиться. «Это что сейчас было? — спрашивал он себя. — Это что меня так взбесило?» В коридоре в это время все еще веселились братья. — Ты серьезно? — все еще не унимался Илья. — Смерти моей хочешь? Хочешь единственным ребенком в семье остаться? Нет, конечно. Я же знаю, что они рано или поздно опять помирятся. И как мне потом им в глаза смотреть? — Понятно, — вытирая слезы, кивнул Лукьянов-старший и показал на ванную. — Этому-то будем говорить? — Не-е, — протянул больной, коварно усмехаясь. Охладив голову, Антон весь оставшийся день не разговаривал с Лукьяновыми, только вежливо отвечал, если спрашивали, но сам в дебаты не встревал, все больше отмалчивался. А на следующий день на столе в гостиной прямо перед его глазами оказалась ваза с большим букетом. — Это откуда? — не поверил увиденному Романов. — Это? — равнодушно кивнул Григорий. — От наших постоянных заказчиков. У них, оказывается, акция есть: при заказе больше определенного количества букетов — один бесплатно. А мы не пользовались этой услугой. Теперь всегда будем забирать. Антон промолчал, но настроение резко поднялось вверх. Он аккуратно дотронулся до бутона и ткнулся носом в цветок, вдыхая тонкий аромат. Вчерашний инцидент показался несущественным и был забыт.