Праздники

Время пролетело незаметно. Отсмеялись над розыгрышами Ильи на день дурака, отгуляли юбилей у Людмилы, где Лукьянов-старший превзошел сам себя. Даже Григорий удивился такому энтузиазму, с которым его брат взялся за мероприятие. В деньгах - спасибо Дмитрию Александровичу - недостатка не было, но все же такого размаха у праздника не видел даже директор «Лукоморья». Повторное слушание в суде тоже закончилось полной победой истцов. И порванные связки у Григория заживали как на собаке. Жизнь налаживалась, только погода испортилась: опять начал пропархивать снег и температура понизилась до критических отметок. У Ильи все шло не так ровно и обыденно, как бы ему хотелось. Он начал часто пропадать неизвестно где. Сначала объяснял это подготовкой к юбилею. И действительно, если Антону поступал звонок забрать его, то чаще всего Лукьянов находился в придорожном кафе, принадлежащем Юрию. Романов подъезжал на стоянку и наблюдал, как эти двое что-то обсуждали, стоя слишком близко друг к другу, в стороне от случайных свидетелей. Но однажды Илья задержался непростительно долго. Никому ничего не сказал, не предупредил, где находится и когда вернется, на звонки не отвечал. Григорий ходил по дому хмурый, всем недовольный, жаловался на испорченную погоду, безответственных поставщиков и клиентов, которые сами не знают, чего хотят. Спать не ложился и не давал уснуть Антону – вдруг придется забирать старшего Лукьянова. И только глубоко заполночь ключ в замке заскрежетал, и кто-то тихо прошмыгнул в коридор. - Что так долго? Я думал, ты мне позвонишь, чтобы забрать? – Романов недальновидно высказал свое «фи» пришедшему. - Не разговаривай со мной, - холодно отрезал Илья, проходя мимо в ванную. Антон застыл в растерянности. Он точно знал, что сегодня никаких мероприятий в «Лукоморье» не было, эфир у Лукьянова закончился еще днем, и такого отношения за проявленное беспокойство парень не заслужил однозначно. - Ну-ка, иди сюда, - Григорий вытянул Антона на кухню, посадил за стол и налил чаю. – Подожди, сейчас он сам все расскажет, если посчитает нужным. - Что это с ним? – обиженно засопел парень. - Очень надеюсь не то, что я думаю. Романов проглотил комок в горле, шмыгнул носом и отхлебнул из чашки. В этот момент, как обычно в таких случаях, через гостиную в свою комнату прошел Илья. Странность только в том, что в этот раз полотенце, обернутое вокруг бедер, совершенно не выполняло свою стратегическую функцию - не скрывало темные пятна, поднимающиеся по бледной пояснице и спине к шее. У Григория заметно задрожали руки, когда ставил свою чашку на стол. Он сцепил пальцы в замок, положил на них подбородок и приготовился чего-то ждать. Через пять минут к их компании присоединился Илья. Он уже был в домашней одежде, в руках - гитара, а на лице - счастливая, лучезарная улыбка. Он ударил по струнам и громко, весело пропел какую-то разухабистую и возможно нецензурную песенку на английском. - Ты с ума сошел?! – зашикал Антон. – Люди же спят! - Соседи снизу на выходные укатили на дачу – сугробы разгребать. А сверху еще вчера уехали по путевке в южную сторону, так что их две недели ничего волновать не будет, - успокоил Илья. – А вот то, что у тебя пробелы в английском, – наш косяк. Нужно с тобой языком заняться. Хоть на начальном уровне, но изъясняться ты должен. С этими словами он подошел к кухонному шкафчику, вытащил оттуда бутылку виски и подмигнул брату: - Сегодня пир духа. Закусон соорудишь? Или так будем, по старинке из горла? Григорий, не говоря ни слова, открыл холодильник, достал, что осталось от ужина, насыпал льда в широкие стаканы, налил алкоголь. И все это прищурившись, пристально изучая поведение брата. - Мы когда в Турции подрабатывали, эту песенку пели и на русском, и на английском, - Илья опять пристроил гитару на коленке и, подражая суровым морским разбойникам, пропел. – Йоу-хоу! Поднимай паруса, И черный флаг пусти в небеса, Тебе мир откроет все чудеса, Ведь ты стал пиратом! Тут же, не чокаясь и не предупреждая, замахнул в себя виски и удовлетворенно крякнул, даже не поморщившись. Антон повертел в руке свою порцию и неуверенно пригубил. Григорий даже не притронулся к алкоголю. - Мы еще студентами зелеными были, когда там оказались. Еще моложе, чем ты сейчас, - продолжил говорить Илья, обращаясь, скорее всего, к Антону, чем к брату. - Так все нравилось! И сервис, и как все организовано, и персонал. Выучка у них, конечно, железная: шаг вправо, шаг влево, прыжок на месте – штраф. Но если работаешь с полной отдачей и отдыхающие довольны, то и премиальные неплохие. Следующая порция отправилась вслед за первой. Пальцы осторожно перебирали струны, рождая смутно знакомую мелодию, а хмеля ни в голосе, ни в поведении Ильи не было заметно. - Зато ночью кутили по полной. Хрен ли! Молодые же все - здоровья и сил на пятерых. Это сейчас десять раз подумаешь - стоит ли из дома в непогоду выбираться, а раньше такими вопросами не задавались. Уже не дожидаясь, пока Григорий соизволит наполнить стаканы, Илья сам схватил бутылку, налил себе и Антону. - Там мой первый раз с парнем и произошел. Он столичный был. Весь такой утонченный, стройный, я даже, когда его увидел, принял за девушку. Андрогин. Во! - Он со значением поднял палец. – Запомни новое слово и не вляпывайся в такое слюнявое и склизкое говнецо, как мне досталось. Антон, хоть и пытался составить компанию Илье в ночных посиделках, все же пропустил несколько раз - не поспевал он за стремительно напивающимся Лукьяновым. - С тех самых пор я терпеть не могу адюльтер. Претит мне все это. Тошнит, если кто-то не может определиться, чего или кого хочет. А когда твой первый раз был? – полюбопытствовал Илья, с интересом рассматривая тающий лед и янтарную жидкость в своем стакане на свет лампы. - Ты про секс или чувства? – уточнил Романов, пристраивая соскальзывающий локоть на столешнице. - А у тебя это две разные истории? - Ну да, - кивнул парень. – Сексом, вернее, познаванием друг друга мы начали заниматься еще в средних классах. - Ничесси ты ранний, - удивился Илья. - Нормальный я. Мы все это делали. Чем, по-твоему, занимаются мальчики после отбоя в общей спальне? Я не был особенно популярным ребенком в интернате. У меня и бабушка еще жива была, и домой я на выходные ездил, чтобы в семье побыть, вкусняшек поесть и перед телеком побездельничать. А многие мои одноклассники этим похвастаться не могли. Они, наоборот, в интернате только и отдыхали. Зато в некоторых вопросах были более чем подкованы. Григорий напряженно всматривался в бутылку, стоящую перед ним. - И что же вы делали? – спросил он, боясь каким-нибудь движением или словом сбить разговор с этой личной темы. - В первое время карандаши в ход шли. Все достаточно брезгливы были. Потом кто-то перчатку резиновую принес. Тогда уже интересней дело пошло. Особенно когда выбора-то все равно нет, если трое одного держат. Но все это делалось не из членовредительства, как я сейчас понимаю, а просто почувствовать свою власть над кем-то, значимость. У вас такого не было? - Нет, - переглянулись братья. - У нас такого не было. И долго это продолжалось? - Пока не понравилось, - хмыкнул Антон, укладывая голову на сгиб локтя. - А про чувства что расскажешь? – продолжил допытываться Илья. - Про чувства? – повторил Романов, прикрывая слипающиеся глаза. – Были у меня и чувства. Я в последнем классе учился, когда к нам новый историк пришел. Зять нашей директрисы. Отличный мужик, спортивный, подтянутый, веселый, не озлобленный, как большинство педагогов, которые нас учили. С ним и за жизнь можно было поговорить, и за учебу, и за будущее. Короче, голову я потерял безвозвратно. И не один, как потом выяснилось. Я не стал в долгий ящик откладывать, признался практически сразу, как возможность появилась. Пока он соображал, что ему таким сумбуром вывалили, я полез целоваться. - И как? Понравилось? – осторожно спросил Илья. - Еще бы, - счастливо расплылся Антон, уже лежа на столе. – Только он от меня шарахнулся, как от заразного, и больше со мной наедине не оставался. Но я все равно его еще раз выловил на выпускном. Попрощался и опять поцеловал. На этот раз он уже так не дергался. На хорошей ноте расстались. Потом выяснилось, он все же развелся с женой и уехал в другой город жить, как оказалось, с одним из выпускников нашего интерната. - Мда, - задумчиво протянул Илья, - такая история даже под плохую выпивку не катит, что уж говорить про хорошую. Слышь, Антуанетта, ты больше никому это не рассказывай. Договорились? - А меня больше никто и не спрашивает, - еле слышно отозвался Романов, почти засыпая. – Некому. Лукьяновы хмуро посмотрели друг на друга. Григорий взял свою порцию и выпил, так же - не закусывая и не морщась. Романова неожиданно даже для него самого разморило. То ли суматошный день выдался, то ли в пустой желудок алкоголь упал, то ли умиротворяющая атмосфера с братьями, то ли все в одном флаконе, но парня развезло, и он практически спал лежа на столе. Правда, периодически пытался вставить какую-нибудь реплику, чтобы поддержать разговор, но получалось у него из рук вон плохо. Оставалось только слушать и интуитивно догадываться, кто про что говорит. - Кто на этот раз? - Какая разница…. - И зачем тебе это надо было? - Вероятно, надо было… вляпаться опять. По самые гланды. С натуралом. С бабником. Врагу не пожелаешь… Спокойная жизнь, видимо, надоела, экстрима потребовалось. - А он что? - А он спросил, часто ли я так развлекаюсь и не против ли третью позвать. - А ты? - А мне так смешно стало. Не сдержался и смеяться начал. Так и смеялся, пока собирался, машину вызывал, пока ехал. Только у дома отпустило. На Тоху вот… нарычал. Большая, теплая ладонь потрепала Романова по голове. - Мерзко мне. Не хочу вспоминать… - Что сам-то делать собираешься? - Я справлюсь. Серьезно. Помучаюсь немного, но выплыву. Мне только времени немного надо. И работы побольше, а лучше уехать куда-нибудь. Но в ближайшее время никаких командировок и отпусков не предвидится, придется тут шифроваться. Нужно как-то с самим собой договориться. За столом повисла пауза, нарушаемая бульканьем и чоканьем. - Ребят, можно я попрошу кое о чем, - сонно пробормотал Антон, не открывая глаз. - О чем? - Григорий положил голову на стол, чтобы их лица оказались на одном уровне. - Мне так стыдно, на самом деле… с тобой все уже хорошо, я тебе не нужен… а на работу выходить надо… денег заработать… но так не хочется… домой. Романов еще что-то мямлил, и Григорию даже пришлось приблизиться, чтобы расслышать, что он говорит. - …живу в качестве какой-то приживалки... - Давай завтра это обсудим. - Погодь-погодь, - послышалось от Ильи. - Что еще? – недовольно пробурчал Григорий. - Дай сфоткаю. Такой смешной, когда спит. - А почему на мой телефон? - Свой я выключил. Не хочу ни с кем разговаривать. - Пойдем-ка все спать. Сильные руки подхватили Антона поперек туловища, подняли и оттащили несколько метров до койки. Парень рухнул, не раздеваясь и не расправляя кровать. Его вырубило, словно электропитание отключили. Утро для Романова началось поздно. Намного позже, чем обычно. Благо выходной день и никуда никого везти не надо было. Все бытовые дела начинались только после обеда. Антон обнаружил себя раздетым, аккуратно укрытым одеялом. Все тело непривычно, но приятно ломило, чужое присутствие и касания все еще хранились на коже и в затуманенном мозгу. В памяти всплыл горячий шепот, произносящий такие сумасшедшие и милые глупости, что присниться ему не могли ни в каком фантастическом сне. Парень прислушался: кто-то тихо кашеварил на кухне, кто-то на балконе осторожно тягал тренажеры. Кто из братьев где - он определить не мог. Антон потер глаза, стараясь проснуться, провел руками по лицу, шее, груди, животу, скользнул к паху. Ощущение стянутости кожи не давало покоя. Он приподнял одеяло, и на пол упала смятая влажная салфетка. Белье на месте, но надето внутренним швом наружу. Так он точно сделать не мог. И салфетками ночью однозначно не пользовался. «Что за срань?» - спросил сам себя. Память услужливо подсказала, что на самом деле он «рыжее солнышко» и «чудо разноглазое». Между пальцев до сих пор ощущались короткие, стриженые волосы, и он помнил, как держал чью-то голову напротив своего паха, как захлебывался от восторга и желания, когда на него сзади навалилось тяжелое, горячее тело, и чужой член скользил между сжатых бедер, заставляя вздрагивать от откровенных прикосновений. Он все еще чувствовал, как его мяли, крутили, словно куклу. Помнил, как его выгнуло, когда смазанный гелем палец скользил по простате. Как стонал во время оргазма, а ласковый голос упрашивал быть потише. «Что за срань?» - все еще выпытывал он у себя. Выходить и показываться на глаза Лукьяновым не хотелось. Просто потому, что не знал, как себя вести в их присутствии. То, что он стал сегодня ночью объектом сексуального домогательства, не вызывало внутреннего возмущения. Единственный вопрос – с чьей стороны? Кто посмел посягнуть? Ведь за все время, что он жил с Лукьяновыми, ни один из них не вел себя с ним как-то по-особенному, не выделял среди прочих, не одаривал слишком пристальным вниманием. Так кто был ночным визитером? Кто? Антон не мог четко сформулировать почему, но интуиция подсказывала, который из двух братьев это сделал. Об этом говорил и чуть уловимый запах, и тщательно скрывающийся, приглушенный тембр голоса. И вообще! Антону самому этого хотелось. «Нужно в глаза посмотреть. Тогда будет все понятно». Романов, не давая себе опомниться, решительно поднялся с кровати, натянул домашнюю одежду и резко отодвинул дверь. Вышел в гостиную, словно в ледяную купальню нырнул с головой – так же перехватило дыхание, похолодели пальцы на руках и ногах. - Ну ты и спать! – протянул Илья, помешивая в кастрюльке ложкой. – На пожарника норматив сдавал? - Нет, - отозвался он, пристально всматриваясь в реакцию мужчины. – А ты чего тут? - А у меня с бодуна вечная проблема – спать долго не могу, а жрать хочу до голодного обморока. Вот, на всех нас завтрак готовлю. С балкона, вытирая пот с шеи, вышел Григорий. Не глядя на присутствующих, налил себе воды и присосался к стакану, высоко запрокинув голову. Антон завороженно наблюдал, как по его шее на грудь скатывались капли, как двигается кадык, проталкивая воду, на прикрытые от блаженства веки. Когда вода в стакане закончилась, Григорий вытерся краем полотенца и повернулся к остальным. - Ты там что-то вчера про работу вещал? – напомнил он, прищурившись, поглядывая на Антона. - Ну, - неуверенно согласился тот. - Для нас не проблема, если ты будешь жить здесь и ходить на работу. - Можно? – счастливо заулыбался Романов. - Можно, - кивнул Илья, так же радостно скалясь на парня. Парень возликовал и тут же забыл, что хотел выяснить насчет прошедшей ночи. Эта проблема отошла на второй план. Все равно никто из братьев не выказал хоть какую-нибудь особенную реакцию на утреннее появление Антона. Отреагировали в точности как обычно. Так может все это ему приснилось? И просто молодой организм запросил свое, а мозг не успел зафиксировать происходящее? О таких сложных материях Романов предпочел не думать.